Минский корпус Рене Генона

Каир, 5 февраля 1933 г.

Мой дорогой друг,

Я получил ваше письмо в среду, вместе с двумя письмами от Клавеля. Рад видеть, что все недоразумения теперь улажены, и надеюсь, что ничего подобного больше не повторится. – Я также получил новое письмо от Шакорнака, который теперь пишет мне так, как будто ничего не произошло; похоже, что и с этой стороны все улажено. К сожалению, с ним никогда не знаешь, чего ожидать. Как я вчера писал Клаввелю, я рассчитываю на вас в том, чтобы «держать его». Хорошо ещё, что его не напугал визит «экс-Мариани». Всё было улажено в январском номере, и всё прошло очень хорошо.

Я постараюсь что-то сделать с книгой Саворе, но, возможно, не в этот раз, так как я и так уже сильно отстаю; конечно, было бы хорошо всё устроить. По правде говоря, это даже нельзя назвать книгой. Это сборник разнородных вещей, которые он даже не удосужился немного упорядочить, чтобы их объединить, так что одна глава названа «статьей», а другая «брошюрой». Какой сумбур! – Конечно, этот магазин – ещё одна странная вещь, и за всем этим стоят политические умыслы. Что это ещё за история с галльскими бардами, и что она может означать? Всё это не выглядит серьёзно, но может служить прикрытием для чего-то другого...

Я точно видел где-то имя Жана Мистлера, но не могу вспомнить что-либо конкретное. – Ле Шартье [Картье ? – прим пер.] никогда не был аббатом, он был часовщиком. Похоже, здесь есть путаница, и было бы любопытно узнать, что же произошло на самом деле. Вполне вероятно, что Дойнель мог знать Ле Шартье, либо через Жильбера, либо через аббата Шаботи или других, во времена дела Таксиля и Лабарума. Если вы узнаете что-нибудь интересное, будьте любезны сообщить мне. Очевидно, за всем этим стояла «ослиная голова», как и сейчас, и я боюсь, что это ещё не конец... Три или четыре дня назад я заметил новую попытку, точное происхождение которой я не смог определить. Впрочем, она не имела никаких последствий. Что касается вашей истории о голове козла, то, хотя это и не указывает на что-то конкретное, у меня есть подозрение, что это может исходить от Брико. Нужно было бы выяснить, каковы его отношения со всеми остальными.

Филиппон пишет мне, что он никогда не был членом F.T.L., что единственными известными ему членами были Лаланд и Папюс. И он добавляет следующее, что совершенно необычно: «Возможно, Седир что-то знает, но я совсем потерял его из виду». Неужели он не знает, что тот умер, или он забыл это? Похоже, что у него иногда бывают провалы в памяти... Во всяком случае, согласно этому, автором статьи в Initiation, подписанной ⊗, должен быть не он; может быть, Лаланд? Я не помню название этой статьи, и в какое время она появилась; не могли бы вы напомнить мне об этом? – С другой стороны, Филиппон был членом H. B. of L. и был в контакте с Теоном; но он говорит, что и там, и в других местах он был разочарован и не нашёл того, на что надеялся...

Le Bulletin de Polaires меняет название: теперь он называется Les Cahiers de la Fraternité Polaire [Записи полярногро братства] и находится под руководством некоего Меслена! В январском номере есть статья под названием «Мельхиседек и Иоанн Богослов», подписанная Τ Harmonius; что это ещё такое? Думаю, это сам Меслен. Кстати, вас цитируют, и меня тоже, но, помимо этого, есть любезности в адрес теософистов. В общем, это «винегрет», создающий впечатление, что он хочет угодить всем. Другая статья называется Un masque, un manteau... [Маска, мантия...]. Хотя в ней не упоминается мартинизм, нам`к очевиден, и она подписана Кермадюк. Интересно, что всё это может значить и к чему эти люди стремятся.

Ещё одна странная вещь, которая может иметь какое-то отношение к визиту, который вам нанес вышеупомянутый Меслен: Шамуэль написал мне под предлогом прислать свои пожелания, чего он не делал в другие годы; он говорит о своих изданиях, которые приобретают форму, несмотря на уход Жолливе-Кастело, который, по его словам, «подвёл его, не дав понять причину», и он добавляет следующее, что, несомненно, является истинной причиной его письма: «Вы бы сделали мне большое одолжение, если бы сообщили, какие из ваших произведений вы можете нам предоставить, те, которые ещё не переданы в издательство Véga». Как вы можете себе представить, у меня нет никакого желания давать ему что-то для издания, но я бы предпочел, чтобы он не спрашивал меня об этом; эти люди, которые воображают, что я заранее создаю «произведения», совершенно удивительны! С другой стороны, я не знаю, действительно ли он считает, что у меня есть обязательства перед издательством Véga, или это притворство, чтобы попытаться что-то узнать; достоверно то, что даже если бы дела с этой стороны шли хорошо, я бы никогда не согласился брать на себя обязательства по книгам, которые ещё не написаны; я восхищаюсь лёгкостью, с которой некоторые воображают, что могут распоряжаться будущим... – Похоже, Шакорнак сказал Шамуэлю, что я «окончательно обосновался в Египте». Если это правда, то нужно полагать, что он знает намного лучше, чем я сам, что я буду делать в будущем! Всё же удивительно, что люди не могут удержаться от того, чтобы болтать всякую чушь. Поэтому я задаюсь вопросом, насколько ценен протест вышеупомянутого Шакорнака против слов, приписываемых ему экс-Мариани. Он вполне способен был сказать что угодно и даже не помнить об этом! Что вы думаете?

Искренне ваш.

Рене Генон

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку