Глава XLVII. Verbum, lux et vita - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XLVII « verbum, lux et vita »

Nous avons fait allusion tout à l’heure à l’acte du Verbe produisant l’« illumination » qui est à l’origine de toute manifestation, et qui se retrouve analogiquement au point de départ du processus initiatique ; ceci nous amène, bien que cette question puisse sembler quelque peu en dehors du sujet principal de notre étude (mais, en raison de la correspondance des points de vue « macrocosmique » et « microcosmique », ce n’est d’ailleurs là qu’une apparence), à signaler l’étroite connexion qui existe, au point de vue cosmogonique, entre le son et la lumière, et qui est exprimée très nettement par l’association et même l’identification établie, au début de l’Évangile de saint Jean, entre les termes Verbum, Lux et Vita¹. On sait que la tradition hindoue, qui considère la « luminosité » (taijasa) comme caractérisant proprement l’état subtil (et nous verrons bientôt le rapport de ceci avec le dernier des trois termes que nous venons de rappeler), affirme d’autre part la primordialité du son (shabda) parmi les qualités sensibles, comme correspondant à l’éther (âkâsha) parmi les éléments ; cette affirmation, ainsi énoncée, se réfère immédiatement au monde corporel, mais, en même temps, elle est aussi susceptible de transposition dans d’autres domaines², car elle ne fait en réalité que traduire, à l’égard de ce monde corporel qui ne représente en somme qu’un simple cas particulier, le processus même de la manifestation universelle. Si l’on envisage celle-ci dans son intégralité, cette même affirmation devient celle de la production de toutes choses dans quelque état que ce soit, par le Verbe ou la Parole divine, qui est ainsi au commencement ou, pour mieux dire (puisqu’il s’agit là de quelque chose d’essentiellement « intemporel »), au principe de toute manifestation³, ce qui se trouve aussi expressément indiqué au début de la Genèse hébraïque, où l’on voit, ainsi que nous l’avons déjà dit, que la première parole proférée, comme point de départ de la manifestation, est le Fiat Lux par lequel est illuminé et organisé le chaos des possibilités ; ceci établit précisément le rapport direct qui existe, dans l’ordre principiel, entre ce qui peut être désigné analogiquement comme le son et la lumière, c’est-à-dire en somme ce dont le son et la lumière, au sens ordinaire de ces mots, sont les expressions respectives dans notre monde.

Ici, il y a lieu de faire une remarque importante : le verbe amar, qui est employé dans le texte biblique, et qu’on traduit habituellement par « dire », a en réalité pour sens principal, en hébreu comme en arabe, celui de « commander » ou d’« ordonner » ; la Parole divine est l’« ordre » (amr) par lequel est effectuée la création, c’est-à-dire la production de la manifestation universelle, soit dans son ensemble, soit dans l’une quelconque de ses modalités⁴. Selon la tradition islamique également, la première création est celle de la Lumière (En-Nûr), qui est dite min amri’Llah, c’est-à-dire procédant immédiatement de l’ordre ou du commandement divin ; et cette création se situe, si l’on peut dire, dans le « monde », c’est-à-dire l’état ou le degré d’existence, qui, pour cette raison, est désigné comme âlamul-amr, et qui constitue à proprement parler le monde spirituel pur. En effet, la Lumière intelligible est l’essence (dhât) de l’« Esprit » (Er-Rûh), et celui-ci, lorsqu’il est envisagé au sens universel, s’identifie à la Lumière elle-même ; c’est pourquoi les expressions En-Nûr el-muhammadî et Er-Rûh el-muhammadiyah sont équivalentes, l’une et l’autre désignant la forme principielle et totale de l’« Homme Universel »⁵, qui est awwalu khalqi’Llah, « le premier de la création divine ». C’est là le véritable « Cœur du Monde », dont l’expansion produit la manifestation de tous les êtres, tandis que sa contraction les ramène finalement à leur Principe⁶ ; et ainsi il est à la fois « le premier et le dernier » (el-awwal wa el-akher) par rapport à la création, comme Allah Lui-même est « le Premier et le Dernier » au sens absolu⁷. « Cœur des cœurs et Esprit des esprits » (Qalbul-qulûbi wa Rûhul-arwâh), c’est en son sein que se différencient les « esprits » particuliers, les anges (el-malâikah) et les esprits « séparés » (el-arwâh el-mujarradah), qui sont ainsi formés de la Lumière primordiale comme de leur unique essence, sans mélange des éléments représentant les conditions déterminantes des degrés inférieurs de l’existence⁸.

Si maintenant nous passons à la considération plus particulière de notre monde, c’est-à-dire du degré d’existence auquel appartient l’état humain (envisagé ici intégralement, et non pas restreint à sa seule modalité corporelle), nous devons y trouver, comme « centre », un principe correspondant à ce « Cœur universel » et qui n’en soit en quelque sorte que la spécification par rapport à l’état dont il s’agit. C’est ce principe que la doctrine hindoue désigne comme Hiranyagarbha : il est un aspect de Brahmâ, c’est-à-dire du Verbe producteur de la manifestation⁹, et, en même temps, il est aussi « Lumière », comme l’indique la désignation de Taijasa donnée à l’état subtil qui constitue son propre « monde », et dont il contient essentiellement en lui-même toutes les possibilités¹⁰. C’est ici que nous trouvons le troisième des termes que nous avons mentionnés tout d’abord : cette Lumière cosmique, pour les êtres manifestés dans ce domaine, et en conformité avec leurs conditions particulières d’existence, apparaît comme « Vie » ; Et Vita erat Lux hominum, dit, exactement dans ce sens, l’Évangile de saint Jean. Hiranyagarbha est donc, sous ce rapport, comme le « principe vital » de ce monde tout entier, et c’est pourquoi il est dit jîva-ghana, toute vie étant synthétisée principiellement en lui ; le mot ghana indique qu’on retrouve ici cette forme « globale » dont nous parlions plus haut à propos de la Lumière primordiale, de telle sorte que la « Vie » y apparaît comme une image ou une réflexion de l’« Esprit » à un certain niveau de manifestation¹¹ ; et cette même forme est encore celle de l’« Œuf du Monde » (Brahmânda), dont Hiranyagarbha est, suivant la signification de son nom, le « germe » vivifiant¹².

Dans un certain état, correspondant à cette première modalité subtile de l’ordre humain qui constitue proprement le monde de Hiranyagarbha (mais, bien entendu, sans qu’il y ait encore identification avec le « centre » même)¹³, l’être se sent lui-même comme une vague de l’« Océan primordial »¹⁴, sans qu’il soit possible de dire si cette vague est une vibration sonore ou une onde lumineuse ; elle est, en réalité, à la fois l’une et l’autre, indissolublement unies en principe, au delà de toute différenciation qui ne se produit qu’à un stade ultérieur dans le développement de la manifestation. Nous parlons ici analogiquement, cela va de soi, car il est évident que, dans l’état subtil, il ne saurait être question du son et de la Lumière au sens ordinaire, c’est-à-dire en tant que qualités sensibles, mais seulement de ce dont ils procèdent respectivement ; et, d’autre part, la vibration ou l’ondulation, dans son acception littérale, n’est qu’un mouvement qui, comme tel, implique nécessairement les conditions d’espace et de temps qui sont propres au domaine de l’existence corporelle ; mais l’analogie n’en est pas moins exacte, et elle est d’ailleurs ici le seul mode d’expression possible. L’état dont il s’agit est donc en relation directe avec le principe même de la Vie, au sens le plus universel où l’on puisse l’envisager¹⁵ ; on en retrouve comme une image dans les principales manifestations de la vie organique elle-même, celles qui sont proprement indispensables à sa conservation, tant dans les pulsations du cœur que dans les mouvements alternés de la respiration ; et là est le véritable fondement des multiples applications de la « science du rythme », dont le rôle est extrêmement important dans la plupart des méthodes de réalisation initiatique. Cette science comprend naturellement la mantra-vidyâ, qui correspond ici à l’aspect « sonique »¹⁶ ; et, d’autre part, l’aspect « lumineux » apparaissant plus particulièrement dans les nâdîs de la « forme subtile » (sûkshma-sharîra)¹⁷, on peut voir sans difficulté la relation de tout ceci avec la double nature lumineuse (jyotirmayî) et sonore (shabdamayî ou mantramayî) que la tradition hindoue attribue à Kundalinî, la force cosmique qui, en tant qu’elle réside spécialement dans l’être humain, y agit proprement comme « force vitale »¹⁸. Ainsi, nous retrouvons toujours les trois termes Verbum, Lux et Vita, inséparables entre eux au principe même de l’état humain ; et, sur ce point comme sur tant d’autres, nous pouvons constater le parfait accord des différentes doctrines traditionnelles, qui ne sont en réalité que les expressions diverses de la Vérité une.

1. Il n’est pas sans intérêt de noter à ce propos que, dans les organisations maçonniques qui ont conservé le plus complètement les anciennes formes rituéliques, la Bible placée sur l’autel doit être ouverte précisément à la première page de l’Évangile de saint Jean.⁠ ↑
2. Ceci résulte d’ailleurs évidemment du fait que la théorie sur laquelle repose la science des mantras (mantra-vidyâ) distingue différentes modalités du son : parâ ou non-manifestée, pashyantî et vaikharî, qui est la parole articulée ; cette dernière seule se rapporte proprement au son comme qualité sensible, appartenant à l’ordre corporel.⁠ ↑
3. Ce sont les premières paroles mêmes de l’Évangile de saint Jean : In principio erat Verbum.⁠ ↑
4. Nous devons rappeler ici la connexion existant entre les deux sens différents du mot « ordre », que nous avons déjà mentionnée dans une note précédente.⁠ ↑
5. Voir Le Symbolisme de la Croix, p. 58.⁠ ↑
6. Le symbolisme du double mouvement du cœur doit être regardé ici comme équivalent à celui, bien connu notamment dans la tradition hindoue, des deux phases inverses et complémentaires de la respiration ; dans les deux cas, il s’agit toujours d’une expansion et d’une contraction alternées, qui correspondent aussi aux deux termes coagula et solve de l’hermétisme, mais à la condition d’avoir bien soin de remarquer que les deux phases doivent être prises en sens inverse suivant que les choses sont envisagées par rapport au principe ou par rapport à la manifestation, de telle sorte que c’est l’expansion principielle qui détermine la « coagulation » du manifesté, et la contraction principielle qui détermine sa « solution ».⁠ ↑
7. Tout ceci a également un rapport avec le rôle de Metatron dans la Kabbale hébraïque.⁠ ↑
8. Il est facile de voir que ce dont il s’agit ici peut être identifié au domaine de la manifestation supra-individuelle.⁠ ↑
9. Il est « producteur » par rapport à notre monde, mais, en même temps, il est lui-même « produit » par rapport au Principe suprême, et c’est pourquoi il est appelé aussi Kârya-Brahma.⁠ ↑
10. Voir L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. XIV. – Dans le nom même de Hiranyagarbha, cette nature lumineuse est nettement indiquée, car la lumière est symbolisée par l’or (hiranya), qui est lui-même « lumière minérale », et qui correspond, parmi les métaux, au soleil parmi les planètes ; et l’on sait que le soleil est aussi, dans le symbolisme de toutes les traditions, une des figures du « Cœur du Monde ».⁠ ↑
11. Cette remarque peut aider à définir les rapports de l’« esprit » (er-rûh) et de l’« âme » (en-nefs), celle-ci étant proprement le « principe vital » de chaque être particulier.⁠ ↑
12. Cf. Le Règne de la Quantité et les Signes des Temps, ch. XX.⁠ ↑
13. L’état dont il s’agit est ce que la terminologie de l’ésotérisme islamique désigne comme un hâl, tandis que l’état qui correspond à l’identification avec le centre est proprement un maqâm.⁠ ↑
14. Conformément au symbolisme général des Eaux, l’« Océan » (en sanscrit samudra) représente l’ensemble des possibilités contenues dans un certain état d’existence ; chaque vague correspond alors, dans cet ensemble, à la détermination d’une possibilité particulière.⁠ ↑
15. Ceci, dans la tradition islamique, se réfère plus spécialement à l’aspect ou attribut exprimé par le nom divin El-Hayy, qu’on traduit ordinairement par « le Vivant », mais qu’on pourrait rendre beaucoup plus exactement par « le Vivificateur ».⁠ ↑
16. Il va de soi que ceci ne s’applique pas exclusivement aux mantras de la tradition hindoue, mais tout aussi bien à ce qui y correspond ailleurs, par exemple au dhikr dans la tradition islamique ; il s’agit, d’une façon tout à fait générale, des symboles sonores qui sont pris rituéliquement comme « supports » sensibles de l’« incantation » entendue au sens que nous avons expliqué précédemment.⁠ ↑
17. Voir L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. XIV et XXI.⁠ ↑
18. Kundalinî étant représentée symboliquement comme un serpent enroulé sur lui-même en forme d’anneau (kundala), on pourrait rappeler ici le rapport étroit qui existe fréquemment, dans le symbolisme traditionnel, entre le serpent et l’« Œuf du Monde » auquel nous faisions allusion tout à l’heure à propos de Hiranyagarbha : ainsi, chez les anciens Égyptiens, Kneph, sous la forme d’un serpent, produit l’« Œuf du Monde » par sa bouche (ce qui implique une allusion au rôle essentiel du Verbe comme producteur de la manifestation) ; et nous mentionnerons aussi le symbole équivalent de l’« œuf de serpent » des Druides, qui était figuré par l’oursin fossile.⁠ ↑

Глава XLVII Verbum, lux et vita

Мы только что упомянули о воздействии Слова, вызывающем «озарение», – воздействии, которое лежит в основе любого проявления и может быть обнаружено по аналогии в исходной точке инициатического процесса; это побуждает нас – хотя может показаться, что подобный вопрос стоит несколько в стороне от главного предмета нашего исследования (впрочем, в силу соответствия точек зрения «микрокосмической» и «макрокосмической» это лишь видимость), – отметить тесную связь, существующую, с космогонической точки зрения, между звуком и светом; она весьма ясно выражена в ассоциации и даже идентификации, установленной в начале Евангелия от Иоанна между терминами verbum, lux et vita (слово, свет и жизнь).¹ Известно, что индусская традиция, рассматривающая «светоносность» (taijasa) как характерную особенность тонкого состояния (вскоре мы поймем связь этого с последним из трёх только что упомянутых терминов), утверждает, с другой стороны, первостепенность звука (śabda) среди чувственных качеств, что соответствует эфиру (ākāsha) среди элементов; это утверждение в данном его виде относится непосредственно к миру телесному, но в то же время его можно применить к другим областям,² ибо в действительности оно отображает по отношению к этому телесному миру, представляющему лишь обычный частный случай, сам процесс всеобщего проявления. Если взять последний в его целостности, то данное утверждение можно будет отнести к сотворению всех вещей в любом состоянии божественным Глаголом или Словом, которое, таким образом, находится в начале, или, лучше сказать (ибо здесь речь идёт о чем-то в высшей степени «вневременном»), в первопринципе любого проявления,³ и это также ясно указано в начале древнееврейской Книги Бытия: мы видим здесь, что первое произнесенное слово, как исходный момент проявления, было Fiat lux, озарившее и упорядочившее хаос возможностей; этим и устанавливается непосредственное отношение, существующее в сфере первопринципа между тем, что может быть обозначено по аналогии как звук и как свет, – т. е. тем, выражением чего являются звук и свет в том смысле, какой обычно имеют эти слова в нашем мире.

Здесь следует сделать важное замечание: основной смысл глагола amar, употребленного в библейском тексте и обычно переводимого словом «говорить», в действительности означает как в древнееврейском, так и в арабском «приказывать» или «повелевать»; божественное Слово – это «повеление» (amr), благодаря которому совершается творение, т. е. универсальное проявление – либо в его целостности, либо в какой-либо одной из модальностей.⁴ Равным образом, согласно исламской традиции, первым творением был свет (en-nûr), который, как сказано, min amri’Llah, т. е. произошел непосредственно от божественного повеления или приказа; и это творение находится, если так можно сказать, в «мире», т. е. в состоянии или на уровне существования, которое по этой причине обозначено как âlamul-amr, являясь, в полном смысле слова, миром чистой духовности. В самом деле, интеллектуальный свет – это сущность (dhât) «духа» (ar-rūḥ), а последний, взятый в универсальном смысле, отождествляется с самим светом; вот почему выражения en-nûr el-muhammadî и ar-rūḥ el-muhammadiyah эквивалентны: оба они обозначают изначальную и целокупную форму «универсального человека»,⁵ который есть awwalu khalqi’llah, «первое из творений Божиих». Это истинное «сердце мира», расширение которого влечет за собой проявление всех существ, тогда как его сжатие приводит их к их началу – Первопринципу;⁶ таким образом, оно является одновременно «первым и последним» (el-awwal wa el-akher) по отношению к творению, как сам Аллах есть «Первый и Последний» в абсолютном смысле,⁷ «сердце сердец и дух духов» (qalbul-qulûbi wa rūhul-arwâh): это в его лоне дифференцируются различные «духи», ангелы (el-malâïkah) и «отдельные духи» (el-arwâh el-mujarradah), которые образованы, стало быть, из первичного света как из их единственной сущности, без примеси элементов, составляющих главные условия низших уровней экзистенции.⁸

