Минский корпус Рене Генона

Глава 7 Замечания о происхождении чисел1

«В начале, до происхождения всех вещей, было единое», – говорят самые возвышенные теогонии Запада, те, что стремятся достичь бытия за пределами его троичного проявления и которые не останавливаются на универсальной видимости двойственного. Но теогонии Востока и Дальнего Востока говорят: «До начала, даже до изначального единого, был нуль», – так как они знают, что за пределами бытия имеется не-бытие, за пределами проявленного имеется непроявленное, которое суть его принцип, и что не-бытие не есть Ничто, но что оно наоборот есть неопределённая возможность, тождественная универсальному целому, которое в то же самое время является абсолютным совершенством и всеобъемлющей истиной.

Согласно Каббале, Абсолют, чтобы проявить себя, концентрируется в бесконечной световой точке, оставляющей вокруг себя тьму; этот свет во тьме, эта точка в метафизической протяженности без границ, это ничто, которое есть все, во всем, которое есть ничто, если можно так выразиться – и есть бытие внутри не-бытия, активное совершенство в пассивном совершенстве. Световая точка – это единое, утверждение метафизического нуля, который изображается безграничной протяженностью, образом бесконечного. Универсальная возможность, единое, как только оно утверждается, чтобы сделаться центром, из которого подобно множественным лучам распространяются неопределённые проявления бытия, соединяется с нулем, который в принципе оно в себе содержит, с состоянием непроявленности; здесь уже потенциально проявляется двойственное, которое будет совершенным числом, законченным раскрытием изначального единого.

Тотальная Возможность – это в то же самое время универсальная Пассивность, так как она содержит все частные возможности, некоторые из них станут проявленными, перейдут от возможности к действительности под воздействием единого бытия. Каждое проявление – это радиус окружности, которая изображает проявление в целом; и такая окружность, имеющая бесконечное количество точек, также является нулем по отношению к своему центру, который есть единое. Но окружность не была прочерчена в Бездне не-бытия, и она отмечает только предел проявления, области бытия внутри не-бытия; она, следовательно, есть реализованный нуль, и, благодаря своему проявлению в целом, соответствующей этой бесконечной окружности, единое завершает своё раскрытие в двойственном.

С другой стороны, начиная с утверждения единого, до самого проявления в целом, если бы это единое противостояло нулю, который в принципе его содержит, то мы увидели бы, как возникает двойственное внутри самого Абсолюта, в первой дифференциации, которая приходит к различию не-бытия и бытия; но мы видели в нашем исследовании о Демиурге чем является это различие. Мы доказали тогда, что бытие или активное совершенство, Ян, па самом деле не отличается от не-бытия, или пассивного совершенства, Инь, что это различие, исходный пункт любого проявления, существует лишь в той мере, в какой мы его создаем сами, потому что мы можем мыслить не-бытие лишь через бытие, непроявленное лишь через проявленное; дифференциация Абсолюта в бытие и не-бытие выражает, следовательно, лишь способ, каким мы представляем вещи, и ничего более.

Кроме того, если рассматривать вещи в таком аспекте, то можно сказать, что Абсолют есть общий принцип бытия и не-бытия, проявленного и непроявленного, хотя на самом деле он смешивается с не-бытием, поскольку оно является принципом бытия, которое само в свою очередь является первым принципом всякого проявления. Следовательно, если мы желаем рассматривать здесь двойственное, то оказываемся непосредственно перед лицом троичного; но чтобы действительно было троичное, то есть уже проявление, необходимо, чтобы Абсолют был изначальным единством, а мы видим, что единое изображает только бытие, утверждение Абсолюта. И именно это единое бытие проявляется в бесконечном множестве чисел, которые оно все содержит в возможности бытия, и которые оно эманирует как множество подмножеств самого себя; все числа включены в двойственное, реализованное прохождением через цикл проявления бытия в целом, и происхождение этих чисел мы намерены рассмотреть на основе изначального единого.

В предшествующем исследовании мы видели, что все числа могут рассматриваться как единое, эманирующее себя парами; эти пары противоположных или дополняющих друг друга чисел, которые можно рассматривать как символизирующие сизигии Эонов внутри Плеромы, существуют в едином в недифференцированном или непроявленном состоянии:

1 = 12 × 2 = 13 × 3 = 14 × 4 = 15 × 5 = … = 0 × ∞

Каждая из этих групп, l/n × п, не отличается ни от единого, ни от других групп в едином, и она становится особой группой лишь постольку, поскольку её рассматривают отдельно от тех двух элементов, которые её образуют; тогда и рождается двойственное, разделяющее друг от друга два принципа, не противоположных, как о них обычно ошибочно говорят, но дополняющих друг друга; активный и пассивный, позитивный и негативный, мужской и женский. Но эти два принципа сосуществуют в едином, и их неразделимая двойственность сама является вторичным единством, отражением изначального единого; таким образом, вместе с единым, которое их содержит, два дополняющих друг друга элемента образуют троичное, которое является первым проявлением единого, так как два, исходящие из одного, не могут существовать без того, чтобы сразу же тем самым не возникло и три:

1 + 2 = 3

И так же как мы можем мыслить не-бытие только через бытие, мы можем мыслить единое бытие только через его троичное появление, необходимое и непосредственное следствие дифференциации и поляризации, которые наш интеллект создает в едином. Такое троичное проявление, каким бы ни был аспект, в котором его рассматривают, всегда является неразделимой Троицей (Trinité), то есть Триединством (Tri-Unité), поскольку эти три термина на самом деле неразделимы, поскольку они являются одним и тем же единым, понимаемым как содержащее в себе самом два полюса, через которые происходит любое проявление.

Такая поляризация сразу же встречается в троичности, так как, если рассматривать её три термина как обладающие независимым существованием, то тем самым будет получено гексагональное число, подразумевающее новую троичность, которая является отражением первой:

1 + 2 + 3 = 6

Эта вторая троичность сама по себе не обладает реальным существованием; она по отношению к первой является тем, чем является Демиург по отношению к эманирующему Логосу, сумрачным и перевернутым образом, и мы действительно увидим впоследствии, что Шесть – это число творения. Ограничимся на данный момент замечанием, что это число получено нами, поскольку мы различаем между собой три термина Триединого, вместо того чтобы синтетически рассматривать принципиальное единое, независимо от всякого разделения, то есть всякого проявления.

Если рассматривать троичность как проявление единого, то необходимо в то же время рассматривать единое и как непроявленное, и тогда это единое, соединенное с троичностью, порождает четверицу, которая может быть здесь изображена центром и тремя вершинами треугольника. Можно также сказать, что троичность, символизируемая треугольником, три вершины которого соответствуют трем первым числам, неизбежно предполагает четверицу, первый термин которой, невыраженный, – это тогда нуль, который на самом деле не может быть изображен. Таким образом, можно в четверице рассматривать первый термин либо как нуль, либо как изначальное единое; в первом случае вторым термином будет единое, поскольку оно проявляется, а два других создадут его двойственное проявление; наоборот, во втором случае эти два термина, два дополняющих друг друга элемента, о которых мы выше говорили, должны будут логически предшествовать четвертому термину, которые есть не что иное, как их союз, реализующий их равновесие, в котором отражается принципиальное единое. Наконец, если рассматривать троичность в её самом низшем аспекте, как образованную двумя дополняющими друг друга элементами и уравновешивающим термином, то этот последний, будучи соединением двух других, причастен и тому и другому таким образом, что можно рассматривать его как двойственный, и здесь также троичность непосредственно подразумевает четверицу, которая является её продолжением.

Каким бы ни был способ, которым рассматривается четверица, можно сказать, что она содержит все числа, гак как, если рассматривать эти четыре термина как раздельные, то очевидно, что она содержит в себе Денарий:

1 + 2 + 3 + 4 = 10

Именно поэтому все традиции говорят: одно порождает два, два порождает три, три порождает все числа; расширение единого до четверицы непосредственно осуществляет его проявление, которое и есть Денарий.

Геометрически четверица изображается квадратом, если рассматривать её в статическом состоянии, и крестом, если рассматривать её в состоянии динамическом; когда крест оборачивается вокруг своего центра, он порождает окружность, которая вместе с центром изображает Денарий. Это и есть то, что называют окружностью квадранта и именно геометрическое изображение арифметического факта мы только что и выразили; наоборот, герметическая проблема квадратуры круга будет изображаться делением круга на четыре равные части посредством двух прямоугольных диаметров, а численно она выражается уравнением, записанным в обратном направлении:

10 = 1 + 2 + 3 + 4

Денарий, рассматриваемый как образованный совокупностью четырёх первых чисел, – это то, что Пифагор называл Тетраксисом; символ, который его изображал, имел в целом форму треугольника, каждая из внешних сторон которого включала четыре элемента, а в целом он состоял из десяти элементов; мы приводили его изображение в примечаниях, в переводе главы из Philosophumena, касающейся Пифагора.

Если Троица – это число, которое изображает первое проявление принципиального единого, то четверица изображает его общее расширение, символизируемое крестом, четыре стороны которого образованы двумя бесконечными прямыми линиями; таким образом, они простираются до бесконечности, направленные к четырем сторонах света бесконечной окружности плеромы бытия, точкам, которые Каббала изображает четырьмя буквами Тетраграмматона הוהי. Четверица – это число проявленного Слова, Адама Кадмона, и можно сказать, что, в сущности, это число Эманации, так как Эманация является проявлением Слова; от него берут начало другие ступени проявления бытия в логической последовательности посредством раскрытия чисел, которые содержатся в нем самом, и совокупность которых образует Денарий.

Если рассматривать четверичное расширение единого как отделенное от самого этого единого, то оно порождает, присоединяясь к нему, число пять; именно это и символизирует крест с его центром и четырьмя сторонами. Впрочем, так будет обстоять дело и с каждым новым числом, когда оно будет рассматриваться отдельно от единого, хотя на самом деле это совершенно не так, поскольку оно является лишь его проявлением; это число, добавленное к изначальному единому, даст рождение следующему числу; раз и навсегда обозначив такой способ последовательного происхождения чисел, мы больше не будем к нему возвращаться.

Если центр креста рассматривается как исходная точка четырёх его сторон, то он изображает изначальное единое; если он, наоборот, рассматривается только как точка их пересечения, то он изображает лишь равновесие, отражение этого единого. В рамках этой второй точки зрения он каббалистически отмечается буквой ש, помещаемой в центре Тетраграммы הוהי, четыре буквы которой изображаются на четырёх сторонах креста, а сама пентаграмма образует имя הושהי, о значении которого мы не будем здесь распространяться и укажем лишь мимоходом на этот факт. Пять букв Пентаграммы располагаются на пяти вершинах Пылающей звезды, фигуры Квинария, которая символизирует, в частности, микрокосм или индивидуального человека. Причина этого в следующем: если рассматривать четверицу как Эманацию или проявление Слова в целом, то каждое существо, появившееся в результате Эманации, подмножество этой Эманации, будет также характеризоваться числом четыре; оно станет индивидуальным существом в той мере, в какой оно отделится от единого или эманирующего центра, и мы только что видели, что это отделение четверицы от единого и есть генезис Квинария.

Мы говорили в нашем исследовании о Демиурге, что разделение, дающее рождение индивидуальному существованию, – это исходная точка творения; на самом деле оно существует в той мере, в какой совокупность индивидуальных существ, характеризуемых числом пять, рассматривается как отделенное от единого, что дает рождение числу шесть. Это число, как мы ранее видели, может рассматриваться как образованное двумя тройками, одна из которых является обратным отражением другой; именно это и изображают два треугольника Печати Соломона, символа макрокосма или сотворённого мира.

Вещи различаются от нас в той мере, в какой мы их различаем; в той же самой мере они для нас становятся внешними, и в то же самое время они становятся различными между собой; они проявляются тогда как облаченные формой, и такое Формирование, являющееся непосредственным следствием творения, характеризуется числом, которое следует за гексагональным числом, то есть Седмицей. Мы только укажем на соответствие всего предшествующего первой главе книги бытия: шесть букв слова הישאדב, шесть фаз творения и формирующую роль семи Элохимов, представляющих собой совокупность природных сил, символизируемых семью планетарными сферами, где самая низшая сфера, сфера Луны, обозначается как мир Формирования.

Седмица, какой мы её только что рассматривали, может изображаться или двойным треугольником с его центром, либо звездой с семью вершинами, вокруг которой надписаны знаки семи планет; это символ природных сил, то есть Седмица в динамическом состоянии. Если рассматривать её в статическом состоянии, то можно видеть в ней форму соединения Троицы и четверицы, и она тогда изображается квадратом, возвышающимся над треугольником; следовало бы немало сказать о значении всех этих геометрических форм, но такие рассуждения уведут нас слишком далеко от темы настоящего исследования.

Формирование приводит к тому, что можно назвать материальной реализацией, которая знаменует для нас предел проявления бытия и которая будет тогда характеризоваться числом восемь. Оно соответствует земному миру, включая внутренний мир семи планетарных сфер, который следует рассматривать здесь как символизирующий совокупность материального мира в целом; впрочем, подразумевается, что каждый мир является не местом, а состоянием или модальностью бытия. Число восемь соответствует также идее равновесия, потому что материальная реализация является, как мы только что сказали, пределом, ограничением, точкой остановки в различии, которое мы создаем в вещах, а степень этого различия измеряет то, что символически обозначается как глубина падения; мы уже говорили, что падение есть не что иное, как способ выражения самого этого различия, которое создает индивидуальное существование, отделяя нас от принципиального единого.

Число восемь изображается в статическом состоянии двумя квадратами, один из которых вписан в другой таким образом, что его вершины являются серединой сторон этого другого квадрата. В динамическом состоянии оно изображается двумя крестами, имеющими один и тот же центр таким образом, что стороны одного являются биссектрисами прямых углов, образованных сторонами другого.

Если число восемь добавляется к единому, оно образует число девять, которое, ограничивая таким образом для нас проявление бытия, поскольку оно соответствует материальной реализации, отделенной от единого, будет изображаться окружностью и будет обозначать множество. Мы уже, с другой стороны, говорили, что такая окружность, бесконечное число точек которой – это все формальные проявления бытия (мы говорим здесь уже не о всех проявлениях, но только о формальных проявлениях) может рассматриваться как реализованный нуль. На самом деле число девять, добавленное к единому, образует число десять, которое также является результатом соединения нуля и единицы и которое изображается окружностью с центром. С другой стороны, девятерица может ещё рассматриваться как тройная Троица; с этой точки зрения, которая является статической точкой зрения, она изображается тремя треугольниками, наложенными друг на друга таким образом, что каждый будет отражением того, который над ним непосредственно возвышается, из чего следует, что промежуточный треугольник является перевернутым. Такая фигура есть символ трёх миров и их связей; именно поэтому девятерица часто рассматривается как число иерархии.

Наконец, Денарий, соответствующий окружности с её центром, – это проявление бытия в целом, завершенное раскрытие Единого; можно, следовательно, рассматривать его именно как единое, реализованное во множестве. Исходя из этого ряд чисел возобновляется, чтобы образовать новый цикл:

11 = 10 + 1, 12 = 10 + 2, ... 20 = 10 + 10

затем идёт третий цикл, и так до бесконечности. Каждый из этих циклов может рассматриваться как воспроизведение первого, но на другой стадии, или, если угодно, в другой модальности; их будет, следовательно, символизировать множество кругов, расположенных параллельно друг над другом, на различных уровнях; но, поскольку в реальности между ними не существует точки разрыва, необходимо, чтобы эти круги не были замкнуты, так, чтобы конец каждого из них был в то же время началом следующего. Это тогда будут не круги, но последовательные витки одной спирали, начерченной на цилиндре, и этих витков бесконечное число, и сам цилиндр также бесконечен; каждый из этих витков проецируется на плоскость, перпендикулярную оси цилиндра, и образует круг, но на самом деле его точка отсчета и точка завершения не находятся на одной и той же плоскости. Мы, впрочем, должны будем вернуться к этой теме, когда в рамках иного исследования будем рассматривать геометрическое изображение эволюции.

Теперь необходимо рассмотреть иной способ происхождения чисел, происхождение через умножение и, в частности, умножение числа на самого себя, последовательно порождающее различные степени этого числа. Но здесь геометрическое изображение привело бы нас к рассуждениям об измерениях пространства, которые было бы желательно изучать отдельно; мы должны тогда рассмотреть, в частности, последовательные степени Денария, что нас заставит рассмотреть под новым аспектом вопрос о пределе бесконечности и о переходе от беспредельного к бесконечному.

В предшествующих замечаниях мы просто стремились показать, как происхождение чисел из единого символизирует различные фазы проявления бытия в их логической последовательности на основе принципа, то есть самого бытия, которое тождественно единому; и точно так же, если ввести нуль как предшествующий изначальному единому, можно таким образом выйти за пределы бытия, дойти до не-бытия, то есть до Абсолюта.

  1. 1. Опубликовано в журнале La Gnose, июнь-июль-август 1910 года.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку