Минский корпус Рене Генона

1940

Шри Рамана Махарши, A Catechism of Enquiry [Катехизис исследования]. (Издательство Sriramanasramam, Тируваннамалай, Южная Индия). – Этот небольшой том представляет собой перевод наставлений, данных Шри Раманой одному из его учеников, чтобы направить его в поиске «высшего я»; поиске, который в конечном итоге должен привести к реализации истинной природы существа. Поскольку «высшее я» идентично «Высшему», любое поклонение «Высшему» в конечном итоге не является ничем иным, как формой поиска «высшего я»; этот поиск, какими бы средствами он ни осуществлялся, является единственным методом, позволяющим постепенно устранять все препятствия и достигать «Освобождения». Суть этих учений можно резюмировать следующими словами: «Достигни совершенного Блаженства посредством постоянной медитации на “высшее я”».

Шри Рамана Махарши, A Catechism of Instruction [Катехизис наставления]. (Издательство Sriramanasramam, Тируваннамалай, Южная Индия). – Эта другая книга была составлена путём объединения наставлений, данных Шри Раманой в ответ на вопросы, заданные его учениками; основными темами, рассматриваемыми в ней, являются: существенные характеристики духовного наставления (upadeśa) и отличительные признаки гуру; метод реализации (sādhana) с его различными способами, и в частности vicāramārga, то есть поиск «высшего я», о котором говорилось выше; «опыт» (anubhava), то есть сама реализация на её различных стадиях; наконец, характер состояния того, кто твердо утвердился в Знании (ārūḍhasthiti), неизменном состоянии, которое является состоянием полной идентичности или поглощения в «высшем я». Мы немного сожалеем об использовании слова «катехизис» в названии этих двух томов (из которых только второй, кстати, написан в «катехизической» форме вопросов и ответов), поскольку на Западе оно почти неизбежно вызывает представление о чисто экзотерическом и даже совершенно элементарном учении; таким образом, мы видим «ассоциации», которые необходимо учитывать, во избежание двусмысленностей, но, к сожалению, восточные люди, пишущие на западных языках, не всегда относятся к ним достаточно аккуратно.

Шри Ауробиндо, Les Bases du Yoga. Précédé d’une étude de Nolini Kanta Gupta sur le Yoga de Shrî Aurobindo [Основы йоги. С предшествующим исследованием Нолини Канта Гупты о йоге Шри Ауробиндо] (Издательство Union des Imprimeries, Фрамери, Бельгия). – Мы уже говорили об английском издании этой книги; поэтому должны были бы просто отметить публикацию этого французского перевода, если бы ему не предшествовало введение, которое, нужно прямо сказать, требует некоторых оговорок. Во-первых, когда Шри Ауробиндо сам говорит «наша йога», это может пониматься в совершенно обоснованном смысле как йога, которую он практикует и преподает; но когда другие говорят о «йоге Шри Ауробиндо», они иногда делают это таким образом, что, кажется, хотят приписать ему право собственности на неё или претендовать на своего рода «авторское право» на особую форму йоги, что недопустимо, поскольку мы находимся здесь в области, где индивидуальности не имеют значения; мы хотим верить, что сам Шри Ауробиндо здесь ни при чём, и что это следует рассматривать только как проявление несколько нескромного и довольно неуклюжего рвения со стороны некоторых его учеников. Вероятно, более серьёзно то, что введение, о котором идёт речь, сильно затронуто «эволюционистскими» концепциями; мы приведем лишь две или три характерные фразы: «До сих пор смертность была руководящим принципом жизни на земле; её заменит сознание бессмертия. Эволюция осуществлялась посредством борьбы и страданий; отныне она будет спонтанным, гармоничным и счастливым цветением... Человеку уже больше миллиона или двух лет; ему вполне пора превратиться в существо высшего порядка». Как такие утверждения могут сочетаться с малейшим представлением о традиционной учении о циклах, и в особенности с тем фактом, что мы в настоящее время находимся в самом мрачном периоде Кали-Юги?

Шри Ауробиндо, La Synthèse des Yogas. Volume I : Le Yoga des Œuvres divines (Première partie) [Синтез йог. Том I: Йога божественных дел (часть первая)]. (Издательство Union des Imprimeries, Фрамери, Бельгия). – Эта работа, появившаяся на английском языке в журнале Arya с 1914 по 1921 год, состоит из четырёх частей: 1. Йога божественных дел; 2. Йога знания; 3. Йога преданности; 4. Йога совершенства; данный том содержит перевод только первых шести глав, пересмотренных и дополненных автором. Как указывают название и подзаголовки, речь идёт об общем обзоре, в котором различные формы йоги объединены или скомбинированы для достижения совершенства (siddhi) «интегральной йоги», ветвями которой они являются; первая часть посвящена карма-йоге. Автор, естественно, в основном настаивает на отрешении от плодов дел, согласно учению, изложенному в Бхагавад-гите; он представляет это отрешение прежде всего как «самоотверженность» и «жертвоприношение», и последнее слово, возможно, немного двусмысленно, поскольку в собственном смысле оно по существу подразумевает ритуальный элемент, который здесь не очень ясно проявляется, несмотря на намек на «жертвоприношение Пуруши», рассматриваемое как «общее божественное действие, которое было спроецировано в этот мир в его начале, как символ цулостности вселенной». Кроме того, в целом всё, что относится к собственно «технической» стороне вопроса, несколько затушевано; возможно, это сделано намеренно, но тем не менее иногда это производит впечатление «неопределенности», которое может сбить с толку обычного читателя, то есть такого, у которого нет необходимых данных для восполнения того, что здесь неполно. С другой стороны, также следует остерегаться, чтобы не впасть в заблуждение из-за принятой терминологии, поскольку некоторые слова употребляются в смысле, весьма далеком от того, который они обычно имеют, мы думаем, в частности, в этом отношении, о выражении «психическое существо», которое автор, похоже, отождествляет с дживатмой; такое употребление слова «психический» не только непривычно, но и явно противоречит его первоначальному значению, и мы действительно не видим, чем это можно было бы оправдать. Все это, конечно, нисколько не умаляет интереса соображений, изложенных в этой книге, даже если она не даёт полного представления о предмете, что, впрочем, было бы, вероятно, невозможно; но эти замечания показывают, что её не следует читать без определённой осторожности.

Шри Ауробиндо, L’Isha Upanishad [«Иша-упанишада»]. (Издательство Union des Imprimeries, Фрамери, Бельгия). – В этом томе содержится санскритский текст и перевод Иша упанишады с последующими комментариями; частично он был опубликован во французском издании журнала Arya, который выходил всего несколько раз в 1914-1915 годах; перевод оригинального текста с английского, оставшийся тогда незавершенным, был закончен М. Жаном Гербером. В начале своего комментария автор отмечает, что «Упанишады, призванные просветлять, а не учить, написаны для исследователей, уже знакомых, по крайней мере в целом, с идеями ведических и ведантических провидцев, а также имеющих определенный личный опыт тех реальностей, на которые они ссылаются. Поэтому их авторы не обозначают переходы в мыслях и не развивают подразумеваемые или второстепенные понятия... Выражаются только выводы, а рассуждения, на которых они основаны, остаются подразумеваемыми; слова предполагают их, но не передают их открыто сознанию». Это совершенно верно, и мы также считаем, что в этом способе изложения есть нечто, присущее самой природе традиционного учения, о котором идёт речь. Однако Шри Ауробиндо полагает, что «такой метод больше не применим к современному мышлению»; но заслуживает ли оно того, чтобы ему шли на уступки, при том что в своей специфически современной форме оно слишком явно неспособно воспринять и понять традиционное учение, каким бы оно ни было? Безусловно, можно попытаться сделать идеи более явными, что по сути является задачей и смыслом любого комментария; но очень опасно пытаться «систематизировать» их, поскольку как раз одной из основных характеристик идей метафизического порядка является то, что они не поддаются никакой «систематизации»; и, кроме того, следует ли предполагать «невысказанное рассуждение» в тексте, излагающем истины, реальный источник которых чисто интуитивен? Эти замечания в основном касаются «структуры» данного комментария: его разделение на различные «мыслительные движения» (выражение, которое, кстати, далеко от ясности) может показаться довольно искусственным, по крайней мере для тех, кто не привык исключительно к использованию особых форм «современного мышления». Однако, несмотря на эти оговорки, различные параграфы комментария, взятые сами по себе и независимо от слишком «рациональных» рамок, в которые их пытались вместить, тем не менее содержат большое количество весьма интересных взглядов, которые нельзя читать и размышлять над ними без пользы, особенно если у вас уже есть определённые знания индусского учения.

