«Lapsit exillis» - Минский корпус Рене Генона

“Lapsit exillis”¹

En parlant du symbolisme de la « pierre angulaire », nous avons eu l’occasion de mentionner incidemment le lapsit exillis de Wolfram d’Eschenbach ; il peut être intéressant de revenir plus particulièrement sur cette question, en raison des multiples rapprochements auxquels elle donne lieu. Sous sa forme étrange², cette expression énigmatique peut renfermer plus d’une signification : c’est certainement, avant tout, une sorte de contraction phonétique de lapis lapsus ex cœlis, la « pierre tombée des cieux » ; en outre, cette pierre, en raison même de son origine, est comme « en exil » dans le séjour terrestre³, d’où elle doit d’ailleurs, suivant diverses traditions concernant cette même pierre ou ses équivalents, remonter finalement aux cieux⁴. En ce qui concerne le symbolisme du Graal, il importe de remarquer que, bien qu’il soit le plus habituellement décrit comme un vase et que ce soit là sa forme la plus connue, il l’est aussi parfois comme une pierre, ce qui est notamment le cas chez Wolfram d’Eschenbach ; il peut d’ailleurs être en même temps l’un et l’autre, puisque le vase est dit avoir été taillé dans une pierre précieuse qui, s’étant détachée du front de Lucifer lors de sa chute, est également « tombée des cieux⁵ ».

D’autre part, ce qui semble encore augmenter la complexité de ce symbolisme, mais qui peut en réalité donner la « clef » de certaines connexions, c’est ceci : comme nous l’avons déjà expliqué ailleurs, si le Graal est un vase (grasale), il est aussi un livre (gradale ou graduale) ; et, dans certaines versions de la légende, il s’agit à cet égard, non pas précisément d’un livre proprement dit, mais d’une inscription tracée sur la coupe par un ange ou par le Christ lui-même. Or, des inscriptions, d’origine pareillement « non humaine », apparaissaient aussi en certaines circonstances sur le lapsit exillis⁶ ; celui-ci était donc une « pierre parlante », c’est-à-dire, si l’on veut, une « pierre oraculaire », car, si une pierre peut « parler » en rendant des sons, elle le peut tout aussi bien (comme l’écaille de la tortue dans la tradition extrême-orientale) au moyen de caractères ou de figures se montrant à sa surface. Maintenant, ce qu’il y a aussi de très remarquable à ce point de vue, c’est que la tradition biblique fait mention d’une « coupe oraculaire », celle de Joseph⁷, qui pourrait, sous ce rapport tout au moins, être regardée comme une des formes du Graal lui-même ; et, chose curieuse, il se trouve que c’est précisément un autre Joseph, Joseph d’Arimathie, qui est dit être devenu le possesseur ou le gardien du Graal et l’avoir apporté d’Orient en Bretagne ; il est étonnant qu’on semble n’avoir jamais prêté attention à ces « coïncidences », pourtant assez significatives⁸.

Pour en revenir au lapsit exillis, nous signalerons que certains l’ont rapproché de la Lia Fail ou « pierre de la destinée » ; en effet, celle-ci était aussi une « pierre parlante », et, en outre, elle pouvait être en quelque façon une « pierre venue des cieux », puisque, suivant la légende irlandaise, les Tuatha de Danann l’auraient apportée avec eux de leur premier séjour, auquel est attribué un caractère « céleste » ou tout au moins « paradisiaque ». On sait que cette Lia Fail était la pierre du sacre des anciens rois d’Irlande, et qu’elle est devenue par la suite celle des rois d’Angleterre, ayant été, suivant l’opinion la plus communément admise, apportée par Édouard I^er à l’abbaye de Westminster ; mais ce qui peut paraître au moins singulier, c’est que, d’un autre côté, cette même pierre est identifiée à celle que Jacob consacra à Béthel⁹. Ce n’est pas tout : cette dernière, d’après la tradition hébraïque, semblerait avoir été aussi celle qui suivait les Israélites dans le désert et d’où sortait l’eau dont ils buvaient¹⁰, et qui, selon l’interprétation de saint Paul, n’était autre que le Christ lui-même¹¹ ; elle serait devenue ensuite la pierre shethiyah ou « fondamentale », placée dans le Temple de Jérusalem au-dessous de l’emplacement de l’arche d’alliance¹², et marquant ainsi symboliquement le « centre du monde », comme le marquait également, dans une autre forme traditionnelle, l’Omphalos de Delphes¹³ ; et, dès lors que ces identifications sont évidemment symboliques, on peut assurément dire que, en tout cela, c’est bien toujours d’une seule et même pierre qu’il s’agit en effet.

Il faut bien remarquer cependant, en ce qui concerne le symbolisme « constructif », que la pierre fondamentale dont il vient d’être question en dernier lieu ne doit aucunement être confondue avec la « pierre angulaire », puisque celle-ci est le couronnement de l’édifice, tandis que l’autre se situe au centre de sa base¹⁴ ; et, étant ainsi placée au centre, elle diffère également de la « pierre de fondation » entendue au sens ordinaire de cette expression, celle-ci occupant un des angles de la même base. Nous avons dit qu’il y avait, dans les pierres de base des quatre angles, comme un reflet et une participation de la véritable « pierre angulaire » ou « pierre du sommet » ; ici, on peut bien parler encore de reflet, mais il s’agit d’une relation plus directe que dans le cas précédent, puisque la « pierre du sommet » et la « pierre fondamentale » en question sont situées sur une même verticale, de telle sorte que celle-ci est comme la projection horizontale de celle-là sur le plan de la base¹⁵ ; on pourrait dire que cette « pierre fondamentale » synthétise en elle, tout en demeurant dans le même plan, les aspects partiels représentés par les pierres des quatre angles (ce caractère partiel étant exprimé par l’obliquité des lignes qui les joignent au sommet de l’édifice). En fait, la « pierre fondamentale » du centre et la « pierre angulaire » sont respectivement la base et le sommet du pilier axial, que celui-ci soit figuré visiblement ou qu’il ait seulement une existence « idéale » ; dans ce dernier cas, cette « pierre fondamentale » peut être une pierre de foyer ou une pierre d’autel (ce qui est d’ailleurs la même chose en principe), qui, de toute façon, correspond en quelque sorte au « cœur » même de l’édifice.

Nous avons dit, à propos de la « pierre angulaire », qu’elle représente la « pierre descendue du ciel », et nous avons vu maintenant que le lapsit exillis est plus proprement la « pierre tombée du ciel », ce qui peut d’ailleurs être encore mis en rapport avec la « pierre que les constructeurs avaient rejetée », si l’on considère, au point de vue cosmique, ces « constructeurs » comme étant les Anges ou les Dêvas¹⁶ ; mais, toute « descente » n’étant pas forcément une « chute »¹⁷, il y a lieu de faire une certaine différence entre les deux expressions. En tout cas, l’idée d’une « chute » ne saurait plus aucunement s’appliquer lorsque la « pierre angulaire » occupe sa position définitive au sommet¹⁸ ; on peut encore parler d’une « descente » si l’on rapporte l’édifice à un ensemble plus étendu (ceci correspondant, comme nous l’avons dit, au fait que la pierre ne peut être placée que par le haut), mais, si l’on considère seulement cet édifice en lui-même et le symbolisme de ses différentes parties, cette position elle-même peut être dite « céleste », puisque la base et le toit correspondent respectivement, quant à leur « modèle cosmique », à la terre et au ciel¹⁹. Maintenant, il faut encore ajouter, et c’est sur cette remarque que nous terminerons, que tout ce qui est situé sur l’axe, à divers niveaux, peut être regardé, d’une certaine façon, comme représentant des situations différentes d’une seule et même chose, situations qui sont elles-mêmes en rapport avec différentes conditions d’un être ou d’un monde, suivant qu’on se place au point de vue « microcosmique » ou au point de vue « macrocosmique » ; et, à cet égard, nous indiquerons seulement, à titre d’application à l’être humain, que les relations de la « pierre fondamentale » du centre et de la « pierre angulaire » du sommet ne sont pas sans présenter un certain rapport avec ce que nous avons dit ailleurs des « localisations » différentes du luz ou du « noyau d’immortalité²⁰ ».

1. Publié dans É. T., août 1946.⁠ ↑
2. A. E. Waite, dans son ouvrage sur The Holy Grail, donne les variantes lapis exilis et lapis exillix, car il semble que l’orthographe diffère suivant les manuscrits ; et il signale aussi que, d’après le Rosarium Philosophorium citant Arnaud de Villeneuve, lapis exilis était chez les alchimistes une des désignations de la « pierre philosophale », ce qui est naturellement à rapprocher des considérations que nous avons indiquées à la fin de la même étude.⁠ ↑
3. Lapis exilii ou lapis exsulis, suivant les interprétations suggérées par Waite comme possibles à cet égard.⁠ ↑
4. Nous ne pensons pas qu’il y ait lieu de tenir grand compte du mot latin exilis pris littéralement au sens de « mince » ou « ténu », à moins peut-être qu’on ne veuille y attacher une certaine idée de « subtilité ».⁠ ↑
5. Sur le symbolisme du Graal, voir Le Roi du Monde, ch. V. – Nous rappellerons encore à ce propos le symbole de l’Estoile Internelle, dans lequel la coupe et la pierre précieuse se trouvent réunies, tout en étant dans ce cas distinctes l’une de l’autre.⁠ ↑
6. Comme sur la « pierre noire » d’Ourga, qui devait être, de même que toutes les « pierres noires » jouant un rôle dans différentes traditions, un aérolithe, c’est-à-dire encore une « pierre tombée des cieux » (voir Le Roi du Monde, ch. I).⁠ ↑
7. Genèse, XLIV, 5.⁠ ↑
8. La « coupe oraculaire » est en quelque sorte le prototype des « miroirs magiques », et nous devons faire à ce propos une remarque importante : c’est que l’interprétation purement « magique », qui réduit les symboles à n’avoir plus qu’un caractère « divinatoire » ou « talismanique » suivant les cas, marque une certaine étape dans la dégénérescence de ces symboles, ou plutôt de la façon dont ils sont compris, étape d’ailleurs moins avancée, puisqu’elle se réfère malgré tout à une science traditionnelle, que la déviation toute profane qui ne leur attribue qu’une valeur simplement « esthétique » ; il convient d’ajouter, du reste, que ce n’est souvent que sous le couvert de cette interprétation « magique » que certains symboles peuvent être conservés et transmis à l’état de survivances « folkloriques », ce qui montre qu’elle a aussi son utilité. – Notons encore, au sujet de la « coupe divinatoire », que la vision de toutes choses comme présentes, si on l’entend dans son véritable sens (le seul auquel puisse être attachée l’« infaillibilité » dont il est expressément question dans les cas de Joseph), est en relation manifeste avec le symbolisme du « troisième œil », donc aussi de la pierre tombée du front de Lucifer où elle tenait la place de celui-ci ; c’est d’ailleurs également par sa chute que l’homme lui-même a perdu le « troisième œil », c’est-à-dire le « sens de l’éternité », que le Graal restitue à celui qui parvient à la conquérir.⁠ ↑
9. Cf. Le Roi du Monde, ch. IX.⁠ ↑
10. Exode, XVII, 5. – Le breuvage donné par cette pierre doit être rapproché de la nourriture fournie par le Graal considéré comme « vase d’abondance ».⁠ ↑
11. I Corinthiens, X, 4. – On remarquera le rapport qui existe entre l’onction de la pierre par Jacob, celle des rois à leur sacre, et le caractère du Christ ou du Messie, qui est proprement l’« Oint » par excellence.⁠ ↑
12. Dans le symbolisme des Sephiroth, cette « pierre fondamentale » se rapporte à Iesod ; la « pierre angulaire », sur laquelle nous allons revenir tout à l’heure, se rapporte à Kether.⁠ ↑
13. Cf. encore Le Roi du Monde, ch. IX. – L’Omphalos était d’ailleurs un « bétyle », désignation identique à Beith-El ou « maison de Dieu ».⁠ ↑
14. La situation de cette « pierre fondamentale » n’étant pas angulaire, elle ne peut pas, sous ce rapport tout au moins, donner lieu à une confusion, et c’est pourquoi nous n’avons pas eu à en parler à propos de la « pierre angulaire ».⁠ ↑
15. Ceci correspond à ce que nous avons déjà indiqué au sujet de la projection horizontale de la pyramide, dont le sommet se projette au point de rencontre des diagonales du carré de base, c’est-à-dire au centre même de ce carré. Dans la maçonnerie opérative, l’emplacement d’un édifice était déterminé, avant d’en entreprendre la construction, par ce qu’on appelle la « méthode des cinq points », consistant à fixer d’abord les quatre angles, où devaient être posées les quatre premières pierres, puis le centre, c’est-à-dire, la base étant normalement carrée ou rectangulaire, le point de rencontre de ses diagonales ; les piquets qui marquaient ces cinq points étaient appelés landmarks, et c’est sans doute là le sens premier et originel de ce terme maçonnique.⁠ ↑
16. Ceux-ci doivent être regardés comme travaillant sous la direction de Vishwakarma, qui est, ainsi que nous l’avons déjà expliqué en d’autres occasions, la même chose que le « Grand Architecte de l’Univers » (cf. notamment Le Règne de la quantité et les signes des temps, ch. III).⁠ ↑
17. Il va de soi que cette remarque s’applique avant tout à la « descente » de l’Avatâra, bien que la présence de celui-ci dans le monde terrestre puisse être aussi comme un « exil », mais seulement suivant les apparences extérieures.⁠ ↑
18. Elle le pourrait seulement quand, avant sa mise en place, on considérait cette même pierre dans son état de « réjection ».⁠ ↑
19. Voir Le symbolisme du dôme et aussi La Grande Triade, ch. XIV.⁠ ↑
20. Voir Aperçus sur l’initiation, ch. XLVIII. – Ce rapport avec le luz est d’ailleurs suggéré nettement par les rapprochements que nous avons indiqués plus haut avec Béthel et avec le « troisième œil » (voir à ce sujet Le Roi du Monde, ch. VII).⁠ ↑

«Lapsit exillis»^А¹

Говоря о символизме «краеугольного камня», мы имели случай упомянуть мимоходом lapsit exillis Вольфрама Эшенбаха; может быть, не безынтересно вернуться более конкретно к этому вопросу, в силу многообразных сближений, для которых он дает основание. В своей странной форме² это загадочное выражение может иметь не одно значение: это, несомненно и прежде всего, своего рода фонетически сжатие lapis lapsus ex cœlis, «камень, упавший с небес»; кроме того, этот камень, в силу самого своего происхождения, есть своего рода «изгнанник» в своем земном пребывании,³ откуда, впрочем, согласно различным традициям, касающимся этого же камня или его эквивалентов, он должен, в конечном счете, подняться на небеса.⁴ Что же касается символизма Грааля, то важно отметить, что хотя чаще всего он описывается в форме чаши и что именно такова его наиболее известная форма, иногда он также является и камнем, и это как раз имеет место в случае Вольфрама Эшенбаха. Впрочем, он может одновременно являться тем и другим, потому что чаша, как сообщается, была выточена из драгоценного камня, который, выпав при падении Люцифера из его лба, равным образом есть «упавший с небес».⁵

А вот что, с другой стороны, похоже, ещё увеличивает сложность этого символизма, но что реально может дать «ключ» к некоторым взаимосвязям: как мы уже объяснили ранее, если Грааль является сосудом (grasale), то он также есть и книга (gradale или graduale); и в некоторых вариантах легенды речь идёт здесь не буквально о книге в собственном смысле слова, но о надписи, начертанной на чаше ангелом или самим Христом. При этом надписи происхождения, по всей видимости, «нечеловеческого», в известных обстоятельствах появляются также и на lapsit exillis:⁶ последний, стало быть, является «говорящим камнем», т. е., если угодно, «оракульной чашей», потому что, если камень может «говорить», издавая звуки, то он может делать то же самое (как щит черепахи в дальневосточной традиции) и посредством букв или изображений, появляющихся на его поверхности. Самое же примечательное с этой точки зрения есть то, что библейская традиция упоминает об «оракульной чаше», чаше Иосифа,⁷ которая могла бы – по крайней мере, в этом отношении – рассматриваться как одна из форм самого Грааля. И, любопытная вещь, оказывается так, что именно другой Иосиф, Иосиф Аримафейский считается обладателем или хранителей Грааля, перенесшим его с востока в Британию. Удивительно, что, похоже, этим «совпадениям», к слову, достаточно знаменательным, никогда не уделялось внимания.⁸

Вновь возвращаясь отсюда к lapsit exillis, мы отметим, что некоторые сближали его с lia fail, или «камнем судьбы», действительно, последний также является «говорящим камнем», и, сверх того, он мог быть в некотором роде и «камнем, пришедшим с небес». Потому что, согласно ирландской легенде, tuatha de danann будто бы принесли его с собой из места своего первоначального пребывания, которому приписывается характер «небесный» или, по меньшей мере, «райский». Известно, что lia fail был священным камнем древних королей Ирландии, а затем стал таковым же для королей Англии, будучи, согласно всеобще распространенному мнению, принесен Эдуардом I в Вестминстерское аббатство. Но что может показаться, по меньшей мере, странным, так это то, что с другой стороны этот же камень отождествляется с тем, который Иаков освятил в Вефиле.⁹ Это не все: последний, согласно еврейской традиции, как представляется, был тем же самым, который сопровождал израильтян в пустыне и источал воду, которую они пили¹⁰ и которая, согласно истолкованию ап. Павла, была ничем иным, как самим Христом.¹¹ Он будто бы стал потом камнем shethiyah, или «основополагающим камнем», помещенным в Иерусалимском Храме под местонахождением Ковчега Завета¹² и таким образом, символически отмечающим «центр мира», как подобным же образом отмечал его, в другой традиционной форме, омфалос в Дельфах.¹³ И поскольку все эти идентификации, очевидно, символичны, то можно уверенно сказать, что во всем этом в действительности речь всегда идёт об одном и том же камне.

Нужно, однако, отметить (применительно к «строительному» символизму), что основополагающий камень, о котором только что шла речь, никоим образом не следует смешивать с «угловым камнем», потому что последний является увенчанием здания, тогда как другой кладется в центр его основания.¹⁴ И, таким образом, будучи помещен в центр, он равным образом отличается от «закладного камня», понимаемого в обычном смысле этого выражения, поскольку последний занимает один из углов того же основания. Мы уже сказали, что в закладных камнях четырёх углов основания есть как бы отражение и присутствие подлинного «углового камня» или «камня вершины». И здесь также можно говорить об отражении, но речь идёт о более прямой связи, нежели в предыдущем случае, потому что «камень вершины» и «основополагающий камень» располагаются на одной и той же вертикали, так, что последний оказывается как бы горизонтальной проекцией первого на план основания.¹⁵ Можно было бы сказать, что этот «основополагающий камень», оставаясь на той же плоскости, синтезирует в себе частные аспекты, олицетворяемые камнями четырёх углов (этот частный или частичный характер находит выражение в наклонном характере линий, которыми они соединяются с вершиной здания). В действительности, «основополагающий камень» центра и «угловой камень» являются, соответственно, основанием и вершиной осевого столпа, вне зависимости от того воплощен ли последний видимым образом или лишь подразумевается «идеально». В последнем случае этот «основополагающий камень» может быть камнем очага или камнем алтаря (что в принципе одно и то же), который, во всяком случае, некоторым образом, соответствует самому «сердцу» здания.

Мы уже сказали по поводу «углового камня», что он олицетворяет «камень, снизошедший с неба», и мы видели теперь, что lapsit exillis более точно является «камнем, упавшим с неба». Это, впрочем, может ещё и быть увязано с «камнем, который отбросили строители», если, с точки зрения космической, рассматривать этих «строителей» как ангелов или дэвов;¹⁶ но поскольку «спуск» вовсе необязательно является «падением»,¹⁷ то уместно проводить определённое различие между этими двумя выражениями. В любом случае, идея «падения» полностью утрачивает актуальность, когда «краеугольный камень» занимает своё окончательное положение на вершине.¹⁸ Кроме того вести речь о «спуске» будет правомочно, если под зданием имеется в виду обширный ансамбль (что соотносится, как мы уже говорили, с тем фактом, что камень может быть помещен лишь сверху); но если рассматривать лишь само здание как таковое и символизм его различных частей, само это положение может быть названо «небесным», потому что основание и кровля соотносятся (в том, что касается их «космической модели») с землей и небом.¹⁹ Теперь же следует ещё добавить (и на этой ремарке мы закончим), что все расположенное на оси, на различных её уровнях, может, некоторым образом, рассматриваться как олицетворение различных положений одной и той же вещи. Положений, которые сами по себе находятся в связи с различными условиями какого-либо существа или мира, в зависимости от выбранной «микрокосмической» или «макрокосмической» точки зрения. И здесь мы укажем только, в порядке применения этого символизма к человеческому существу, что соотношение «основополагающего камня» центра и «углового камня» вершины являет некоторое сходство с тем, что мы уже говорили в других местах о различных «локализациях» луза, или «ядра бессмертия».²⁰

А. Эта работа была опубликована в книге «Символы священной науки» в главе 44. «Lapsit exillis».⁠ ↑
1. Опубл. в Е.Т., авг. 1946.⁠ ↑
2. А.Е. Уайт в своей работе The Holy Graal приводит варианты lapis exilis и lapis exillix, так как кажется, орфография меняется в зависимости от рукописи. Он отмечает также, что согласно Rosarium Philosophorium, цитирующему Арно де Вилленев, lapis exilis был у алхимиков одним из обозначений «философского камня», что, естественно, соотносится с соображениями, высказанными нами в конце главы.⁠ ↑
3. Lapis exilii или lapis exulis, согласно интерпретациям, предложенным г-ном Уайтом представляются допустимыми в данном контексте.⁠ ↑
4. Мы не думаем, что уместно слишком принимать во внимание латинское слово exilis, понимаемое в его буквальном смысле как «узкий» или «едва различимый», если только не стремятся соединить с ним некую идею «утонченности».⁠ ↑
5. О символизме Грааля см. «Царь Мира», гл. V – Напомним ещё, в этой связи о символе Внутренней звезды, в котором чаша и драгоценный камень образуют единое целое, всё же оставаясь и в этом случае отделенными друг от друга.⁠ ↑
6. Как на «чёрном камне» Урги, который, как и все «чёрные камни» игравшие роли в различных традициях, должен был быть аэролитом, т. е. опять-таки «камнем, упавшим с неба» (см. «Царь Мира», гл. I).⁠ ↑
7. Быт. 44:5.⁠ ↑
8. «Оракульная чаша» является, в некотором роде, прототипом «магических зеркал», и в связи с этим мы должны сделать важное замечание, а именно: чисто «магическая» интерпретация, сводящая символы, в зависимости от случая, к их сугубо «гадательным» или «талисманным» аспектам, знаменует определенный этап в дегенерации этих символов, или, скорее, способа их понимания. Этап, впрочем, ещё не столь продвинутый, как чисто светское отклонение, признающее за символами просто-напросто «эстетическую» ценность: вопреки всему, он ещё соотносится с традиционной наукой. Следует добавить, впрочем, что зачастую именно под покровом этой «магической» интерпретации некоторые символы могли быть сохранены и переданы на уровне «фольклорных» пережитков, а это говорит о том, что и она также имеет свою полезность. Отметим ещё, по поводу «гадательной чаши», что видение всех вещей как присутствующих в настоящем, если понимать его в подлинном смысле (единственном, к которому может относиться «непогрешимость, а именно о ней явно идёт речь в случае Иосифа) находится в очевидной связи с символизмом «третьего глаза». А следовательно, также и с символизмом камня, упавшего со лба Люцифера, где последний занимал его место. Впрочем, и сам человек вследствие падения утратил «третий глаз», т. е. «чувство вечности», которое Грааль вернет тому, кто сумеет завоевать его.⁠ ↑
9. См. «Царь Мира», гл. IX.⁠ ↑
10. Исх. 17:5. – Напиток, источаемый этим камнем, должен быть уподоблен пище, даваемой Граалем, который рассматривается как «чаша изобилия».⁠ ↑
11. 1Кор. 10:4. – Отметим связь, существующую между помазанием камня Иаковом, помазанием королей при их венчании на царство и образом Христа или Мессии, который есть «Помазанник» в высшей степени.⁠ ↑
12. В символизме сфирот этот «основополагающий камень» соотносится с iesod; «угловой камень», к которому мы вскоре вернемся, соотносится с kether.⁠ ↑
13. См. «Царь Мира», гл. IX. Впрочем, омфалос был «вефилем», а это обозначение идентично наименованию Beith-El, или «Дом Божий».⁠ ↑
14. Поскольку положение этого «основополагающего камня» не является угловым, он не может – по крайней мере, в этом отношении – давать повод к смешению, и вот почему мы не должны говорить о нем в связи с «угловым камнем».⁠ ↑
15. Это соотносится с тем, что мы уже отмечали по поводу горизонтальной проекции пирамиды, вершина которой проецируется в точку пересечения диагоналей квадрата основания, т. е. в самый центр этого квадрата. В оперативном масонстве расположение здания ранее, чем приступить к его строительству, определялось с помощью того, что называют «методом пяти точек». Он состоит в том, чтобы вначале фиксировать четыре угла, где должны быть заложены первые камни, а потом центр – т. е., поскольку обычно основание является квадратным или прямоугольным, точку встречи его диагоналей. Вехи, которые отмечали эти пять точек, назывались landmarks; несомненно, таков первичный и исходный смысл этого масонского термина.⁠ ↑
16. Последние должны рассматриваться как работающие под руководством Вишвакармана, который, как мы это уже объясняли, есть то же, что и Великий архитектор вселенной, см. «Царство количества и знамения времени», гл. 3.⁠ ↑
17. Само собой разумеется, что эта ремарка приложима прежде всего к «спуску» аватара; хотя пребывание последнего в земном мире тоже может быть «изгнанием», но лишь по внешней видимости.⁠ ↑
18. Она будет применима лишь в том случае, когда, перед его положением на место, этот камень рассматривается в его состоянии «отброшенности».⁠ ↑
19. См. Символизм собора, а также «Великая триада», гл. XIV.⁠ ↑
20. См. «Заметки об инициации», гл. XLVIII – Эта связь с лузом, впрочем, явно подсказывается проведенными выше аналогиями с вефилем и «третьим глазом» (см. по этому вопросу «Царь Мира», гл. VII).⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

“Lapsit exillis”1

«Lapsit exillis»А1

Поиск

Предложить правку

“Lapsit exillis”¹

«Lapsit exillis»^А¹