Если мы перейдем теперь к более частному рассмотрению нашего мира, т.е. к уровню экзистенции, к которому относится человеческое состояние (взятое здесь целостно, а не только лишь в его телесной модальности), то найдем здесь – в качестве «центра» – начало, соответствующее этому универсальному «сердцу» и являющееся своего рода спецификацией его по отношению к указанному состоянию. Именно это начало в индусской доктрине обозначено как Хираньягарбха: это аспект Брахмы, т. е. Слова как первопричины проявления,⁹ и одновременно – «свет», как указывает обозначение Taijasa, даваемое тонкому состоянию, которое образует свой собственный «мир» и все возможности которого он в полном смысле слова содержит в себе.¹⁰ Именно здесь мы находим третий из терминов, упомянутых вначале: для существ, проявленных в этой области и в соответствии с их особыми условиями существования, этот космический свет выступает как «жизнь»; именно в таком смысле в Евангелии от Иоанна сказано: et vita erat lux hominum (и жизнь был свет человеков). Хираньягарбха есть, следовательно, как бы «жизненный принцип» всего этого мира, и он назван jīva-ghana, поскольку вся жизнь изначально синтезирована в нем; слово ghana указывает, что мы находим здесь ту «глобальную» форму, о которой мы говорили выше в связи с изначальным светом, так что «жизнь» предстает как образ или отражение «духа» на определённом уровне проявления;¹¹ и эта же самая форма есть также «мировое яйцо» (brahmānda), животворящим зародышем которого и является Хираньягарбха, согласно значению этого слова.¹²

В определённом состоянии, соответствующем этой первой тонкой модальности человеческого уровня, которая и представляет собой мир Хираньягарбхи (но, разумеется, без отождествления с самим «центром»),¹³ существо воспринимает себя как волну «первозданного Океана»,¹⁴ причем невозможно сказать, является ли эта волна звуковой вибрацией или световой волной; в действительности она является обеими одновременно, в их нераздельном изначальном соединении вне какой бы то ни было дифференциации, которая произойдет лишь на более поздней стадии проявления. Мы, разумеется, прибегаем здесь к аналогии; ведь очевидно, что в тонком состоянии речь может идти не о звуке и свете в обычном смысле, т. е. как о чувственных качествах, но только о том, из чего они происходят; а с другой стороны, вибрация или волнообразное колебание в буквальном понимании есть движение, которое, как таковое, неизбежно предполагает условия пространства и времени, свойственные области телесного существования; но аналогия тем не менее точна и, кроме того, является здесь единственно возможным способом выражения. Состояние, о котором идёт речь, непосредственно связано, стало быть, с началом жизни, в самом универсальном смысле, который можно предположить;¹⁵ образом его служат основные проявления самой органической жизни, необходимые для её сохранения, – такие как пульсации сердца или чередование вдоха и выдоха; оно и составляет подлинную основу многочисленных приложений «науки о ритме», роль которой чрезвычайно важна в большинстве методов инициатической реализации. Эта наука обычно включает mantra-vidyā, которая соответствует здесь «звуковому» аспекту;¹⁶ а с другой стороны, поскольку «светоносный» аспект проявляется, в частности, в nādī «тонкой формы» (sūkshma-sharīra),¹⁷ нетрудно увидеть связь всего этого с двойной природой – светоносной (jyotirmayī) и звуковой (śabdamayī или mantramayī), которую индусская традиция приписывает kundalinī – космической силе; последняя, пребывая, в частности, в человеческом существе, действует в нем как «витальная сила».¹⁸ Таким образом, мы вновь находим три термина verbum, lux и vita пребывающими нераздельно в самом первопринципе человеческого состояния; и в этом вопросе, как и во многих других, мы можем констатировать совершенное согласие различных традиционных доктрин, которые в действительности представляют собой лишь различные выражения единой истины.

1. Небезынтересно отметить в связи с этим, что в масонских организациях, наиболее полно сохранивших старинные обрядовые формы, Библия, лежащая на алтаре, раскрыта именно на первой странице Евангелия от Иоанна.⁠ ↑
2. Впрочем, это ясно следует из того факта, что теория, на которую опирается наука мантр (mantra-vidyā), проводит различие между разными модальностями звука: пара или непроявленный, pashyantī и vaikharî, или слово артикулированное: только это последнее относится собственно к звуку как чувственному качеству, принадлежащему телесному миру.⁠ ↑
3. Таковы первые слова Евангелия от Иоанна: «В начале было Слово» (In principle erat Verbum).⁠ ↑
4. Здесь мы должны напомнить об упомянутой нами ранее связи между двумя различными смыслами слова «повеление» [ordre, приказ и порядок. – прим. пер.].⁠ ↑
5. См.: «Символизм креста», стр. 51-54.⁠ ↑
6. Символизм двоякого движения сердца должна рассматриваться здесь как эквивалент хорошо известного в индусской традиции символизма двух противоположных и взаимодополняющих фаз дыхания; в обоих случаях речь идёт о чередовании расширения и сжатия, которые соответствуют также двум терминам (coagula и solve) герметизма, – но при условии, что обе фазы должны пониматься в обратном смысле, сообразно тому, рассматриваются ли вещи по отношению к принципу или к проявлению, так что изначальное расширение обусловливает «коагуляцию» проявленного, а изначальное сжатие – его «растворение».⁠ ↑
7. Все это соотносится с ролью Метатрона в еврейской Каббале.⁠ ↑
8. Нетрудно увидеть, что все это может быть отождествлено с областью сверхиндивидуального проявления.⁠ ↑
9. Он «творец» по отношению к нашему миру, но в то же время он сам «сотворен» по отношению к высшему Первоначалу, и вот почему его называют также Kārya-Brahma.⁠ ↑
10. См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. XIV. – В самом имени Хираньягарбха ясно обозначена эта светоносная природа, так как свет символизируется золотом (хиранья), которое само есть «минеральный свет» и занимает среди металлов то же положение, что и солнце посреди планет; известно, что солнце в символизме всех традиций является также одной из фигур «сердца мира».⁠ ↑
11. Это замечание может помочь определить отношения «духа» (ar-rūḥ) и «души» (en-nefs), причем последняя является, в полном смысле слова, «витальным принципом» каждого отдельного существа.⁠ ↑
12. См. «Царство количества и знамения времени», гл. XX.⁠ ↑
13. Состояние, о котором идёт речь, в терминологии исламского эзотеризма обозначается как hâl, тогда как состояние, соответствующее отождествлению с центром, как maqâm.⁠ ↑
14. Согласно общему символизму вод, «океан» (на санскрите самудра) представляет совокупность возможностей, содержащихся в определённом состоянии существования; каждая волна соответствует, таким образом, в этой совокупности выявлению отдельной возможности.⁠ ↑
15. В исламской традиции это относится в особенности к аспекту или атрибуту, выраженному в божественном имени Ал-Хайи, которое обычно переводят как «Живой», но гораздо точнее было бы передать как «Животворящий».⁠ ↑
16. Это, разумеется, относится не только к мантре индусской традиции, но также и к тому, что соответствует ей в иных традициях, например, к зикру в традиции исламской; речь идёт в самом общем плане о звуковых символах, рассматриваемых в ритуалах как чувственные «подпорки» «заклинаний» в смысле, объясненном нами ранее.⁠ ↑
17. См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте» гл. XVI и XXI.⁠ ↑
18. Поскольку кундалини символически изображается в виде змеи, свернувшейся кольцом (kundala), можно было бы здесь напомнить о тесной связи, существующей в традиционном символизме между змеей и «мировым яйцом», о которой мы упомянули, говоря о Хираньягарбхе: так, у древних египтян Кнеф в форме змеи выпускает «мировое яйцо» изо рта (что означает намек на первостепенную роль Слова в создании мира проявленного); упомянем также равнозначный символ «змеиного яйца» друидов, которое изображалось в виде окаменелости морского ежа (oursin fossile).⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XLVII « verbum, lux et vita »

Глава XLVII Verbum, lux et vita

Поиск

Предложить правку