Минский корпус Рене Генона

Глава 55 «Игольное ушко»1

Как мы уже сказали раньше, одним из выражений символа «узких врат» является «Игольное ушко», которое именно в этом значении упоминается в хорошо известном евангельском тексте.2 Английское выражение needle's eye, буквально «глаз иглы», особенно показательно в этом отношении, потому что оно более непосредственно связует этот символ с некоторыми из его эквивалентов, такими, как «глаз» купола в архитектурном символизме: речь идёт о различных изображениях «солнечной двери», которая сама обозначается как «око мира». Заметим также, что игла, когда она помещена вертикально, может быть принята за изображение «оси мира»; и тогда, поскольку оконечность с отверстием находится вверху, налицо точное совпадение этого положения «глаза» иглы с положением «глаза» купола.

Сам этот символ имеет и другие интересные взаимосвязи, которые были отмечены Анандой Кумарасвами:3 в Джатаке, где повествуется о волшебной игле (которая, к тому же, в действительности, идентична ваджре), игольное отверстие обозначается на языке пали словом паса (pasa).4 Это слово есть то же самое, что и санскритское паша (pāśa), обычно изначально имеющее значение «узел» или «петля»; это, как отметил Кумарасвами по-видимому, прежде всего указывает, что в эпоху очень древнюю иглы были не просверлены, как делалось позже, но просто-напросто согнуты на одном из своих концов таким образом, чтобы образовать род петли, в которую проводилась нить. Но то, что с нашей точки зрения заслуживает ещё более пристального внимания, так это отношение, которое существует между таким приложением слова паша к игольному отверстию и другими, более употребительными значениями данного термина, впрочем, равным образом производными от первичной идеи «узла».

В самом деле, в индусском символизме паша чаще всего есть «скользящая петля» или «лассо», служащее для ловли животных на охоте; в этой форме паша есть одна из главных эмблем Мритйу или Ямы, а также Варуны. Животные же, которых они ловят посредством этой паша, в действительности суть все живые существа (paśu). Отсюда также и смысл слова «связь»: животное, как только оно поймано, оказывается связано скользящей петлей, которая затягивается на нем; точно так же живое существо связано ограничивающими условиями, которые удерживают его в его конкретном состоянии проявленного существования. Чтобы выйти из этого состояния паша, нужно, чтобы существо освободилось от своих условий, т. е., в терминах символических, чтобы оно вырвалось от паши или прошло сквозь скользящую петлю так, дабы последняя не затянулась на нем. Это всё равно что заявить о том, что это существо пройдет меж челюстей смерти так, чтобы они не сомкнулись на нем.5 Петля паша является, стало быть, другим аспектом «узких врат», точно так же, как и «вдевание нитки в иголку» олицетворяет прохождение этой же «солнечной двери» в символизме шитья; добавим, что нить, проходящая через игольное ушко, также имеет своим эквивалентом в символизме стрельбы из лука – стрелу, пронзающую мишень в её центре. Последний, кстати сказать, и обозначается как собственно «цель», понятие, которое тоже очень показательно в том же отношении, потому что прохождение, о котором идёт речь и посредством которого осуществляется «выход из космоса», также является целью, которой должно достигнуть живое существо, дабы окончательно «освободиться» от уз проявленного бытия.

Это последнее примечание побуждает нас уточнить, вместе с Кумарасвами, что лишь в отношении «последней смерти», той, которая непосредственно предшествует «освобождению» и за которой нет возвращения к обусловленному состоянию, «вдевание нитки в иголку» действительно олицетворяет прохождение через «солнечную дверь». Потому что в любом другом случае речь ещё не может идти о «выходе из космоса». Однако, можно по аналогии и в относительном смысле говорить также о «прохождении игольного ушка»6 или об «ускользании от паша», чтобы обозначить всякий переход от одного состояния к другому, поскольку такой переход всегда есть «смерть» по отношению к предшествующему состоянию, и, в то же время, «рождение» в последующем состоянии, как мы уже это неоднократно объясняли.

Есть ещё и другой важный аспект символизма pāśa, о котором мы до сих пор не говорили: это тот, под которым он более конкретно соотносится с «жизненным узлом».7 Нам остается показать, каким образом это также строго соотносится с соображениями того же самого порядка. В самом деле, «жизненный узел» олицетворяет связь, которая удерживает вместе различные составляющие элементы индивидуальности; это, стало быть, она удерживает человеческое существо в его состоянии паша, потому что, когда эта связь разрывается или ослабевает, следует распад соединяемых ею элементов, и этот распад есть собственно смерть индивидуальности, влекущая за собой переход человека в иное состояние. Перенося это на конечное «освобождение», можно сказать, что, когда человеку удается пройти сквозь петлю так, чтобы она не затянулась и снова не захватила его, это равнозначно тому, как если бы эта петля развязалась для него, и притом окончательным образом. По сути, здесь перед нами всего лишь два различных способа выражения одного и того же. Мы не будем более задерживаться вопросе о «жизненном узле», который в своем развитии мог бы увести нас намного дальше; раньше мы уже указывали, каким образом в архитектурном символизме этот узел имеет своё соответствие в «чувствительной точке» здания, а последнее само является образом живого существа, равно как и мира – в зависимости от того, рассматривают ли его с точки зрения «микрокосмической» или «макрокосмической». Но в данный момент сказанного нами достаточно, чтобы показать, что «развязывание» этого узла, который есть также «гордиев узел» греческой легенды, есть, по сути, ещё один эквивалент прохождения существа через «солнечную дверь».

  1. 1. Опубл. в Е.Т., янв. 1940.⁠ 
  2. 2. Мф. 19:24.⁠ 
  3. 3. См. Некоторые понятия на языке пали, слово pasa, стр. 166–167.⁠ 
  4. 4. Джатака, 3.282, pâsê vijjhiwâ, «пронзенная отверстием» или «глазом».⁠ 
  5. 5. См. символические изображения Шиндже, тибетской аналогии Ямы.⁠ 
  6. 6. См. Данте, Чистилище, гл. X.16.⁠ 
  7. 7. Этот символ «жизненного узла» в ритуалах компаньонажа олицетворяется галстуком, повязываемым особым образом. Тождество со скользящей петлей или с пастью паша здесь очевидно.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку