Минский корпус Рене Генона

1936

– В апрельском номере Harvard Journal of Asiatic Studies вышла важная статья Ананды К. Кумарасвами под названием Vedic Exemplarism [Образцовость Вед]. Она посвящена соотношению nāma и rūpa, соотносимых, соответственно, с вечным идеям или причинам вещей и самим вещам в их случайных и обусловленных аспектах; «так, образцовость – это традиционное учение о когнитивном и причинном соотношении между единым и множественным». Это замечательно иллюстрируется с помощью символа колеса: «все лучи [или спицы] представлены in principio в их общем центре», который будучи «одной точкой, тем не менее, также является отправной точкой для каждого отдельного луча». Ведические тексты, относящиеся к этому вопросу, дают основание для многочисленных и весьма показательных сопоставлений с учениями средневековой схоластики, а также неоплатонизма. Мы особенно рекомендуем их вниманию тех, кто упорно не хочет понимать, что подлинно традиционные идеи в своей основе везде одни и те же.

– В апрельском номере Bulletin of the Museum of Fine Arts в Бостоне вышла статья того же автора под названием On the Symbolism of the Makara [О символизме макары]. В ней, в частности, рассматривается интересная связь между символами Любви и Смерти, о котором мы упоминали в Верных любви.

– В декабрьском номере Journal of the Indian Society of Oriental Art вышла важная статья Ананды К. Кумарасвами о джайнской живописи. Она написана в том же духе, что и его работа Elements of Buddhist Iconography, о которой мы уже говорили, и удачно дополняет взгляды, изложенные в ней. Подзаголовок Explicitur reductio hoec artis ad theologiam [Объяснение сведения искусств к богословию], вдохновлённый текстом святого Бонавентуры, чётко определяет её намерения. Как и буддизм, джайнизм, будучи гетеродоксальным и даже формально отвергая ведийскую традицию, по сути, ничего существенного не изменил в изначальной концепции вечного Аватара, так что относительно изображений «жизни Победителя» (jina-charitra) можно наблюдать аналогию с жизнью Будды. Автор также отмечает, что восстание светской власти (kṣatra) против духовной власти (brahma), которое отражается в джайнизме так же, как и в буддизме, в некотором смысле предвосхищается определённым «люциферианским» аспектом ведического Индры. Следовательно, гетеродоксальные учения, имеющие такой характер, можно рассматривать как само воплощение этой возможности в ходе исторического цикла. Статья завершается интересными размышлениями о методе «непрерывного повествования», используемом в рассматриваемых картинах, и с помощью которого «последовательность событий представлена в пространственной одновременности», что в некотором смысле восстанавливает, по аналогии, вневременной характер их метафизического архетипа. Всё это, разумеется, применимо и к находимому в христианском искусстве или в любом другом традиционном искусстве, которое всегда исходит из «всеобщей и единодушной традиции» (sanātana dharma), окончательным источником которой является «откровение» (śruti), «полученное в начале от Света Светов».

– В сборнике L. S. Krishnaswami Aiyangar Commemoration Volume (Мадрас, 1936) г-н. Ананда Кумарасвами опубликовал исследование под названием Vedic Monotheism [Ведический монотеизм], в котором он показывает, что именно изначально, а не в более или менее поздних периодах, как обычно утверждают современные исследователи, многочисленные божественные имена никогда не обозначали ничего иного, кроме аспектов или атрибутов единого и первичного Принципа. Именно поэтому можно справедливо сказать, что дэвы являются «участниками» (bhakta) божественной сущности; и что изначальный смысл слова бхакти это именно «участие», независимо от других, более или менее производных смыслов, которые оно могло приобрести впоследствии.

– В Indian Culture (том III, № 1) статья г-на. Ананды К. Кумарасвами под названием Rebirth and Omniscience in Pāli Buddhism [Возрождение и всеведение в палийском буддизме] содержит критику концепций г-жа Рис Дэвидс, которая полностью совпадает со сказанным нами здесь совсем недавно, в рецензии одной из её работ. Автор справедливо возражает против способа искажения текстов путём исключения их метафизических частей, что может привести только к непоправимому огрублению их содержания. С другой стороны, он отмечает, что, изучив учение о смерти и перерождения в Ригведе, Брахманах, Упанишадах, Бхагавадгите и палийском буддизме, он не нашёл никакого его «развития» во всей этой последовательности текстов, ни каких-либо учений о возвращении существа в тот же мир, который оно покинуло после смерти; везде говорится о «трансмиграции», а не о «реинкарнации».

– В Journal of the Greater India Society в Калькутте (том III, № 1) тот же автор указывает на «источник» отрывка святого Дионисия Ареопагита о Красоте (De Divinis Nominibus [О божественных именах], IV, 5) в «Федре» Платона (210-11) и «параллель» в Чхандогья-упанишаде (IV, 15), которая имеет поразительное сходство даже в самом выражении.

– Тот же автор в журнале Speculum (июльский номер), посвящённом исследованиям Средневековья, издаваемом Mediaeval Academy of America (Кембридж, Массачусетс), опубликовал исследование двух отрывков из Рая Данте (XXVII, 136-138 и XVIII, 110-111), смысл которых замечательно проясняется и уточняется путём сравнения со способами выражения индусской традиции. Эта постоянность некоторых символических терминов и их «технического» значения в традиционных формах, столь отдаленных друг от друга во времени и пространстве, может быть объяснена только если рассматривать эти «различные формулировки единой доктрины» (dharma-paryāya) как «диалекты единого языка духа» или ветви единой «универсальной и единодушной традиции» (sanātana dharma).

– В Archiv Orientalni в Праге (том VII) М. Ананда К. Кумарасвами опубликовал заметку об ашвамедхе, в которой он прекрасно подчеркивает ошибку тех, кто вводит совершенно современные идеи и сантименты в интерпретацию ведических текстов, приписывая, например, древним людям, которым они были чужды, свои собственные «натуралистические» способы мышления, что приводит их к полному непониманию истинного смысла таких символов, как сексуальные, встречающиеся в некоторых ритуальных жертвоприношениях. Необходимо хорошо понимать, что «в традиционном социальном порядке правильность или неправильность определяется не чувством, как это происходит в нашей антитрадиционной среде, а знанием», что «сделанное Богами в начале метафизически устанавливает правило», и что ритуалы являются образами, связанными аналогией со своим прообразами. Символизм Ашвамедхи, вопреки утверждениям различных ориенталистов, напрямую связан с учением Ригведы и Упанишад, которые, к тому же, полностью согласуются со всеми другими ортодоксальными традициями относительно объединения ab intra дополнительных принципов в «Высшем тождестве», а также по любому другому существенному вопросу.

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку