Атлантида и Гиперборея - Минский корпус Рене Генона

Deuxième partie

Atlantide et Hyperborée

Dans Atlantis (juin 1929), M. Paul Le Cour relève la note de notre article de mai dernier¹, dans laquelle nous affirmions la distinction de l’Hyperborée et de l’Atlantide, contre ceux qui veulent les confondre et qui parlent d’« Atlantide hyperboréenne ». À vrai dire, bien que cette expression semble en effet appartenir en propre à M. Le Cour, nous ne pensions pas uniquement à lui en écrivant cette note, car il n’est pas seul à commettre la confusion dont il s’agit ; on la trouve également chez M. Herman Wirth, auteur d’un important ouvrage sur les origines de l’humanité (Der Aufgang der Menschheit) paru récemment en Allemagne, et qui emploie constamment le terme « nord-atlantique » pour désigner la région qui fut le point de départ de la tradition primordiale. Par contre, M. Le Cour est bien le seul, à notre connaissance tout au moins, qui nous ait prêté à nous-même l’affirmation de l’existence d’une « Atlantide hyperboréenne » ; si nous ne l’avions point nommé à ce propos, c’est que les questions de personnes comptent fort peu pour nous, et que la seule chose qui nous importait était de mettre nos lecteurs en garde contre une fausse interprétation, d’où qu’elle pût venir. Nous nous demandons comment M. Le Cour nous a lu ; nous nous le demandons même plus que jamais, car voilà maintenant qu’il nous fait dire que le pôle Nord, à l’époque des origines, « n’était point celui d’aujourd’hui, mais une région voisine, semble-t-il, de l’Islande et du Groenland » ; où a-t-il bien pu trouver cela ? Nous sommes absolument certain de n’avoir jamais écrit un seul mot là-dessus, de n’avoir jamais fait la moindre allusion à cette question, d’ailleurs secondaire à notre point de vue, d’un déplacement possible du pôle depuis le début de notre Manvantara² ; à plus forte raison n’avons-nous jamais précisé sa situation originelle, qui d’ailleurs serait peut-être, pour bien des motifs divers, assez difficile à définir par rapport aux terres actuelles.

M. Le Cour dit encore que, « malgré notre hindouisme, nous convenons que l’origine des traditions est occidentale » ; nous n’en convenons nullement, bien au contraire, car nous disons qu’elle est polaire, et le pôle, que nous sachions, n’est pas plus occidental qu’oriental ; nous persistons à penser que, comme nous le disions dans la note visée, le Nord et l’Ouest sont deux points cardinaux différents. C’est seulement à une époque déjà éloignée de l’origine que le siège de la tradition primordiale, transféré en d’autres régions, a pu devenir, soit occidental, soit oriental, occidental pour certaines périodes et oriental pour d’autres, et, en tout cas, sûrement oriental en dernier lieu et déjà bien avant le commencement des temps dits « historiques » (parce qu’ils sont les seuls accessibles aux investigations de l’histoire « profane »). D’ailleurs, qu’on le remarque bien, ce n’est nullement « malgré notre hindouisme » (M. Le Cour, en employant ce mot, ne croit probablement pas dire si juste), mais au contraire à cause de celui-ci, que nous considérons l’origine des traditions comme nordique, et même plus exactement comme polaire, puisque cela est expressément affirmé dans le Vêda, aussi bien que dans d’autres livres sacrés³. La terre où le soleil faisait le tour de l’horizon sans se coucher devait être en effet située bien près du pôle, sinon au pôle même ; il est dit aussi que, plus tard, les représentants de la tradition se transportèrent en une région où le jour le plus long était double du jour le plus court, mais ceci se rapporte déjà à une phase ultérieure, qui, géographiquement, n’a évidemment plus rien à voir avec l’Hyperborée.

Il se peut que M. Le Cour ait raison de distinguer une Atlantide méridionale et une Atlantide septentrionale, quoiqu’elles n’aient pas dû être primitivement séparées ; mais il n’en est pas moins vrai que l’Atlantide septentrionale elle-même n’avait rien d’hyperboréen. Ce qui complique beaucoup la question, nous le reconnaissons très volontiers, c’est que les mêmes désignations ont été appliquées, dans la suite des temps, à des régions fort diverses, et non seulement aux localisations successives du centre traditionnel primordial, mais encore à des centres secondaires qui en procédaient plus ou moins directement. Nous avons signalé cette difficulté dans notre étude sur Le Roi du Monde, où, précisément à la page même à laquelle se réfère M. Le Cour, nous écrivions ceci :

« Il faut distinguer la Tula atlante (le lieu d’origine des Toltèques, qui était probablement situé dans l’Atlantide septentrionale) de la Tula hyperboréenne ; et c’est cette dernière qui, en réalité, représente le centre premier et suprême pour l’ensemble du Manvantara actuel ; c’est elle qui fut l’« île sacrée » par excellence, et sa situation était littéralement polaire à l’origine. Toutes les autres « îles sacrées », qui sont désignées partout par des noms de signification identique, ne furent que des images de celle-là ; et ceci s’applique même au centre spirituel de la tradition atlante, qui ne régit qu’un cycle historique secondaire, subordonné au Manvantara⁴. »

Et nous ajoutions en note :

« Une grande difficulté, pour déterminer le point de jonction de la tradition atlante avec le tradition hyperboréenne, provient de certaines substitutions de noms qui peuvent donner lieu à de multiples confusions ; mais la question, malgré tout, n’est peut-être pas entièrement insoluble. »

En parlant de ce « point de jonction », nous pensions surtout au Druidisme ; et voici justement que, à propos du Druidisme, nous trouvons encore dans Atlantis (juillet-août 1929) une autre note qui prouve combien il est parfois difficile de se faire comprendre. Au sujet de notre article de juin sur la « triple enceinte »⁵, M. Le Cour écrit ceci :

« C’est restreindre la portée de cet emblème que d’en faire uniquement un symbole druidique ; il est vraisemblable qu’il lui est antérieur et qu’il rayonne au-delà du monde druidique. »

Or, nous sommes si loin d’en faire uniquement un symbole druidique que, dans cet article, après avoir noté, suivant M. Le Cour lui-même, des exemples relevés en Italie et en Grèce, nous avons dit :

« Le fait que cette même figure se retrouve ailleurs que chez les Celtes indiquerait qu’il y avait, dans d’autres formes traditionnelles, des hiérarchies initiatiques constituées sur le même modèle (que la hiérarchie druidique), ce qui est parfaitement normal. »

Quant à la question d’antériorité, il faudrait tout d’abord savoir à quelle époque précise remonte le Druidisme, et il est probable qu’il remonte beaucoup plus haut qu’on ne le croit d’ordinaire, d’autant plus que les Druides étaient les possesseurs d’une tradition dont une part notable était incontestablement de provenance hyperboréenne.

Nous profiterons de cette occasion pour faire une autre remarque qui a son importance : nous disons « Hyperborée » pour nous conformer à l’usage qui a prévalu depuis les Grecs ; mais l’emploi de ce mot montre que ceux-ci, à l’époque « classique » tout au moins, avaient déjà perdu le sens de la désignation primitive. En effet, il suffirait en réalité de dire « Borée », mot strictement équivalent au sanscrit Varâha, ou plutôt, quand il s’agit d’une terre, à son dérivé féminin Vârâhî : c’est la « terre du sanglier », qui devint aussi la « terre de l’ours » à une certaine époque, pendant la période de prédominance des Kshatriyas à laquelle mit fin Parashu-Râma⁶.

Il nous reste encore, pour terminer cette mise au point nécessaire, à dire quelques mots sur trois ou quatre questions que M. Le Cour aborde incidemment dans ses deux notes ; et, tout d’abord, il y a une allusion au swastika, dont il dit que « nous faisons le signe du pôle ». Sans y mettre la moindre animosité, nous prierons ici M. Le Cour de ne point assimiler notre cas au sien, car enfin il faut bien dire les choses comme elles sont : nous le considérons comme un « chercheur » (et cela n’est nullement pour diminuer son mérite), qui propose des explications selon des vues personnelles, quelque peu aventureuses parfois, et c’est bien son droit, puisqu’il n’est rattaché à aucune tradition actuellement vivante et n’est en possession d’aucune donnée reçue par transmission directe ; nous pourrions dire, en d’autres termes, qu’il fait de l’archéologie, tandis que, quant à nous, nous faisons de la science initiatique, et il y a là deux points de vue qui, même quand ils touchent aux mêmes sujets, ne sauraient coïncider en aucune façon. Nous ne « faisons » point du swatiska le signe du pôle : nous disons qu’il est cela et qu’il l’a toujours été, que telle est sa véritable signification traditionnelle, ce qui est tout différent ; c’est là un fait auquel ni M. Le Cour ni nous-même ne pouvons rien. M. Le Cour, qui ne peut évidemment faire que des interprétations plus ou moins hypothétiques, prétend que le swatiska « n’est qu’un symbole se rapportant à un idéal sans élévation⁷ » ; c’est là sa façon de voir, mais ce n’est rien de plus, et nous sommes d’autant moins disposer à la discuter qu’elle ne représente après tout qu’une simple appréciation sentimentale ; « élevé » ou non, un « idéal » est pour nous quelque chose d’assez creux, et, à la vérité, il s’agit de choses beaucoup plus « positives », dirions-nous volontiers si l’on n’avait tant abusé de ce mot.

M. Le Cour, d’autre part, ne paraît pas satisfait de la note que nous avons consacrée à l’article d’un de ses collaborateurs qui voulait à toute force voir une opposition entre l’Orient et l’Occident, et qui faisait preuve, vis-à-vis de l’Orient, d’un exclusivisme tout à fait déplorable⁸. Il écrit là-dessus des choses étonnantes : « M. René Guénon, qui est un logicien pur, ne saurait rechercher, aussi bien en Orient qu’en Occident, que le côté purement intellectuel des choses, comme le prouvent ses écrits ; il le montre encore en déclarant qu’Agni se suffit à lui-même (voir Regnabit, avril 1926) et en ignorant la dualité Aor-Agni, sur laquelle nous reviendrons souvent, car elle est la pierre angulaire de l’édifice du monde manifesté. » Quelle que soit d’ordinaire notre indifférence à l’égard de ce qu’on écrit sur nous, nous ne pouvons tout de même pas laisser dire que nous sommes un « logicien pur », alors que nous ne considérons au contraire la logique et la dialectique que comme de simples instruments d’exposition, parfois utiles à ce titre, mais d’un caractère tout extérieur, et sans aucun intérêt en eux-mêmes ; nous ne nous attachons, répétons-le encore une fois, qu’au seul point de vue initiatique, et tout le reste, c’est-à-dire ce qui n’est que connaissance « profane », est entièrement dépourvu de valeur à nos yeux. S’il est vrai que nous parlons souvent d’« intellectualité pure », c’est que cette expression a un tout autre sens pour nous que pour M. Le Cour, qui paraît confondre « intelligence » avec « raison », et qui envisage d’autre part une « intuition esthétique », alors qu’il n’y a pas d’autre intuition véritable que l’« intuition intellectuelle », d’ordre supra-rationnel ; il y a d’ailleurs là quelque chose d’autrement formidable que ne peut le penser quelqu’un qui, manifestement n’a pas le moindre soupçon de ce que peut être la « réalisation métaphysique », et qui se figure probablement que nous ne sommes qu’une sorte de théoricien, ce qui prouve une fois de plus qu’il a bien mal lu nos écrits, qui paraissent pourtant le préoccuper étrangement.

Quant à l’histoire d’Aor-Agni, que nous n’« ignorons » pas du tout, il serait bon d’en finir une fois pour toutes avec ces rêveries, dont M. Le Cour n’a d’ailleurs pas la responsabilité : si « Agni se suffit à lui-même », c’est pour la bonne raison que ce terme, en sanscrit, désigne le feu sous tous ses aspects, sans aucune exception, et ceux qui prétendent le contraire prouvent simplement par là leur totale ignorance de la tradition hindoue. Nous ne disions pas autre chose dans la note de notre article de Regnabit, que nous croyons nécessaire de reproduire ici textuellement :

« Sachant que, parmi les lecteurs de Regnabit, il en est qui sont au courant des théories d’une école dont les travaux, quoique très intéressants et très estimables à bien des égards, appellent pourtant certaines réserves, nous devons dire ici que nous ne pouvons accepter l’emploi des termes Aor et Agni pour désigner les deux aspects complémentaires du feu (lumière et chaleur). En effet, le premier de ces deux mots est hébreu, tandis que le second est sanscrit, et l’on ne peut associer ainsi des termes empruntés à des traditions différentes, quelles que soient les concordances réelles qui existent entre celles-ci, et même l’identité foncière qui se cache sous la diversité de leurs formes ; il ne faut pas confondre le « syncrétisme » avec la véritable synthèse. En outre, si Aor est bien exclusivement la lumière, Agni est le principe igné envisagé intégralement (l’ignis latin étant d’ailleurs exactement le même mot), donc à la fois comme lumière et comme chaleur ; la restriction de ce terme à la désignation du second aspect est tout à fait arbitraire et injustifiée. »

Il est à peine besoin de dire que, en écrivant cette note, nous n’avons pas pensé le moins du monde à M. Le Cour ; nous pensions uniquement au Hiéron de Paray-le-Monial, auquel appartient en propre l’invention de cette bizarre association verbale. Nous estimons n’avoir à tenir aucun compte d’une fantaisie issue de l’imagination un peu trop fertile de M. de Sarachaga, donc entièrement dénuée d’autorité et n’ayant pas la moindre valeur au point de vue traditionnel, auquel nous entendons nous en tenir rigoureusement⁹.

Enfin, M. Le Cour profite de la circonstance pour affirmer de nouveau la théorie antimétaphysique et anti-initiatique de l’« individualisme » occidental, ce qui, somme toute, est son affaire et n’engage que lui ; et il ajoute, avec une sorte de fierté qui montre bien qu’il est en effet fort peu dégagé des contingences individuelles : « Nous maintenons notre point de vue parce que nous sommes les ancêtres dans le domaine des connaissances. » Cette prétention est vraiment un peu extraordinaire ; M. Le Cour se croit-il donc si vieux ? Non seulement les Occidentaux modernes ne sont les ancêtres de personne, mais ils ne sont même pas des descendants légitimes, car ils ont perdu la clef de leur propre tradition ; ce n’est pas « en Orient qu’il y a eu déviation », quoi qu’en puissent dire ceux qui ignorent tout des doctrines orientales. Les « ancêtres », pour rependre le mot de M. Le Cour, ce sont les détenteurs effectifs de la tradition primordiale ; il ne saurait y en avoir d’autres, et, à l’époque actuelle, ceux-là ne se trouvent certes pas en Occident.

1. Article intitulé Les Pierres de foudre paru dans Le Voile d’Isis, n° de mai 1929 et formant le chapitre XXV du recueil Symboles fondamentaux de la Science sacrée.⁠ ↑
2. Cette question paraît être liée à celle de l’inclinaison de l’axe terrestre, inclinaison qui, d’après certaines données traditionnelles, n’aurait pas existé dès l’origine, mais serait une conséquence de ce qui est désigné en langage occidental comme la « chute de l’homme ».⁠ ↑
3. Ceux qui voudraient avoir des références précises à cet égard pourraient les trouver dans le remarquable ouvrage de B. G. Tilak, The Arctic Home in the Veda, qui semble malheureusement être resté complètement inconnu en Europe, sans doute parce que son auteur était un Hindou non occidentalisé.⁠ ↑
4. À propos de la Tula atlante, nous croyons intéressant de reproduire ici une information que nous avons relevée dans une chronique géographique du Journal des Débats (22 janvier 1929), sur Les Indiens de l’isthme de Panama, et dont l’importance a certainement échappé à l’auteur même de cet article : « En 1925, une grande partie des Indiens Cuna se soulevèrent, tuèrent les gendarmes de Panama qui habitaient sur leur territoire et fondèrent la République indépendante de Tulé, dont le drapeau est un swastika sur fond orange à bordure rouge. Cette république existe encore à l’heure actuelle. » Cela semble indiquer qu’il subsiste encore, en ce qui concerne les traditions de l’Amérique ancienne, beaucoup plus de choses qu’on ne serait tenté de le croire.⁠ ↑
5. Article intitulé La triple enceinte druidique paru dans Le Voile d’Isis, 1929 et formant le chapitre X de Symboles fondamentaux de la Science sacrée.⁠ ↑
6. Ce nom de Vârâhî s’applique à la « terre sacrée », assimilée symboliquement à un certain aspect de la Shakti de Vishnu, celui-ci étant alors envisagé plus spécialement dans son troisième avatâra ; il y aurait beaucoup à dire sur ce sujet, et peut-être y reviendrons-nous quelque jour. Ce même nom n’a jamais pu désigner l’Europe comme Saint-Yves d’Alveydre paraît l’avoir cru ; d’autre part, on aurait peut-être vu un peu plus clair sur ces questions, en Occident, si Fabre d’Olivet et ceux qui l’ont suivi n’avaient mêlé inextricablement l’histoire de Parashu-Râma et celle de Râma-Chandra, c’est-à-dire les sixième et septième avatâras, qui sont pourtant distincts à tous égards.⁠ ↑
7. Nous voulons supposer que, en écrivant ces mots, M. Le Cour a eu plutôt en vue des interprétations modernes et non traditionnelles du swastika, comme celles qu’ont pu concevoir par exemple les « racistes » allemands, qui ont en effet prétendu s’emparer de cet emblème, en l’affublant d’ailleurs de l’appellation baroque et insignifiante de hakenkreuz ou « croix à crochets ».⁠ ↑
8. M. Le Cour nous reproche d’avoir dit à ce propos que son collaborateur « n’a sûrement pas le don des langues », et il trouve que « c’est là une affirmation malheureuse » ; il confond tout simplement, hélas ! le « don des langues » avec les connaissances linguistiques ; ce dont il s’agit n’a absolument rien à voir à l’érudition.⁠ ↑
9. C’est le même M. de Sarachaga qui écrivait zwadisca pour swastika ; un des disciples, à qui nous en faisions la remarque un jour, nous assura qu’il devait avoir ses raisons pour l’écrire ainsi ; c’est là une justification un peu trop facile !⁠ ↑

Раздел II

Атлантида и Гиперборея^А

В Atlantis за июнь 1929 г. г-н Поль Ле Кур поместил заметку о нашей статье за прошедший май¹, в которой мы утверждаем различие между Атлантидой и Гипербореей в противоположность тем, кто предпочитает их смешивать и кто говорит о «Гиперборейской Атлантиде». Хотя это выражение кажется принадлежащим только г-ну Ле Куру, мы, по правде говоря, не думали исключительно о нём, когда писали эту статью, так как не только он допускает смешение, о котором идёт речь; его можно найти также и у г-на Германа Вирта, автора важной работы «Заря человечества», недавно появившейся в Германии и в которой постоянно используется термин «североатлантический» для обозначения точки происхождения примордиальной традиции. С другой стороны, насколько нам известно, только г-н Ле Кур утверждал, что именно мы утверждали о существовании «Гиперборейской Атлантиды». Если мы его не называем в этой связи, то лишь потому, что вопросы о личностях значат для нас очень мало, и нам было важно лишь предостеречь наших читателей от ложной интерпретации, откуда бы она ни исходила. Мы спрашиваем себя, как же г-н Ле Кур нас читал и мы даже спрашиваем об этом более настойчиво, чем всегда, так как теперь приписывает нам утверждение, что Северный полюс в изначальную эпоху «вовсе не был там же, что и сегодня, но в соседнем районе, как представляется, в Исландии или в Гренландии»; где же он мог это найти? Мы абсолютно уверены, что не писали ни единого слова об этом и не делали ни малейшего намёка по этому вопросу, впрочем, по нашему мнению, второстепенного, о возможном перемещении полюса с начала нашей Манвантары²; по самым важным причинам мы никогда не уточняли его изначальное положение, которое к тому же, по весьма различным мотивам, было бы достаточно трудно определить по отношению к современным землям.

Г-н Ле Кур говорит также, что «несмотря на наш индуизм, мы соглашаемся, что происхождение традиций — западное»; мы ни в коей мере с этим не соглашаемся, как раз напротив, так как мы говорим, что оно полярное, а полюс, как мы знаем, в такой же мере не является западным, в какой он не является и восточным; мы продолжаем думать, как мы это и говорили в той статье, о которой идёт речь, что Север и Запад это совершенно различные ориентации. Только в эпоху, значительно удалённую от начала, местопребывание примордиальной традиции может стать, перемещаясь в другие районы, либо западным, либо восточным, западным в одни периоды и восточным в другие, и во всяком случае, конечно, восточным в последнюю очередь как раз перед началом времени, называемого «историческим» (поскольку только оно доступно для изучения «профанной» историей). Впрочем, как это хорошо замечено, вовсе не «несмотря на наш индуизм» (г-н Ле Кур, используя это слово, не предполагал, возможно, что скажет так справедливо), а, напротив, из-за него, мы рассматриваем происхождение традиций как северное и даже более точно как полярное, поскольку это прямо утверждается в Ведах, так же как и в других священных текстах³. Земля, где солнце, не заходя, делает круг на горизонтом, должна быть, действительно, расположена очень близко к полюсу, если не на самом полюсе; позже говорится также, что представители традиции перемещаются в район, где самый длинный день уже в два раза длиннее самого короткого, но это уже относится к более поздней фазе, которая, очевидно, уже не имеет ничего общего с Гипербореей.

Может быть г-н Ле Кур и прав, различая южную и северную Атлантиду, хотя они первоначально не были разделены; но не менее верно, что сама северная Атлантида ничего гиперборейского в себе не имеет. Мы охотно признаём, что вопрос сильно осложняется из-за одних и тех же обозначений, применявшихся к очень различным районам, причём не только к последовательным локализациям примордиального традиционного центра, но также и к вторичным центрам, происходящим от него более или менее непосредственно. Мы говорили об этом затруднении в нашей работе «Царь мира» [гл. X., §1 — прим. пер.], где как раз на той странице, на которую ссылается г-н Ле Кур, мы пишем следующее:

атлантическую Тулу (место происхождения тольтеков, которое, возможно, было расположено в северной Атлантиде) надо отличать от гиперборейской Тулы; в действительности, именно последняя представляет собой первый и высший центр для всей современной Манвантары; исключительно она была «священным островом» и расположение её в начале было буквально полярным. Все другие «священные острова», повсюду обозначаемые именами с тождественным значением, были лишь её образами; и это применимо также к духовному центру атлантической традиции, которая господствует только в одном вторичном историческом цикле, части Манвантары⁴.

И добавили в сноске:

Значительная трудность для определения точки соединения атлантической и гиперборейской традиций проистекает от некоторых подмен имен, которые могут привести ко множеству смешений; но, несмотря на всё, вопрос не является совершенно неразрешимым.

Говоря об этой «точке соединения», мы в первую очередь думали о учении друидов; и вот мы нашли как раз по поводу него в Atlantis (июль-август 1929 г.) другую заметку, которая доказывает, как иногда трудно найти понимание. По поводу нашей статьи о «тройной ограде»⁵ г-н Ле Кур пишет следующее:

Делать из него исключительно друидический символ означало бы ограничить важность этой эмблемы; вероятно, он ему предшествовал и выходит за пределы друидического мира.

Однако, мы так далеки от того, чтобы делать из него исключительно друидический символ, что в этой статье, после указанных, согласно самому г-ну Ле Куру, примеров в Италии и Греции, мы говорим:

Тот факт, что та же самая фигура встречается в других местах, а не только у кельтов, указывал бы на то, что и в других традиционных формах имеются иерархии посвящения, основанные по той же модели (что и друидическая иерархия), что является совершенно нормальным.

Что касается вопроса предшествования, то прежде всего следовало бы знать, к какой именно эпохе восходит друидизм, и вероятно, он восходит к гораздо более ранней эпохе, чем обычно думают, тем более что друиды обладали традицией, значительная часть которой несомненно имела гиперборейское происхождение.

Мы воспользуемся этим случаем, чтобы сделать ещё одно важное замечание: мы употребляем слово «Гиперборея», в соответствии с обычным словоупотреблением, преобладающим со времен греков; но использование этого слова показывает, что они, по крайней мере, в «классическую» эпоху уже забыли его первоначальный смысл. На самом деле, было бы достаточно сказать «Борея», слово, строго эквивалентное санскритскому Varāha или, скорее, его производному женского рода, раз речь идёт о земле, Vārāhī: это «земля вепря», которая в определённую эпоху превратилась в «землю медведя», в период доминирования кшатриев, конец которому положил Парашурама⁶.

В завершение нам остается ещё сделать необходимое уточнение, а именно, сказать несколько слов о трёх или четырёх вопросах, которые попутно затрагивает г-н Ле Кур в двух своих заметках; прежде всего, про упоминание свастики, о которой он говорит, что «мы из неё делаем знак полюса». Без малейшей тени враждебности мы попросили бы г-на Ле Кура не сближать наши точки зрения. Пора, наконец, назвать вещи своими именами: мы его считаем исследователем (что, разумеется, отнюдь не умаляет его заслуг), предлагающим объяснения в соответствии со своим персональными взглядами, иногда несколько рискованным, и это его право, поскольку он не связан ни к какой живой традицией и не обладает данными, полученными через прямую передачу; иначе говоря он занят археологией, тогда как мы занимаемся инициатической наукой, и эти две точки зрения, даже когда они касаются одних и тех же предметов, никоим образом не могут совпадать. Мы вовсе не «делаем» из свастики знак полюса; мы говорим, что она им является и всегда им была, что таково её истинное традиционное значение, и это совсем другое; таков факт, и с ним ни г-н Ле Кур, ни мы сами ничего не можем сделать. Г-н Ле Кур, который, очевидно, может давать только более или менее гипотетические интерпретации, полагает, что свастика «есть только символ без возвышенного значения, относящийся к некоторому идеалу»⁷; таково его видение, и не более того, и мы не расположены дискутировать об этом, потому что речь идёт, в конечном счёте, лишь об сентиментальной оценке; «возвышенное» или нет, понятие идеала является для нас чем-то скорее пустым, а, говоря по правде, речь идёт о чём-то гораздо более «позитивном», как мы охотно сказали бы, если бы это слово не было так не извращено.

Г-н Ле Кур, с другой стороны, по-видимому, не удовлетворён заметкой, которую мы посвятили статье одного из его сотрудников, изо всех сил старавшегося разглядеть противоположность между Востоком и Западом и проявившего весьма достойную сожаления предвзятость к Востоку⁸. Он пишет вслед за этим удивительные вещи: «Г-н Рене Генон, который является чистым логиком, способен искать как на Востоке, так и на Западе только интеллектуальную сторону вещей, что и доказывают его тексты; он показывает это также, заявляя, что Агни самодостаточен (см. Regnabit, апрель 1926 г.) и игнорирует дуальность Аор-Агни, к которой мы часто обращаемся, так как она представляет собою краеугольный камень проявленного мира». Как бы ни было нам безразлично то, что о нас пишут, мы всё-таки не можем позволить сказать, что являемся «чистым логиком» — напротив, мы рассматриваем логику и диалектику как всего только способы изложения, иногда полезные в этом качестве, но всё же чисто внешние и не представляющие самостоятельного интереса; повторяем, мы придерживаемся только инициатической точки зрения, и всё остальное, то есть всё, представляющее собой только «профанное» знание, полностью лишено в наших глазах ценности. Если это и правда, что мы часто говорим о «чистой интеллектуальности», то это выражение имеет для нас совершенно иной смысл, чем для г-на Ле Кура, который, кажется, путает «интеллект» с «рациональностью», и который, кроме того, признает «эстетическую интуицию», тогда как не существует никакой иной истинной интуиции, кроме «интеллектуальной интуиции» сверхрационального порядка; к тому же здесь заключается нечто несравненно более грандиозное, чем может себе представить человек, явно не имеющий ни малейшего понятия о том, чем является «метафизическая реализация», и, вероятно, воображающий, будто мы — всего лишь своего рода теоретик; а это лишний раз доказывает, сколь плохо он читал наши сочинения, которые тем не менее столь странно его занимают.

Что касается истории с Аор-Агни, то мы вовсе не игнорируем его, и надо бы раз и навсегда покончить с этими мечтаниями, за которые, впрочем, г-н Ле Кур не несёт никакой ответственности; если «Агни самодостаточен», то на том основании, что этот термин на санскрите означает огонь во всех его аспектах, безо всякого исключения, и те, кто предполагает противоположное, просто доказывают тем самым совершенное незнакомство с индусской традицией. Мы ничего другого не говорим в нашей заметке в Regnabit, которую нам следует здесь, как мы полагаем, процитировать дословно:

Зная, что среди читателей Regnabit есть те, кто знаком с теориями школы, труды которой хотя и очень интересны и заслуживают внимания во многих отношениях, вызывают, однако, некоторые сомнения, мы должны здесь сказать, что мы не можем принять употребление терминов Aor и Agni для обозначения двух взаимно дополнительных аспектов огня (света и тепла). Действительно, первое из этих двух слов является древнееврейским, тогда как второе санскритским; нельзя так объединять термины, заимствованные из разных традиций, каково бы ни было реальное соответствие, существующее между ними, или даже, по существу, тождественность, которая кроется под различием их форм; не надо смешивать «синкретизм» с истинным синтезом. Кроме того, если Aor это исключительно свет, то Agni есть огненный принцип, рассматриваемый интегрально (латинское ignis — точно то же самое слово), следовательно, сразу и как свет и как тепло; сужение этого термина только до значения второго аспекта является совершенно произвольным и неправильным.

Вряд ли стоит говорить, что писав эту заметку, мы ни в малейшей степени не думали о г-не Ле Куре; мы думали только об обществе «Иерон» в Паре-ле-Моньяле^Б, которому, собственно, и принадлежит изобретение этого странного словосочетания. Мы полагаем, что не стоит учитывать фантазию, исходящую из несколько чересчур богатого воображения г-на де Сарачаги и, следовательно, полностью лишённую авторитета и не имеющую ни малейшей ценности с традиционной точки зрения, которой мы строго придерживаемся⁹.

Наконец, г-н Ле Кур пользуется случаем вновь поддержать антиметафизическую и антиинициатическую теорию западного «индивидуализма», что, в конечном счёте, является его делом и касается только его; и он добавляет с некоторой гордостью, показывающей, что в действительности он вовсе не освободился от индивидуальных условностей: «Мы поддерживаем нашу точку зрения потому, что мы являемся предшественниками в области познания». Эта претензия поистине странна; неужели г-н Ле Кур считает себя таким древним? Не только западные люди не являются ничьими предками, но они не являются даже ничьими законными потомками, так как они потеряли ключ от своей собственной традиции; вовсе не «на Востоке произошло отклонение», хотя именно так могут говорить те, кто полностью игнорирует восточные учения. Настоящими предшественниками во всех отношениях, если использовать выражение г-на Ле Кура, являются верные хранители примордиальной традиции. Никаких других предков быть просто не может, и в настоящую эпоху они пребывают отнюдь не на Западе.

А. Эта работа была опубликована в журнале «Вуаль Исиды» в номере за октябрь 1929.⁠ ↑
1. Статья «Громовые камни», появилась в журнале «Вуаль Исиды», в номере за май 1929 г. и позже стала XXV главой сборника «Символы священной науки».⁠ ↑
2. Этот вопрос, как представляется, связан с вопросом о наклоне земной оси, которого, согласно некоторым традиционным данным, не существовало в начале, но он появидся вследствие того, что в западных языках называется «грехопадение».⁠ ↑
3. Желающие получить более точные указания по этому поводу смогут их найти в замечательной работе Б. Г. Тилака, «Арктическая родина в Ведах», которая, к сожалению, кажется, остается совершенно неизвестной в Европе, без сомнения потому, что её автор был не прозападным индусом.⁠ ↑
4. По поводу атлантической Тулы мы думаем, что интересно привести здесь информацию, которую мы нашли в географической хронике Journal des Debats (22 января 1929 г.) об «Индейцах Панамского перешейка», важность которой, конечно, ускользнула от самого автора этой статьи: «В 1925 г. большая часть индейцев куна восстала, убила жандармов Панамы, которые жили на их территории и основали независимую республику Туле, знаменем которой была свастика на оранжевом фоне с красной каймой. Эта республика существует ещё и в настоящее время». Это, по всей видимости, свидетельствует о том, что в отношении традиций древней Америки до сих пор сохраняется гораздо больше, чем можно было бы подумать.⁠ ↑
5. Статья, названная «Тройная друидическая ограда» появилась в журнале «Вуаль Исиды», 1929 г. и составила X главу сборника «Символы священной науки».⁠ ↑
6. Это имя Vārāhī применяется к «священной земле», символически отождествляется с определённым аспектом шакти Вишну, рассматриваемым в этом случаем в его третьем avatāra; об этом можно многое сказать, и может быть мы позднее однажды к этому вернёмся. Это имя никогда не могло означать Европу, как это, кажется, думал Сент-Ив д’Альвейдр; с другой стороны, этот вопрос, может быть, представляли бы себе на Западе гораздо более ясно, если бы Фабр д’Оливе и его последователи не смешивали бы запутанным образом историю Парашурамы и Рама-Чандры, то есть шестого и седьмого avatāra, которые во всех отношениях различны.⁠ ↑
7. Мы охотно предполагаем, что, написав это слово, г-н Ле Кур имел в виду скорее всего современные, а не традиционные интерпретации свастики, как, например, те, которые можно найти у немецких «расистов», которые претендуют на владение этой эмблемой, наделяя её, впрочем, причудливым характером и называя hakenkreuz или «крючковатый крест».⁠ ↑
8. Г-н Ле Кур упрекает нас за слова в адрес его коллеги, что тот «не имеет, конечно, дара языков», и он находит, что это «неудачное выражение»; он просто смешивает — увы! — «дар языков» с лингвистическими познаниями; то, о чём идёт речь, не имеет ничего общего с эрудицией.⁠ ↑
Б. Фр. Le Hiéron de Paray-le-Monial, также известный как Hiéron du Val d’Or — религиозно-мистический исследовательский центр, музей и закрытое общество, существовавшее во французском городе Паре-ле-Моньяль (Бургундия) в конце XIX — начале XX века. Основаны в 1877 году иезуитом отцом Виктором Древоном (Père Victor Drevon) и испанским аристократом, бароном Алексисом де Сарачагой (Alexis de Sarachaga, 1840–1918), который стал его идейным вдохновителем и руководителем. — прим. М. Маковчика.⁠ ↑
9. Этот самый г-н Сарачага писал zwadisca вместо swastika; один из его учеников, которому мы об этом как-то сообщили, убеждал нас, что у него были причины, чтобы писать именно так; это уж слишком легкое оправдание!⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Deuxième partie

Atlantide et Hyperborée

Раздел II

Атлантида и ГипербореяА

Поиск

Предложить правку

Атлантида и Гиперборея^А