Глава 33 Пещера и мировое яйцо1
Инициатическая пещера, сказали мы ранее, рассматривается как образ мира; но, с другой стороны, в силу её символического уподобления сердцу, она более частным образом олицетворяет в этом мире центральное место в мире. Может показаться, что здесь налицо две разные точки зрения, но в действительности они никоим образом не противоречат друг другу, а изложенного нами по поводу «мирового яйца» достаточно для того, чтобы примирить и в некотором смысле даже отождествить их. В самом деле, «мировое яйцо» центрально по отношению к космосу и в то же время заключает в зачаточном состоянии все, что последний будет заключать в состоянии, полностью проявленном; все, стало быть, обретается в «мировом яйце», но в «скрытом» состоянии, которое, также олицетворяется самим скрытым и труднодоступным расположением пещеры. Две половины, на которые разделяется «мировое яйцо», согласно одному из самых распространенных аспектов его символизма, становятся, соответственно, небом и землей; равным образом в пещере пол соответствует земле, а свод – небу. Во всем этом, следовательно, нет ничего, что не было бы абсолютно взаимосвязано и нормально.
Теперь остается рассмотреть ещё и другой вопрос, особенно важный с инициатической точки зрения: мы говорили о пещере как месте «второго рождения», но не следует забывать о существенной разнице между этим «вторым рождением» и «третьим рождением», разнице, которая, в конечном счете, соответствует той, что существует между посвящением в «малые мистерии» и «великие мистерии». И если «третье рождение» также представляется происходящим в пещере, каким образом соотносится с ним её символизм? «Второе рождение», которое есть непосредственно то, что можно назвать «психическим возрождением», свершается в области тонких возможностей человеческой индивидуальности; напротив, «третье рождение», осуществляясь непосредственно на уровне духовном, а не психическом, представляет собой доступ в область надындивидуальных возможностей. Одно является, стало быть, именно «рождением в космосе» (чему, как мы сказали, на уровне макрокосмическом соответствует рождение аватара), и следовательно, вполне логично, что оно изображается как целиком совершающееся в пещере; другое же представляется рождением «за пределами космоса», и этому «выходу из космоса», согласно выражению Гермеса,2 для того, чтобы символизм был полным, должен соответствовать окончательный выход из пещеры, поскольку она заключает в себе лишь те возможности, которые присущи «космосу», их-то посвящаемый и должен превзойти в этой новой фазе развития своего существа, а «второе рождение» в действительности было всего лишь исходной точкой этого развития.
Здесь, естественно, некоторые отношения оказываются модифицированными: пещера снова становится «гробницей», не только в силу своего «подземного» положения, но также и потому, что весь «космос» – это в некотором роде «гробница», из которой человеку надлежит теперь выйти; «третье рождение» обязательно предваряется «второй смертью», которая более не является смертью для светского мира, но в самом деле «смертью в космосе» (а также «в пределах космоса»); вот почему «внекосмическое» рождение всегда отождествляется с «воскресением».3 Для того, чтобы это «воскресение», которое в то же время есть выход из пещеры, могло иметь место, камень, закрывающий вход в «гробницу» (то есть саму пещеру), должен быть отвален. Мы увидим далее, как это может иногда выражаться в ритуальном символизме.
С другой стороны, если находящееся вне пещеры олицетворяло только светский мир, или «внешний» мрак, то пещера представала как единственное освещенное место, притом освещенное именно изнутри: в самом деле, ведь никакой свет не мог тогда поступать в неё извне. Теперь же, поскольку нужно учитывать «внекосмические» возможности, пещера, несмотря на это освещение, становится темной по отношению – нет, не ко всему, что находится вне её, но именно к тому, что находится над ней, над её сводом, потому что именно это «над» олицетворяет «внекосмическую» область. И тогда, согласно этой новой точке зрения, внутреннее освещение можно рассматривать в качестве отражения света, идущего извне, сквозь «крышу мира» которая есть «солнечная дверь», то есть «око» космического свода или верхнее отверстие пещеры. На уровне микрокосмическом это отверстие соответствует брахмарандхре, точке контакта индивидуальной личности с «седьмым лучом» духовного солнца,4 точке, «локализация» которой, согласно органическим соответствиям, находится на темени,5 и которая олицетворяется верхним отверстием герметического атанора.6 Добавим в этой связи, что «философское яйцо», которое очевидно исполняет роль «мирового яйца», заключено внутри атанора, но что последний и сам может уподобляться «космосу», и это в двойном приложении – макрокосмическом и микрокосмическом. Пещера, стало быть, также может символически отождествляться одновременно и с «философским яйцом», и с атанором, в зависимости от соотнесения с различными степенями развития в инициатическом процессе, но в любом случае без того, чтобы её фундаментальное значение было при этом каким-либо образом затронуто.
Можно также заметить, что в этом освещении отражённым светом мы обнаруживаем образ Платоновой пещеры, в которой, благодаря проникающему извне свету,7 видны только тени; и этот свет действительно является «внекосмическим», потому что его источник – это «Солнце разума». Освобождение узников и их выход из пещеры – есть «выход на свет»; посредством которого они могут непосредственно созерцать реальность, которая до сих пор представлялась им лишь отражением. Эта реальность суть вечные «архетипы», возможности, заключающиеся в «перманентной актуальности» неизменной сущности.
Наконец, важно отметить, что оба «рождения», о которых мы говорили, будучи двумя последовательными фазами полной инициации, есть тем самым два этапа одного пути, который, является сущностно «осевым», точно таким же характером в рамках своего символизма обладает и «солнечный луч», на который мы уже намекали чуть выше. Этот луч указывает необходимое духовное «направление», которого должен придерживаться человек, постоянно восходя для того, чтобы достичь своего подлинного центра.8 В пределах микрокосмоса это «осевое» направление есть направление сушумны, которая простирается до темени, откуда она «надындивидуально» продолжается, можно было бы сказать, самим «солнечным лучом», проходя вверх к его источнику. Именно вдоль сушумны располагаются чакры, тонкие центры индивидуальности, некоторым из которых соответствуют различные положения луза, или «ядра бессмертия», рассмотренные ранее, так что сами эти позиции, или последовательное пробуждение соответствующих чакр, всегда равным образом уподобляются последовательным этапам на том же «осевом» пути. С другой стороны, поскольку «ось мира», естественно, отождествляется с вертикальным направлением, которое вполне соответствует этой идее восходящего пути, верхнее отверстие, в микрокосмическом плане, как мы уже говорили, соответствующее темени, должно располагаться в зените пещеры, то есть в верхней точке свода. Однако реально вопрос несколько осложняется возможностью привнесения сюда двух различных модальностей символизма: «полярной» и «солярной». Вот почему, говоря о «выходе из пещеры», следует произвести ещё и другие уточнения, которые помимо прочего представят пример тех взаимосвязей, которые могут иметь место между этими двумя модальностями. Причем с одной стороны следует отметить, что преобладание той или иной из них будет соответствовать различным циклическим периодам, а с другой, что довольно часто имеет место их разнообразное соединение и сочетание.
- 1. Опубл. в E.Т., март 1938. ↑
- 2. См. А. Кумарасвами, «Богоматерь, напояющая молоком св. Бернарда», в Е.Т., дек. 1937. ↑
- 3. Аналогия этому также обнаруживается и в символизме гусеницы и её превращения в бабочку. ↑
- 4. См. А. Кумарасвами, там же. ↑
- 5. «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. XXI. ↑
- 6. «Третье рождение» могло бы, если воспользоваться алхимической терминологией, рассматриваться как «сублимация». ↑
- 7. Это смутное видение – есть видение «как бы сквозь тусклое стекло», о котором говорит ап. Павел. (Кор. 13:12); то, что в «космосе» кажется проявленным, есть всего лишь тень или «обрывок» трансцендентной реальности, но она-то и придает ему ценность как символу этой реальности. ↑
- 8. Ср. Eç-Çirâtul-mustaqîm в исламской традиции. ↑