Ж. Маркес-Ривьер, Rituel de Magie tantrique hindoue : Yantra Chintāmani (Le Joyau des Yantras), traduit pour la première fois en français et précédé d’une étude sur le Tantrisme [Ритуал индуистской тантрической магии: Yantra Chintāmani (Драгоценность янтр)], впервые переведенный на французский язык и предваряемый исследованием тантризма (коллекция Asie, издательство Véga, Париж). – Автор говорит, что «выбрал название «Тантрическая магия» за неимением более подходящего названия, хотя этот текст намного превосходит обычное представление о магической науке на Западе»; это, несомненно, правда, но тем не менее, если оставить в стороне искажения смысла этого слова, которые являются следствием лишь современного непонимания, речь действительно идёт о магии, то есть о вполне реальной традиционной науке, хотя и низшего порядка. Следовательно, речь идёт только о второстепенной тантре, которая, как мы уже объясняли, прежде всего является инициатической и, следовательно, по своей сути нисколько не «магической», вопреки ошибочному мнению, которое иногда о ней складывается; остается задаться вопросом, какой интерес следует придавать именно магическому аспекту, и мы со своей стороны предпочли бы, чтобы усилия переводчиков были направлены больше на тексты собственно доктринального характера. Кроме того, важно отметить, что такой ритуал со всем, что он подразумевает, имеет реальную ценность и эффективность только для того, кто действительно связан с индусской традицией; в этих условиях его полный перевод представляет собой нечто вроде «диковинки», и нескольких примеров было бы достаточно, чтобы понять природу используемых методов, что является единственным действительно интересным в подобных случаях. На наш взгляд, введение имеет большее значение, чем сам текст, поскольку оно представляет собой общие взгляды на тантру, а также на янтры; эти взгляды частично основаны на работах Артура Авалона и частично на том, что сам автор смог увидеть и услышать в Индии; жаль, что иногда в нем также ощущается определённое влияние западных «социологических» теорий. Как и в предыдущих работах того же автора, есть ещё много небрежностей, некоторые из которых довольно странные: например, Вишвакарман превращается в Вискрахармана, что может быть опечаткой, и, что, конечно, не является таковой, Мариши отождествляют с Махариши, хотя это явно имя «махаянической» богини Маричи! Отметим также, что Чинтамани, слишком неопределенно переведеное как «драгоценность» (хотя так переводится одно слово maṇi), на самом деле является индуистским эквивалентом «философского камня».

К. Кернейз, Le Karma Yoga, ou l’action dans la vie selon la sagesse hindoue [Кармайога, или действие в жизни согласно индуистской мудрости] (Издательство Jules Tallandier, Париж). – Эта книга, несомненно, более «безобидна», чем его же Йога Запада, о которой мы уже говорили ранее; однако, несмотря на название, нельзя сказать, что она содержит заметно больше подлинной «индусской мудрости». Напротив, мы найдем там всякие вполне западные вещи: идеи «реинкарнации», «моральные» соображения в самом обычном смысле этого слова, попытки сближения с современными научными теориями, а также с неизбежным психоанализом. Чтобы понять уровень компетенции автора в том, что касается индусских учений, достаточно посмотреть, например, на более чем причудливую интерпретацию, которую он дает символизму слога Ом (который, по его мнению, состоит только из двух элементов), или на тождество, которое он пытается установить между Анандой и «сексуальностью»! Отметим также довольно забавную ошибку: тибетское слово Бардо, буквально «между двумя», является обозначением «промежуточного мира», иначе говоря, психической сферы; но он полагал, что это слово относится к «человеческой личности после смерти» или к «бестелесной сущности», так что он говорит о «выходе из Бардо», об «общении между Бардо и его окружением» и так далее; он, однако, ссылается на традицию Бардо Тхёдол; как же он её читал? Этих нескольких примеров вполне достаточно; мы сочувствуем несчастным читателям, которые, не имея никакого представления о восточных учениях, примут на веру «изложение», которое им дается в подобных трудах!

Шри Рамана Махарши, Maharshi’s Gospel [Евангелие Махарши] (Издательство Sriramanasraman, Тируваннамалай, Южная Индия). – Этот маленький томик был опубликован по случаю шестидесятилетия Шри Раманы 27 декабря 1939 года; это, как и большинство предыдущих, сборник ответов, данных им на вопросы, заданные разными учениками. Основные темы, к которым они относятся: отказ от плодов действия, тишина и уединение, контроль над умом, отношения Бхакти и Джняны, «высшее я» и индивидуальность, реализация «высшего я», роль гуру в его двойном значении «внешнем» и «внутреннем». Особо отметим сказанное по поводу действия [karma]: само по себе оно не является препятствием для реализации, а вот идея о том, что это «я» действую, и усилие, которое прилагается, чтобы воздерживаться от действия, а также чтобы действовать, – это препятствие; действие, совершаемое с полным отрешением, не затрагивает существо. Отметим также касаемо эффекта того, что можно назвать «действием присутствия»: передача Знания может реально происходить только в тишине, путём излучения внутренней силы, которая несравнимо мощнее речи и всех других проявлений какой-либо внешней деятельности; это, в сущности, и есть подлинное учение о «недеянии».

Шри Рамана Махарши, Who am I? [Кто я?] (Издательство Sriramanasraman, Тируваннамалай, Южная Индия). – В новом издании этой брошюры перевод был улучшен и даже почти полностью переработан; пожалуй, можно только пожалеть, что в нем указано меньше санскритских терминов, чем в первой версии, поскольку это всегда очень помогает уточнить смысл. С другой стороны, в конце был добавлен английский перевод стихотворения о «Познании Себя», написанного Шри Раманой по просьбе одного из его учеников.

Кларенс Х. Гамильтон, Wei Shih Er Lun, or the Treatise in twenty stanzas on Representation-only, by Vasubandhu, translated from The Chinese version of Hsüan Tsang, Tripitaka Master of the T’ang Dynasty [Вэй Ши Эр Лунь, или Трактат в двадцати строфах о представлении-только, Васубандху, переведенный с китайской версии Сюаньцзана, мастера Трипитаки династии Тан]. (Издательство American Oriental Society, Нью-Хейвен, Коннектикут). – Этот трактат является первым из двух классических фундаментальных текстов школы Виджняптиматра (именно это обозначение здесь переводится как representation-only), одной из ветвей школы махаянистской Йогачары; эти два текста – Вимшатика и Тримшика Васубандху, которым Сильвен Леви дал несколько лет назад так называемый почти полностью непонятный французский перевод: стремясь передать каждое слово текста одним словом, даже если во французском языке нет соответствующих терминов, он стал постоянно использовать такие неологизмы, как «невежество», «ментальность», «таковость», «сущностность», что в действительности является настоящим варварством, и ещё более невероятные выражения, такие как «нотация глубин», «пропитка смеси», «революция сосуда», «постановка заграждения» и так далее, которым невозможно найти какое-либо значение; это, безусловно, хороший пример, показывающий, что мы никогда не преувеличивали, говоря о недостатках некоторых работ «ориенталистов» и их полной бесполезности. Автор настоящего английского перевода, кажется, проявляет большую снисходительность к своему предшественнику, ограничиваясь заявлением, что ему не удалось следовать его «специализированному словарю», и говорит о его странности в «стремлении сохранить языковые нюансы»; правда в том, что, претендуя на «точную передачу смысла», Сильвен Леви вообще его не передал. Мистер Гамильтон, к счастью, не впал в ту же ошибку; это не означает, конечно, что его перевод нельзя обсуждать по некоторым пунктам, поскольку речь идёт о тексте, безусловно, очень сложном из-за самой природы выраженных в нём идей, и не стоит слишком полагаться в этом отношении на возможности западной философской терминологии; но, во всяком случае, его можно хотя бы понять, и в целом он имеет вполне правдоподобный смысл. Перевод с китайским текстом Сюаньцзана сопровождается примечаниями, дающими многочисленные разъяснения, и предваряется введением, в котором содержится история китайских версий трактата и анализ его содержания; возможно, на последний несколько повлияла идея о том, что здесь есть нечто сравнимое с западным «идеализмом», хотя автор признает, что «идеалистическая доктрина Васубандху в конечном итоге служит сверхинтеллектуальной реализации», мы бы сказали точнее «сверхрациональной»; и разве не это является существенным моментом, который, глубоко отличая эту доктрину от современных философских спекуляций, придает ей реальный характер и истинное значение?

А. М. Хокарт, Les Castes. Traduit du manuscrit anglais par E. J. Lévy et J. Auboyer [Касты. Перевод с английской рукописи Э. Ж. Леви и Ж. Обуайе] (Издательство Paul Geuthner, Париж). – Эта работа заметно отличается от того, что обычно пишут на Западе на ту же тему, возможно, потому, что автор (который, к сожалению, умер до её публикации) не был профессиональным востоковедом, но имел возможность в ходе административной карьеры проводить на Цейлоне и в Полинезии прямые наблюдения, которые послужили основой его работы. Именно это дает ему право с должной строгостью критиковать теории, придуманные современными «исследователями», которые «были настолько опьянены своим критическим чутьем, что дошли до мысли, будто знают о древних больше, чем сами древние», и предвзято отвергали все традиционные объяснения, содержащиеся в древних текстах, по той единственной причине, что они были традиционными, в то время как беспристрастное рассмотрение фактов, напротив, подтверждает ценность этих объяснений и показывает ничтожность того, что им противопоставляют. Одним из ярчайших примеров этих фантастических теорий современности является та, согласно которой различие каст берёт своё начало в различии рас, под предлогом того, что каста обозначается словом варна, которое буквально означает «цвет»; автору не составляет труда показать, что цвета, приписываемые различным кастам, не могут представлять цвета стольких же рас, что они на самом деле чисто символические и, кроме того, как и учат традиционные тексты, связаны с распределением, которое встречается у самых разных народов, на четыре квартала, соответствующие сторонам света; этот последний вопрос достаточно важен, чтобы мы предложили вернуться к нему в отдельной статье. Жаль, что автор не подумал, что слово джати, другое обозначение касты, означающее «рождение», также может иметь символическое значение; в сущности, это слово прежде всего обозначает индивидуальную природу, поскольку именно собственные возможности каждого человека определяют условия его рождения; и даже если понимать его в смысле «родословной», все равно остается то, что эта родословная часто может пониматься прежде всего в духовном смысле, как показывают некоторые «генеалогии», которые явно являются «цепями» традиционной передачи. Как бы то ни было, из приведенных фактов ясно следует, что «система каст – это жертвенная организация», мы бы сказали скорее «ритуальная», что имеет более широкое значение, поскольку, очевидно, существует много других видов обрядов, помимо жертвоприношений; и если касты и их подразделения в некоторой степени отождествляются с профессиями, то именно потому, что они по существу являются ритуальными функциями, поскольку «профессии и обряды нельзя точно различить, и санскритское слово karma, “действие”, “работа”, применяется к обоим»; и добавим, что в строго традиционном обществе любое занятие, какой бы природы оно ни было, обязательно имеет ритуальный характер. Однако это не повод называть все эти функции без разбора «священническими», что влечет за собой досадную двусмысленность; и то же самое мы скажем в том случае (ибо здесь есть некоторая неопределенность в мыслях), когда это же обозначение «священнических» применяется только к первым двум кастам; каждый член общества обязательно должен совершать определённые обряды, но то, что в собственном смысле характеризует священническую функцию как таковую и отличает её от всех других, – это прежде всего преподавание учения. Ещё более серьёзно то, что автор постоянно называет кшатриев первой кастой, а брахманов – второй, что является нарушением всякой традиции и, кроме того, делает некоторые вещи непонятными, как нам, возможно, придется объяснить в другой раз; его идея, очевидно, состоит в том, чтобы поставить королевскую власть на вершину иерархии и, следовательно, выше священства (понимаемого на этот раз в буквально), но именно это и является несостоятельным с традиционной точки зрения, и там, где такое действительно существует, это лишь признак вырождения; такое, положение дел в некоторых полинезийских обществах, изученных автором, и даже на Цейлоне вполне возможно, и буддийское влияние внесло некоторые изменения того же рода, хотя оскудение высших каст затрудняет здесь прямое наблюдение. С другой стороны, автор, похоже, не осознает глубинной причины ритуалов, того, что является их самим принципом, и, в более общем плане, «нечеловеческого» элемента, присущего любому традиционному институту: если общество устроено ритуально, то не по более или менее «психологическим» причинам, а потому, что оно тем самым является образом реальностей высшего порядка. Следовательно, во всем этом есть пробелы, которые можно восполнить только с помощью более глубокого знания традиционных учений; но тем не менее верно и то, что эта книга содержит множество очень интересных данных, которые мы, естественно, не можем и думать суммировать или перечислить в деталях, и многие из которых могли бы стать отправной точкой для рассуждений, выходящих далеко за рамки того, что сам автор мог предположить. Можно было бы также отметить некоторые неточности в терминологии, например, обозначение вайшьев как «земледельцев», что слишком узко, чтобы применить ко всей касте, неправильное использование слова «инициация» для обозначения вступления в касту или смешение «титанов», соответствующих асурам, с «гигантами», которые являются чем-то совершенно другим; но мы не будем больше настаивать на этих недостатках, которые в целом имеют совершенно второстепенное значение; и хотя можно найти, что замечания относительно осуществления определённых профессий в современном Египте имеют весьма сомнительное отношение к вопросу о кастах, всё же остается ещё достаточно других более обоснованных точек сравнения, чтобы показать, что этот институт, далеко не являясь собственным для Индии, как часто считают, напротив, в действительности представляет собой нечто очень распространенное, что встречается в той или иной форме в устройстве всех традиционных обществ, и это так, можем мы сказать, потому, что он строго соответствует самой природе вещей и всему космическому порядку.

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку