Глава 40 Купол и колесо1
Известно, что колесо является общим символом мироздания: окружность олицетворяет проявленность, образованную излучением центра. Естественно, этот символизм может иметь более или менее частные модификации своего значения, потому что она может также прилагаться не ко всей целостности универсального проявления, а только к определённой его области. Сугубо важным примером последнего случая является тот, где два колеса оказываются сопряженными как бы соответствуя различным частям космического целого. Это относится к символизму колесницы, именно к такому, каким он часто встречается в индусской традиции. Ананда Кумарасвами неоднократно описывал этот символизм и сделал это ещё раз, в связи с chattra и ushīsha в статье, опубликованной в The Poona Orientalist (апр. 1938), из которой мы заимствуем несколько нижеследующих соображений.
В силу этого символизма сооружение колесницы точно также, как и построение архитектурного объекта, о чем мы только что вели речь, представляет собой «ремесленную» реализацию космической модели; вряд ли есть необходимость напоминать, что, исходя из этих соображений, ремесла в традиционной цивилизации обладают духовной ценностью и подлинно «сакральным» характером, и что в силу этого они естественным образом могут служить «опорой» инициации. Впрочем, между двумя конструкциями, о которых идёт речь, существует параллелизм, как это можно сразу же увидеть, отметив, что основным элементом колесницы является колесная ось (akṣa), слово, идентичное ахе, которая изображает здесь «ось мира» и которая, таким образом, тождественна центральному столпу (skambha) архитектурной конструкции, с которым должен соотноситься весь её ансамбль. Не имеет большого значения, как мы уже сказали, получил ли этот столп вещественное воплощение или нет; сходным образом в некоторых текстах говорится, что ось космической колесницы есть только «разделяющее дыхание» (vyāna), которое, занимая промежуточное пространство (antarikṣa, объясняемое как antaryakṣa), удерживает небо и землю на подобающих им «местах»2 и что в то же время, разделяя их таким образом, оно также и соединяет их подобно мосту (setu) и позволяет переходить от одного к другому.3 Два колеса, которые помещены на двух оконечностях оси, тогда и в самом деле олицетворяют небо и землю; а колесная ось простирается от одного к другому точно так же, как центральный столп простирается от пола до вершины свода. Между двумя колесами и поддерживаемый осью находится «кузов» (koṣa) колесницы, в котором, с другой точки зрения, пол также соответствует земле, боковой покров – промежуточному пространству, а крыша – небу. А поскольку же пол космической колесницы является квадратным или прямоугольным, а крыша имеет форму купола, то мы вновь обретаем уже изученную ранее архитектурную структуру.
Когда мы рассматриваем два колеса как олицетворение неба и земли, нам могут возразить, что поскольку оба они равно имеют круглую форму, здесь не просматривается обычное различие геометрических форм неба и земли. Но ничто не мешает допустить, что здесь налицо некоторое изменение точки зрения, и круглая форма, во всяком случае, оправдана, как символ циклических круговоротов, которым подчинено всякое проявление, небесное и земное. Однако, можно также, определённым образом, обнаружить разницу, о которой идёт речь, предположив, что в то время, как «земное» колесо является плоским, колесо «небесное» имеет, как и купол, форму части сферы.4 Это соображение может показаться странным на первый взгляд, но в действительности как раз существует символический предмет, соединяющий в себе структуру колеса и купола. Таким предметом является зонтик (чхатра); его спицы явно сходны со спицами колеса и, подобно последним, соединяющимся во втулке, они равным образом соединяются в центральной части (карнике), которая удерживает их и которая описывается как «перфорированный шар». Ось, т. е. ручка зонта, пересекает эту центральную часть, точно так же как ось колесницы проникает во втулку колеса. И продолжение этой оси за пределы точки встречи спиц или лучей соответствует такому же продолжению оси ступы в том случае, когда последняя поднимается в виде мачты над вершиной купола. Впрочем, вполне очевидно, что сам зонтик, уже в силу той роли, для которой он предназначен, есть не что иное, как «портативный», если можно так выразиться, эквивалент сводчатой кровли.
Именно в силу своего «небесного» символизма зонтик является одной из инсигний царского сана; он даже является, собственно говоря, эмблемой чакраварти, или всемирного монарха.5 И если он становится атрибутом также и обычных государей, то лишь в той мере, в какой они – каждый внутри своего владения – олицетворяют последнего, соучаствуя таким образом в его природе и отождествляясь с ним в его космической функции.6 А теперь следует отметить, что, в силу строгого применения обратного значения аналогии бытовая роль зонтика в «нижнем мире» связана с защитой от света однако, если видеть в этом предмете олицетворение неба, то идущие от середины спицы сами становятся световыми лучами. И, само собой разумеется, именно в этом высшем смысле он и должен рассматриваться тогда, когда он является атрибутом царства. Подобное же соображение приложимо и к ушнише, понимаемой в своем первоначальном смысле, как головной убор. Общепризнанное назначение ушнишы – защищать от жары, но когда этот головной убор символически отождествляется с солнцем, то он наоборот отображает нечто излучающее тепло (и этот двойной смысл содержится уже в этимологии самого слова ушниша); добавим, что это именно вследствие своего «солярного» значения ушниша, которая есть, собственно, тюрбан, но может быть также и короной, – что, впрочем, по сути есть одно и то же так же, как и зонтик, является инсигнией царского достоинства. И то, и другое ассоциируется, таким образом, со «славой», неотъемлемой от последнего, а вовсе не предназначается исключительно для удовлетворения практических нужд, как у обычного человека.
С другой стороны, тогда как ушниша7 обвивает голову, зонтик отождествляется с самой головой; в самом деле, в своем «микрокосмическом соответствии» он олицетворяет череп и волосяной покров. Следует заметить, в связи с этим, что в символизме различных традиций волосы чаще всего олицетворяют солнечные лучи. В древней буддийской иконографии ансамбль, образуемый отпечатками ступней, алтарем или троном и зонтиком,8 соответствующими земле, промежуточному пространству и небу, в совокупности олицетворяет космическое тело махапуруши, или «универсального человека».9 Точно так же купол, в случаях, подобных случаю ступы, является в некотором роде символом человеческого черепа.10 И это наблюдение особенно важно в силу того факта, что отверстие, через которое проходит ось, идёт ли речь о куполе или зонтике, в человеческом существе соответствует брахмарандхре; у нас ещё будет возможность более подробно остановиться на этом последнем моменте.
- 1. Опубл. в Е.Т., нояб. 1938. ↑
- 2. Этому в дальневосточной традиции точно соответствует сравнение неба и земли с двумя мехами кузнечного горна. В еврейской традиции антарикша есть также «твердь посреди вод», отделяющая нижние воды от верхних. (Быт. 1:6). Идея, выраженная в латыни словом firmamentum, соотносится, кроме того, с «алмазной» природой, очень часто приписываемой «оси мира». ↑
- 3. Здесь очень четко обнаруживаются два комплементарных значения барзака в исламской традиции. ↑
- 4. Это различие формы эквивалентно различию двух панцирей черепахи, на аналогичный символизм которых мы уже указали. ↑
- 5. Напомним в этой связи, что само имя чакраварти также соотносится с символизмом колеса. ↑
- 6. Мы ранее уже затрагивали космическую роль, признаваемую за императором дальневосточной традицией; само собой разумеется, что и здесь речь идёт о том же самом. И, в связи с только что сказанным о значении зонтика, заметим также, что в Китае выполнение ритуалов, составляющих «культ неба», доверялось исключительно императору. ↑
- 7. В исламской традиции тюрбан, рассматриваемый более конкретно как отличительный знак шейха (и на том, и на другом из двух уровней, экзотерическом и эзотерическом), обычно именуется tâj al-islām; это, стало быть, корона (tâj), которая, в таком случае, есть знак не временной власти, каковой является власть Царей, но духовного владычества. Напомним также, по поводу соотношения короны с солнечными лучами, тесную связь между её символизмом и символизмом рогов, о которой мы уже говорили. ↑
- 8. Трон как место для сиденья в некотором роде равнозначен алтарю, поскольку последний есть место пребывания Агни; космическая колесница управляется Агни или Солнцем, располагающимся в её кузове. Что же касается соотношения «оси мира» с антарикшей, можно заметить ещё, что, когда алтарь или очаг помещен под центральным отверстием в своде здания, «столб дыма» Агни, который поднимается от него и выходит через это отверстие, олицетворяет «ось мира». ↑
- 9. Можно также, в связи с этим, обратиться к описанию «макрокосмического» тела Вайшванары, в котором совокупность светоносных небесных сфер олицетворяется верхней частью головы, т. е. сводом черепа (см. «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. XII). ↑
- 10. А. Кумарасвами сообщил нам, что то же самое может быть сказано и о доисторических «тумулюсах», форма которых часто намеренно имитировала форму черепа; но поскольку «тумулюс» или могильный холм является рукотворным образом горы, то же значение должно придаваться и его символизму. В этом смысле небезынтересно отметить, что имя Голгофа обозначает именно «череп», как и слово calvarium, которым оно было переведено на латинский язык. Согласно легенде, имевшей хождение в средние века, но по происхождению гораздо более древней, это наименование соотносилось с черепом Адама, который будто бы был погребен в этом месте (и который, в более эзотерическом смысле, отождествляется с самою горой), а это снова возвращает нас к понятию «универсального человека». Именно этот череп часто изображается в подножии креста, а известно, что последний есть ещё одно из олицетворений «оси мира». ↑