Непосредственное и отражённое созерцаниеА
Мы должны вновь вернуться к сущностным различиям между метафизической (или инициатической) реализацией и мистической реализацией, поскольку на этот счет нам задали следующий вопрос: если созерцание (в том смысле, в каком мы его определим позже) является высшей формой активности (и в реальности намного более активной, чем внешнее действие) и если, как это, в общем, признается, созерцание присутствует и в мистическом состоянии, нет ли здесь противоречия с присущей мистицизму пассивностью? Кроме того, если можно говорить о созерцании и в метафизической, и в мистической области, то может показаться, что первая и вторая совпадают в этом отношении как минимум в некоторой мере; если же это не так, можно ли говорить тогда о двух видах созерцания?
Прежде всего нужно вспомнить в этом отношении, что у мистицизма есть много разных свойств, и здесь мы не рассматриваем его низшие формы, ибо в их случае нельзя говорить о созерцании в подлинном смысле этого слова. С этой точки зрения нужно отбросить всё то, что имеет отчетливо «феноменальный» характер, то есть все те состояния, где встречается то, что все теоретики мистицизма обозначают выражениями типа «чувственное видение» и «воображаемое видение», при этом воображение равным образом действует и в области чувственных способностей в самом широком смысле. Эти состояния сами по себе считаются низшими и справедливо рассматриваются с определённым недоверием, ибо очевидно, что с величайшей легкостью может возникать только иллюзия. Собственно говоря, мистическое созерцание существует только в случае «интеллектуального видения», что относится к намного более «внутренней» области, которой достигают только, так сказать, высшие мистики, вплоть до такой точки, что кажется, что в некотором роде именно таковы результат и цель их реализации; но превосходят ли эти мистики индивидуальную область на самом деле? Именно в этом, по сути, и состоит весь вопрос, ибо только один этот факт (оставляя сейчас в стороне разницу между средствами, характеризующими соответственно два пути – инициатический и мистический) мог бы оправдать их уподобление относительно их цели по типу того, о котором мы только что сказали. Разумеется, речь не идёт об умалении важности качественных различий внутри самого мистицизма; но не менее истинно и то, что даже в случае высшего типа мистицизма это уподобление способно породить неясность, которую нужно рассеять.
Можно недвусмысленно сказать, что на самом деле существуют два вида созерцания – непосредственное и отражённым: как можно смотреть на солнце или лишь наблюдать за его отражением в воде, таким же образом можно созерцать как духовные реальности такими, какими они являются сами по себе, так и их отражение в индивидуальной области. В этих двух случаях вполне можно говорить о созерцании; и, пожалуй, в некотором роде в них обоих именно эти реальности и созерцаются, как и солнце, которое наблюдают или непосредственно, или в отражении; но не менее очевидно, что здесь присутствует и существенная разница. Она даже сильнее, чем только что приведенное нами сравнение может заставить подумать с первого взгляда, ибо непосредственное созерцание духовных реальностей обязательно подразумевает в некотором роде переход в их собственную область, что предполагает некоторую степень реализации надындивидуальных состояний – реализацию, которая всегда должна быть сущностно активной. Напротив, созерцание отражения подразумевает лишь «открытие» того, что представляется как бы спонтанно (а может и не представляться, потому что оно не зависит от воли или от инициативы созерцающего), и именно поэтому в нем нет ничего, что могло бы быть несовместимым с мистической пассивностью. Естественно, это не препятствует созерцанию всегда являться в той или иной степени подлинной внутренней деятельностью. При этом состояние, которое является совершенно пассивным, нельзя даже представить, потому что даже простое ощущение в определённом отношении содержит что-то активное; в реальности чистая пассивность принадлежит только первоматерии и не встречается в проявлении. Но пассивность мистика состоит в том, что он ограничивается получением того, что приходит к нему и не может не пробуждать в нем определённую внутреннюю деятельность, которая и составит его созерцание. Он пассивен потому, что не делает ничего, чтобы войти в реальности, являющиеся объектом этого созерцания, и именно вследствие этого он не выходит из своего индивидуального состояния. Следовательно, необходимо, чтобы эти реальности стали ему каким-то образом доступны, чтобы они, так сказать, спустились в индивидуальную область, или, если хотите, чтобы они в ней отразились: впрочем, эта последняя фигура речи является самой точной, потому что она делает намного понятнее тот факт, что они затрагиваются этим «нисхождением» не более, чем на солнце влияет его отражение.
Другой особо важный момент, тесно связанный с предыдущим, состоит в том, что мистическое созерцание в силу своего непрямого характера никогда не подразумевает никакого отождествления, а, наоборот, всегда позволяет остаться двойственности между субъектом и объектом. Говоря по правде, это в некотором роде необходимо, ибо с религиозной точки зрения эта двойственность является неотъемлемой частью, а всё то, что является мистицизмом, отсылает к собственно религиозной области (мы уже часто имели возможность сказать об этом)1. Путанице в данном отношении может способствовать то, что мистики охотно используют слово «союз» и что созерцание того, о чем идёт речь, принадлежит скорее тому, что они называют «объединяющей жизнью» (vie unitive); но этот «союз» не имеет того же смысла, что йога или её эквиваленты, так что сходство здесь исключительно внешнее. Было бы неправомерно использовать то же самое слово, поскольку в нынешнем языке говорят о союзе существ в разных случаях, в которых их отождествления никоим образом не происходит. Всегда нужно стремиться к тому, чтобы не путать разные вещи под тем предлогом, что одно слово служит для обозначения в равной степени одного и другого. В мистицизме, ещё раз повторим, никогда не стоит вопрос об отождествлении с Принципом – ни с Принципом как таковым, ни с его «невысшими» аспектами (что в любом случае превосходило бы проявление возможностей индивидуального порядка); и, помимо этого, союз как термин мистического пути всегда относится к принципиальному воплощению, рассматриваемому только в человеческой области или по отношению к ней2. С другой стороны, нужно ясно понимать, что созерцание, приводящее к инициатической реализации, соответствует весьма разным степеням и, разумеется, не всегда доводит до отождествления; но в этом случае оно считается лишь предварительной стадией, этапом в ходе реализации, а не высшей целью, к которой инициация должна привести в итоге3. Этого достаточно, чтобы продемонстрировать, что эти два пути не ведут к одной цели, потому что первый из них останавливается на том, что представляет для другого второстепенный этап; и, кроме того, даже здесь есть большое различие в том, что в одном из двух случаев это отражение созерцается в каком-то смысле в себе и для себя, тогда как в другом это отражение берется только как конечная точка лучей, в направлении которых нужно следовать, чтобы взойти оттуда к самому источнику света.
- А. Эта работа была опубликована в книге «Инициация и духовная реализация», в главе XVI «Непосредственное и отражённое созерцание». ↑
- 1. Это не означает, что у древних писателей, принадлежащих к христианской традиции, не было вещей, которые не могут быть поняты иначе, как более или менее ясное утверждение отождествления. Но современные люди, которые пытаются сгладить их смысл, находя их нежелательными, потому что они не укладываются в их понимание, совершают ошибку, связывая их с мистицизмом. В то время в христианстве определенно существовало много вещей совершенно иного порядка, о которых они не имеют ни малейшего представления. ↑
- 2. Язык мистиков в этом отношении весьма ясен: речь никогда не идёт о союзе с принципом Христа, то есть с Логосом как таковым – даже без отождествления это лежало бы уже за пределами человеческой области. Речь идёт всегда о «союзе с Иисусом Христом», что ясно отсылает исключительно к «индивидуализированному» аспекту avatāra. ↑
- 3. Разница между этим предварительным созерцанием и отождествлением – это разница между тем, что исламская традиция называет соответственно aynul-yaqîn и haqqul-yaqîn (см. «Заметки об инициации», стр. 173-175). ↑