Символизм мостаА1
Хотя по различным поводам мы уже говорили о символизме моста, всё же добавим к сказанному ещё несколько соображений в связи с исследованием Доньи Луизы Кумарасвами по этой теме,2 в котором она, в частности, настаивает на одном моменте, показывающем тесную связь этого символизма с доктриной сутратмы. Речь идёт о первоначальном смысле слова сету, которое есть самое древнее из различных санскритских понятий, обозначающих мост, и единственное, которое встречается в Ригведе. Это слово, производное от корня си, «связывать», собственно, и означает «связь»; и в самом деле, мост, переброшенный через реку, есть именно то, что связывает один берег с другим, но, помимо этой ремарки самого общего порядка, в том, что подразумевается под этим термином, есть нечто гораздо более определённое. Нужно представить себе мост первоначально построенным из жердей, что является его самой ортодоксальной естественной моделью, или как веревку, закрепленную таким же образом, как эти жерди, например, на деревьях, растущих по обоим берегам, которые, таким образом, действительно оказываются «привязанными» друг к другу этой веревкой. Поскольку два берега символически олицетворяют два различных состояния существа, ясно, что веревка здесь есть то же самое, что и «нить», соединяющая эти состояния между собой, т. е. сама сутратма. Характер такой связи, одновременно очень тонкой и прочной, есть также адекватный образ её духовной природы; и вот почему мост, который уподобляется также и лучу света, в традициях часто описывается как столь же тонкий, что и лезвие меча; или если он сделан из дерева, как состоящий из одной перекладины или одного единственного ствола дерева.3
Эта узость выявляет опасность данного пути, впрочем, единственно возможного. Не всем удается успешно пройти по нему, и уж вовсе немногие преодолеют его – без посторонней помощи, своими усилиями.4 Ибо всегда есть определённая опасность при переходе от одного состояния к другому; но это прежде всего относится к двойному, «благотворному» и «злотворному», значению, которым обладает мост, как и многие другие символы, и к которому мы вскоре вернемся. Два мира, олицетворяемые двумя берегами, суть, в самом общем смысле, небо и земля, которые были едины изначально и которые были разделены уже самим фактом проявления, чья область вся целиком уподобляется тогда реке или морю, простирающемуся между ними.5 Мост, стало быть, в точности эквивалентен осевому столбу, соединяющему небо и землю, вместе с тем сохраняя их раздельность; и в силу именно этого значения он, в сущности, должен рассматриваться как вертикаль,6 подобно всем другим символам «оси мира» – например, оси «космической колесницы», где так как два колеса последней сходным образом олицетворяют небо и землю;7 отсюда же равным образом следует фундаментальное тождество символизма моста и символизма лестницы, о котором мы говорили в другой связи.8 Таким образом, переход моста, в конечном счете, есть не что иное, как прохождение оси, которая на самом деле только и соединяет различные состояния между собой. Берег, от которого отправляются, в действительности есть этот мир, то есть состояние, в котором в настоящий момент находится нацеленное на переход существо; а берег, к которому оно стремиться через другие состояния проявленности, есть мир изначальный. Один из берегов есть область смерти, где все подвластно изменениям, а другой – область бессмертия.9
Мы только что напомнили, что ось одновременно соединяет и разделяет небо и землю; точно так же, если мост есть действительно путь, соединяющий два берега и позволяющий перейти с одного на другой, он, однако, может быть также, в некотором роде, и препятствием, помещенным между ними, а это возвращает нас к его «опасному» характеру. Впрочем, это подразумевается также и в значении слова setu, согласно которому это связь в том двойном смысле, в котором её можно понимать: с одной стороны, это то, что соединяет вещи между собой, с другой – путы, схватывающие существо. Веревка равным образом может служить этим двум целям, и мост также является в том или другом аспекте, т. е. в конечном счете, как «благотворный» или «злотворный», в зависимости от того, удастся ли человеку его преодолеть. Можно заметить, что двойной символический смысл моста проистекает ещё и из того факта, что он может быть перейден в двух противоположных направлениях, тогда как это следует сделать только в одном, том, которое ведет с этого берега к «другому»; всякое же возвращение назад есть опасность, которой следует избегать,10 (за исключением единственного случая) существа, которое, уже освободившись от обусловленного существования, может отныне «свободно двигаться» сквозь все миры и для которого такое возвращение назад есть, кстати сказать, не более чем чисто иллюзорная видимость. В любом другом случае, часть моста, которая уже пройдена, должна неизбежно «теряться из виду», как если бы она более не существовала точно так же, как символическая лестница всегда считается имеющей своё основание в той самой области, в которой находится поднимающееся по ней существо. Её нижняя часть исчезает для него по мере того, как совершается его восхождение.11 Пока человек не достиг принципиального мира, откуда он сможет вновь спуститься в проявленность, никак не подвергаясь её воздействию, его реализация может действительно происходить только как восхождение; и для того, кто связал бы себя с путём как таковым, принимая таким образом средство за цель, этот путь подлинно стал бы препятствием, вместо того, чтобы действительно вести к освобождению. А последнее подразумевает постоянное разрушение уз, соединяющих его с уже пройденными стадиями, так что в конечном счете ось сожмется до единственной точки, которая заключает в себе все и которая есть центр тотального существа.
- А. Эта работа была опубликована в книге «Символы священной науки», в главе 63 «Символизм моста». ↑
- 1. Опубл. в Е.Т., янв. – фев. 1947. ↑
- 2. The Perilous Bridge of Welfare, в Harvard Journal of Asiatic Studies, авг., 1944. ↑
- 3. Напомним в связи с этим двойной смысл английского слова beam, которое обозначает одновременно и перекладину и световой луч, как мы уже указывали в другом месте («Каменщики и плотники», в Е.Т. дек., 1946). ↑
- 4. Это привилегия одних только «солнечных героев» в мифах и сказках, где фигурирует переход моста. ↑
- 5. При всяком более ограниченном приложении того же символизма речь всегда будет идти о двух состояниях, которые на определённом «отсчетном уровне» всегда будут находиться между собой в отношениях, соответствующих соотношению неба и земли. ↑
- 6. По этому поводу и в связи с только что сказанным мы напомним столь часто описанный «трюк с веревкой», в котором веревка, брошенная в воздух, остается – или кажется, что остается вертикальной, тогда как мужчина или ребенок карабкаются по ней до полного исчезновения из виду. Если даже речь идёт здесь – по крайней мере, чаще всего – только о феномене внушения, это несущественно с точки зрения, на которой мы находимся здесь; также обстоит дело и с лазанием по шесту, очень показательным воплощением того, о чем идёт речь. ↑
- 7. Госпожа Кумарасвами отмечает, что если и есть случаи, где мост описывается как имеющий форму арки, что более или менее явно отождествляет его с радугой, то они далеки от того, чтобы быть самыми распространенными в традиционном символизме. Добавим, что это даже и не обязательно противоречит концепции моста как вертикали, потому что, как мы уже сказали по поводу «цепи миров», кривая необозримой длины в каждом из своих отрезков может быть уподоблена прямой, которая всегда будет «вертикальной». В том смысле, что она всегда будет перпендикулярной к области существования, которую пересекает; кроме того, даже в этом случае, где нет тождества между мостом и радугой, последняя, тем не менее, не перестаёт в целом рассматриваться как символ союза неба и земли. ↑
- 8. См. гл. «Символизм лестницы». ↑
- 9. Ясно, что в общем символизме прохождения вод, рассматриваемом как ведущее «от смерти к бессмертию», пересечение их посредством моста или брода соответствует лишь случаям, когда такой переход совершается при движении с одного берега на другой. За исключением тех, где он описывается либо как подъем по течению к истокам, либо, напротив, как спуск по течению к морю, и тех, где путешествие по необходимости должно совершаться иными способами, например, в соответствии с символизмом мореплавания, который, впрочем, приложим ко всем случаям (См. гл. «Прохождение вод»). ↑
- 10. Отсюда намеки, очень часто встречающиеся в мифах и легендах любого происхождения, на опасность оборачивания в пути и «взгляда назад». ↑
- 11. Здесь имеет место как бы «растворение» оси существом, которое проходит по ней, как мы уже объясняли в Великой триаде, и мы отсылаем читателя к этому произведению также и в связи с ещё несколькими, смежными пунктами – в частности с тем, что касается отождествления этого существа с самой осью, каким бы символом ни олицетворялась последняя, а также следовательно и в связи с его отождествлением с мостом, что придает подлинный смысл функции «понтифика». На указанные обстоятельства помимо иных традиционных формул вполне определенно намекает фраза из кельтского Mabinogion, процитированная госпожой Кумарасвами в эпиграфе: «тот, кто хочет соделаться Главою должен быть Мостом». ↑