О священных языках - Минский корпус Рене Генона

À propos des langues sacrées

Nous avons fait remarquer incidemment, il y a quelque temps¹, que le monde occidental n’avait à sa disposition aucune langue sacrée autre que l’hébreu ; il y a là, à vrai dire, un fait assez étrange et qui appelle quelques observations ; même si l’on ne prétend pas résoudre les diverses questions qui se posent à ce sujet, la chose n’est pas sans intérêt. Il est évident que, si l’hébreu peut jouer ce rôle en Occident, c’est en raison de la filiation directe qui existe entre les traditions judaïque et chrétienne et de l’incorporation des Écritures hébraïques aux Livres sacrés du Christianisme lui-même ; mais on peut se demander comment il se fait que celui-ci n’ait pas une langue sacrée qui lui appartienne en propre, en quoi son cas, parmi les différentes traditions, apparaît comme véritablement exceptionnel.

À cet égard, il importe avant tout de ne pas confondre les langues sacrées avec les langues simplement liturgiques² : pour qu’une langue puisse remplir ce dernier rôle, il suffit en somme qu’elle soit « fixée », exempte des variations continuelles que subissent forcément les langues qui sont parlées communément³ ; mais les langues sacrées sont exclusivement celles en lesquelles sont formulées les écritures des différentes traditions. Il va de soi que toute langue sacrée est aussi en même temps, et à plus forte raison, la langue liturgique ou rituelle de la tradition à laquelle elle appartient⁴, mais l’inverse n’est pas vrai ; ainsi, le grec et le latin peuvent parfaitement, de même que quelques autres langues anciennes⁵, jouer le rôle de langues liturgiques pour le Christianisme⁶, mais ils ne sont aucunement des langues sacrées ; même si l’on supposait qu’ils ont pu avoir autrefois un tel caractère⁷, ce serait en tout cas dans des traditions disparues et avec lesquelles le Christianisme n’a évidemment aucun rapport de filiation.

L’absence de langue sacrée dans le Christianisme devient encore plus frappante lorsqu’on remarque que, même pour ce qui est des Écritures hébraïques, dont le texte primitif existe cependant, il ne se sert « officiellement » que de traductions grecque et latine⁸. Quant au Nouveau Testament, on sait que le texte n’en est connu qu’en grec, et que c’est sur celui-ci qu’ont été faites toutes les versions en d’autres langues, même en hébreu et en syriaque ; or, tout au moins pour les Évangiles, il est assurément impossible d’admettre que ce soit là leur véritable langue, nous voulons dire celle dans laquelle les paroles mêmes du Christ ont été prononcées. Il se peut cependant qu’ils n’aient jamais été écrits effectivement qu’en grec, ayant été précédemment transmis oralement dans leur langue originelle⁹ ; mais on peut alors se demander pourquoi la fixation par l’écriture, lorsqu’elle a eu lieu, ne s’est pas faite tout aussi bien dans cette langue même, et c’est là une question à laquelle il serait bien difficile de répondre. Quoi qu’il en soit, tout cela n’est pas sans présenter certains inconvénients à divers égards, car une langue sacrée peut seule assurer l’invariabilité rigoureuse du texte des Écritures ; les traductions varient nécessairement d’une langue à une autre, et, de plus, elles ne peuvent jamais être qu’approximatives, chaque langue ayant ses modes d’expression propres qui ne correspondent pas exactement à ceux des autres¹⁰ ; même lorsqu’elles rendent aussi bien que possible le sens extérieur et littéral, elles apportent en tout cas bien des obstacles à la pénétration des autres sens plus profonds¹¹ ; et l’on peut se rendre compte par là de quelques-unes des difficultés toutes spéciales que présente l’étude de la tradition chrétienne pour qui ne veut pas s’en tenir à de simples apparences plus ou moins superficielles.

Bien entendu, tout cela ne veut nullement dire qu’il n’y ait pas de raisons pour que le Christianisme ait ce caractère exceptionnel d’être une tradition sans langue sacrée ; il doit au contraire y en avoir très certainement, mais il faut reconnaître qu’elles n’apparaissent pas clairement à première vue, et sans doute faudrait-il, pour parvenir à les dégager, un travail considérable que nous ne pouvons songer à entreprendre ; du reste, presque tout ce qui touche aux origines du Christianisme et à ses premiers temps est malheureusement enveloppé de bien des obscurités. On pourrait aussi se demander s’il n’y a pas quelque rapport entre ce caractère et un autre qui n’est guère moins singulier : c’est que le Christianisme ne possède pas non plus l’équivalent de la partie proprement « légale » des autres traditions ; cela est tellement vrai que, pour y suppléer, il a dû adapter à son usage l’ancien droit romain, en y faisant d’ailleurs des adjonctions, mais qui, pour lui être propres, n’ont pas davantage leur source dans les Écritures mêmes¹². En rapprochant ces deux faits d’une part, et en se souvenant d’autre part que, comme nous l’avons fait remarquer en d’autres occasions, certains rites chrétiens apparaissent en quelque sorte comme une « extériorisation » de rites initiatiques, on pourrait même se demander si le Christianisme originel n’était pas en réalité quelque chose de très différent de tout ce qu’on en peut penser actuellement ; sinon quant à la doctrine elle-même¹³, du moins quant aux fins en vue desquelles il était constitué¹⁴. Nous n’avons voulu ici, pour notre part, que poser simplement ces questions, auxquelles nous ne prétendrons certes pas donner une réponse ; mais, étant donné l’intérêt qu’elles présentent manifestement sous plus d’un rapport, il serait fort à souhaiter que quelqu’un qui aurait à sa disposition le temps et les moyens de faire les recherches nécessaires à cet égard puisse, un jour ou l’autre, apporter là-dessus quelques éclaircissements.

1. Les « racines des plantes », dans le n° de septembre 1946 des Études Traditionnelles.⁠ ↑
2. Cela importe même d’autant plus que nous avons vu un orientaliste qualifier de « langue liturgique » l’arabe, qui est en réalité une langue sacrée, avec l’intention dissimulée, mais pourtant assez claire pour qui sait comprendre, de déprécier la tradition islamique ; et ceci n’est pas sans rapport avec le fait que ce même orientaliste a mené dans les pays de langue arabe, d’ailleurs sans succès, une véritable campagne pour l’adoption de l’écriture en caractères latins.⁠ ↑
3. Nous préférons dire ici « langue fixée » plutôt que « langue morte » comme on a l’habitude de le faire, car, tant qu’une langue est employée à des usages rituels, on ne peut dire, au point de vue traditionnel, qu’elle soit réellement morte.⁠ ↑
4. Nous disons liturgique ou rituelle parce que le premier de ces deux mots ne s’applique proprement qu’aux formes religieuses, tandis que le second a une signification tout à fait générale et qui convient également à toutes les traditions.⁠ ↑
5. Notamment le syriaque, le copte et le vieux slave, en usage dans diverses Églises orientales.⁠ ↑
6. Il est bien entendu que nous n’avons en vue que les branches régulières et orthodoxes du Christianisme ; le Protestantisme sous toutes ses formes, ne faisant usage que des langues vulgaires, n’a plus par là même de liturgie à proprement parler.⁠ ↑
7. Le fait que nous ne connaissions pas de Livres sacrés écrits dans ces langues ne permet pas d’écarter absolument cette supposition, car il y a certainement eu dans l’antiquité bien des choses qui ne nous sont pas parvenues ; il est des questions qu’il serait assurément bien difficile de résoudre actuellement, comme par exemple, en ce qui concerne la tradition romaine, celle du véritable caractère des Livres sibyllins, ainsi que de la langue dans laquelle ils étaient rédigés.⁠ ↑
8. La version des Septante et la Vulgate.⁠ ↑
9. Cette simple remarque au sujet de la transmission orale devrait suffire à réduire à néant toutes les discussions des « critiques » sur la date prétendue des Évangiles, et elle suffirait en effet si les défenseurs du Christianisme n’étaient eux-mêmes plus ou moins affectés par l’esprit antitraditionnel du monde moderne.⁠ ↑
10. Cet état de choses n’est pas sans favoriser les attaques des « exégètes » modernistes ; même s’il existait des textes en langue sacrée, cela ne les empêcherait sans doute pas de discuter en profanes qu’ils sont, mais du moins serait-il alors plus facile, pour tous ceux qui gardent encore quelque chose de l’esprit traditionnel, de ne pas se croire obligés de tenir compte de leurs prétentions.⁠ ↑
11. Cela est particulièrement visible pour les langues sacrées où les caractères ont une valeur numérique ou proprement hiéroglyphique, qui a souvent une grande importance à ce point de vue, et dont une traduction quelconque ne laisse évidemment rien subsister.⁠ ↑
12. On pourrait dire, en se servant d’un terme emprunté à la tradition islamique, que le Christianisme n’a pas de shariyah ; cela est d’autant plus remarquable que, dans la filiation traditionnelle qu’on peut appeler « abrahamique », il se situe entre le Judaïsme et l’Islamisme, qui ont au contraire l’un et l’autre une shariyah fort développée.⁠ ↑
13. Ou, peut-être faudrait-il plutôt dire, à la partie de la doctrine qui est demeurée généralement connue jusqu’à nos jours ; celle-là n’a certainement pas changé, mais il se peut qu’en outre il y ait eu d’autres enseignements, et certaines allusions des Pères de l’Église ne semblent même guère pouvoir se comprendre autrement ; les efforts faits par les modernes pour amoindrir la portée de ces allusions ne prouvent en somme que les limitations de leur propre mentalité.⁠ ↑
14. L’étude de ces questions amènerait aussi à soulever celle des rapports du Christianisme primitif avec l’Essénianisme, qui est d’ailleurs assez mal connu, mais dont on sait tout au moins qu’il constituait une organisation ésotérique rattachée au Judaïsme ; on a dit là-dessus bien des choses fantaisistes, mais c’est encore là un point qui mériterait d’être examiné sérieusement.⁠ ↑

О священных языках^А

Некоторое время назад¹ мы уже отмечали, между прочим, что в распоряжении западного мира нет никакого другого священного языка, кроме древнееврейского; по правде сказать, это довольно странный факт, требующий некоторых размышлений. И даже если не претендовать на разрешение различных вопросов, возникающих в этой связи, явление представляет определенный интерес. Ясно, что если древнееврейский может играть такую роль на Западе то это в силу прямой связи, существующей между иудейской и христианской традициями и включения еврейского Священного Писания в священные книги самого христианства. Однако можно задаться вопросом, как случилось, что последнее не имеет никакого собственно ему принадлежащего священного языка, ибо здесь его случай предстает поистине исключительным в ряду других традиций.

В этой связи важно, прежде всего, не смешивать священные языки с языками всего лишь литургическими²; чтобы какой-либо язык мог выполнять эту последнюю роль, ему достаточно, в конечном счете, быть «фиксированным», неподвластным постоянным изменениям, которые неизбежно претерпевают языки живой обиходной речи³; но священными языками являются исключительно те, на которых изложены Священные Писания различных традиций. Само собой разумеется, каждый священный язык есть в то же время, и с тем большим основанием, литургический, или ритуальный язык традиции, к которой он принадлежит⁴, но обратное не будет верным: так, греческий и латынь могут отлично, так же, как и другие древние языки⁵, играть роль литургических языков для христианства⁶, но они ни в коей мере не являются священными языками; и даже если предположить, что ранее они могли иметь такой характер⁷, то это было в исчезнувших традициях, с которыми христианство явно не имеет никакой преемственной связи.

Отсутствие священного языка в христианстве представляется ещё более поразительным, когда мы замечаем, что даже и в том, что касается еврейского Священного Писания, оригинальный текст которого существует, оно «официально» пользуется лишь греческим и латинским переводами⁸. Что же до Нового Завета, то мы знаем, что его текст известен лишь на греческом и что именно на основе последнего были сделаны все остальные переводы, даже на древнееврейский и сирийский; и всё же, по меньшей мере, в отношении Евангелий, нельзя допустить, что это их подлинный язык, то есть, хотим мы сказать, тот язык, на котором были произнесены сами слова Христа. Возможно, однако, что они действительно никогда не были записаны иначе, как на греческом, будучи первоначально передаваемы устно на языке оригинала⁹; но тогда можно задаться вопросом, почему письменная фиксация, когда она произошла, не совершилась на том же самом языке; и это вопрос, на который и впрямь было бы затруднительно ответить. Как бы то ни было, нельзя отрицать, что это привело к некоторым затруднениям, так как один лишь священный язык может обеспечить строгую неизменность текста Писания; переводы же неизбежно варьируются в разных языках и, кроме того, они всегда могут быть лишь приблизительными, поскольку каждый язык имеет свои собственные способы выражения, которые не могут точно соответствовать речевым оборотам других языков¹⁰. Даже тогда, когда они, насколько возможно, передают внешний и буквальный смысл, существует достаточно препятствий для проникновения в иные, более глубокие смыслы¹¹. И можно представить себе весьма специфические трудности, которые обнаруживаются при изучении христианской традиции для тех, кто не хочет оставаться на уровне более или менее поверхностных видимостей.

Разумеется, все это вовсе не означает, что не существует оснований для признания этой исключительной особенности христианства – быть традицией без священного языка; напротив, они наверняка должны быть, но следует иметь в виду, что их не очень легко различить с первого взгляда и, несомненно, для того чтобы выявить их, потребуется значительная работа, предпринять которую мы не можем и мечтать. Впрочем, почти все, что касается истоков христианства и его первых времен, к сожалению, окутано множеством неясностей. Можно было бы также задаться вопросом, не существует ли некоего соотношения между этой его особенностью и другой, не менее примечательной: тем, что христианство равным образом не обладает эквивалентом собственно «законодательной» части других традиций. Это до такой степени верно, что для восполнения недостачи оно должно было приспособить к своим нуждам древнее римское право; и хотя к нему делались добавления, но и они не имеют своего источника в самом Священном Писании¹². Сопоставляя эти два факта, с одной стороны, а с другой, помня, что, как мы это уже говорили в связи другой проблемой, некоторые христианские ритуалы представляются в каком-то смысле «экстериоризацией» инициатических ритуалов, можно было бы даже спросить себя, не было ли первоначальное христианство в действительности чем-то существенно отличным от того, чем оно является сегодня, если не по самой доктрине¹³, то, по крайней мере, по целям, для достижения которых она создавалась¹⁴. Мы, со своей стороны, хотели здесь лишь просто поставить эти вопросы, на которые, впрочем, не претендуем дать ответы, однако, учитывая интерес, который они представляют во многих отношениях, было бы очень желательно, чтобы кто-нибудь, располагающий временем и средствами для необходимых исследований в этом направлении, смог когда-нибудь привнести сюда некоторую ясность.

А. Эта работа была опубликована в книге «Очерки о христианском эзотеризме», в главе 1 «О священных языках».⁠ ↑
1. «Корни растений» в сентябрьском номере журнала «Традиционные исследования», за 1946 год.⁠ ↑
2. Это тем более важно, что мы уже видели, как один ориенталист назвал «литургическим языком» арабский, который в действительности является священным языком, – назвал со скрытым, но для понимающих достаточно ясным намерением принизить исламскую традицию. И это напрямую связано с тем фактом, что тот же самый ориенталист вел в арабоязычных странах, – впрочем, без большого успеха – подлинную кампанию за принятие латинской письменности⁠ ↑
3. Мы предпочитаем говорить здесь, скорее, о «фиксированном языке», нежели о «мёртвом языке», как это обычно делают, ибо до тех пор, пока язык используется в ритуальных целях, нельзя утверждать, с традиционной точки зрения, что он действительно мёртв.⁠ ↑
4. Мы говорим «литургический, или ритуальный» потому, что первое из этих двух слов прилагается лишь к религиозным формам, тогда как второе имеет значение всеобщее и соответствующее всем традициям.⁠ ↑
5. А именно: сирийский, коптский и старославянский, употребляемые в различных восточных Церквях.⁠ ↑
6. Само собой разумеется, мы имеет в виду лишь правильные и ортодоксальные направления христианства; протестантизм во всех его разновидностях пользовался лишь разговорными языками и в силу этого даже не имеет литургии в собственном смысле слова.⁠ ↑
7. Тот факт, что нам неизвестны священные Книги, написанные на этих языках, не позволяет абсолютно снять такое предположение, так как в древности, несомненно, существовали явления, не дошедшие до нас. Есть вопросы, которые, безусловно, затруднительно разрешить сегодня, как, например, вопросы, касающиеся римской традиции, подлинной природы Сивиллиных книг и языка, на котором они были составлены.⁠ ↑
8. Версии Септуагинты и Вульгаты.⁠ ↑
9. Этого простого соображения по поводу устной передачи довольно было бы для того, чтобы свести к нулю все дискуссии «критиков» относительно предполагаемой датировки Евангелий, и его действительно было бы достаточно, если бы защитники христианства сами не находились в той или иной мере под влиянием антитрадиционного духа современного мира.⁠ ↑
10. Такое положение вещей не может не поощрять нападки модернистских «экзегетов»; даже если бы существовали тексты на священном языке, несомненно, это не помешало бы им рассуждать как профанам, каковыми они являются; но тогда, по крайней мере, тем, кто ещё сохранил нечто от традиционного духа, было бы легче не считать себя обязанными обращать внимание на их претензии.⁠ ↑
11. Это особенно очевидно в священных языках, где буквы имеют числовое либо же собственно иероглифическое значение, которое часто очень важно с этой точки зрения и от которого любой перевод, разумеется, не оставляет ничего.⁠ ↑
12. Можно было бы сказать, пользуясь термином, позаимствованным из исламской традиции, что христианство не имеет шариата; это тем более примечательно, что в традиционной филиации, которую можно назвать «авраамической», оно размещается между иудаизмом и исламом, которые, напротив, имеют очень развитый шариат.⁠ ↑
13. Или, следовало бы скорее сказать, по той части доктрины, которая сохранилась и общеизвестна до наших дней; последняя наверняка не изменилась, но возможно, что помимо неё имелись другие учения, и некоторые аллюзии Отцов Церкви, похоже, не могут быть поняты иначе. Усилия, прилагаемые современными людьми для умаления значения этих аллюзий, в конечном счете, доказывают лишь ограниченность их собственного разумения.⁠ ↑
14. Изучение этих вопросов заставило бы также поднять проблему соотношения раннего христианства с сектой иссеев, которая, впрочем, достаточно плохо известна, но о которой мы, по крайней мере, знаем, что она представляла собой эзотерическую организацию, связанную с иудаизмом; о ней рассказывается много фантастического, но это ещё один момент, который заслуживал бы серьезного изучения.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

À propos des langues sacrées

О священных языкахА

Поиск

Предложить правку

О священных языках^А