«Народная» маскаА
Про «бессмертных» в даосизме говорится, что они сочетают в своем облике необычность и вульгарность. Сочетание этих двух аспектов мы можем обнаружить и в других случаях, особенно у маджзубов и «жонглеров», и, следовательно, у тех, кто заимствует их облик, как мы объяснили выше; и, хотя они выглядят как «безумцы», они явно демонстрируют и в какой-то степени «народный» характер. Однако эти два аспекта не обязательно связаны во всех случаях: то, что мы можем в равной степени назвать «вульгарным» или «народным» (так как эти два слова почти синонимичны в своей основе), служит лишь инициатической «маской». Иными словами, посвященные, и особенно посвященные наиболее высоких степеней, охотно смешиваются с обычными людьми вплоть до того, что ничем не отличаются от них внешне. Можно отметить, что весьма строгие и последовательные правила розенкрейцеров предписывали всегда говорить на языке и носить одежду тех людей, среди которых они жили, и в целом соответствовать их образу действий. Это можно, конечно, счесть прежде всего лишь средством остаться незамеченными среди профанов, что важно в разных отношениях, но на то есть и некоторые более глубокие причины.
Следует обратить особое внимание на то, что в таком случае всегда речь идёт о народе, а вовсе не о том, что на Западе обычно называют термином «средний класс», или о том, что ему соответствует более или менее точно в других местах; вплоть до того, что в странах исламской традиции говорят, что когда Кутб[^82Б] должен проявиться среди обычных людей, он часто принимает вид нищего или бродячего торговца. При этом именно этим самым людям (и такое сближение неслучайно) всегда может быть доверено хранение пеню эзотерического порядка, которые иначе рискуют быть просто утраченными. И хотя понять эти истины они, конечно, не в силах, но они вполне способны их более чем надежно передавать, даже если те скрыты под более или менее грубой маской. И именно таковы в целом реальное происхождение и истинный смысл всякого фольклора и особенно так называемых народных сказок. Но можно спросить: как могло случиться, чтобы в этой среде, которую некоторые охотно и пренебрежительно называют «простонародьем», элита и даже высшая её часть, которая этой среде совершенно противоположна, могли найти наилучшее убежище как для себя, так и для истин, обычным хранителем которых она является? Это выглядит каким-то парадоксом, если не сказать противоречием, но мы собираемся показать, что в действительности все обстоит иначе.
Народ, по крайней мере, пока он не подвергся «искажению», за которое он нисколько не ответственен, так как сам по себе является в высшей степени «пластичной» массой, соответствует чисто «субстанциальной» стороне того, что можно назвать социальной организацией. Народ несет в себе в силу самого факта своей «пластичности» возможности, которых лишен «средний класс». Конечно, это лишь смутные и латентные возможности, потенциальности, если хотите, но они по меньшей мере существуют и всегда способны к развитию в благоприятных условиях. Вопреки тому, что любят утверждать в наши дни, народ никогда не действует спонтанно и ничего не производит сам по себе – он является как бы «резервуаром», откуда может произойти все как наилучшее, так и наихудшее, согласно природе влияний, которым он подвергается. Что же касается «среднего класса», то по размышлению достаточно легко понять, что он характеризуется, по сути, так называемым строго ограниченным «здравым смыслом», находящим своё наиболее законченное выражение в концепции «обычной жизни», и что самые типичные произведения его ментальности – это рационализм и материализм современной эпохи. Именно это дает наиболее точную меру его возможностей, так как он порождает именно эти вещи, если ему позволяют свободно развиваться. Впрочем, мы не хотим сказать, что он совсем не подвержен влияниям, поскольку он также является «пассивным», по крайней мере относительно. Но тем не менее верно и то, что при его помощи принимают форму концепции, о которых идёт речь; следовательно, эти влияния нашли благоприятную почву, что обязательно подразумевает, что они некоторым образом отвечают его собственным склонностям, и если его по-настоящему справедливо называть «средним», то резонен вопрос: не является ли первым условием этого то, что это слово должно обозначать «посредственность»?
Подытожим то, что мы только что сказали: элита, поскольку её крайней противоположностью является народ, находит своё наиболее прямое отражение именно в нем, как во всех вещах высшая точка отражается именно в низшей, а не в той или иной промежуточной точке. Это, конечно, темное и обратное отражение, подобное отношению тела к духу; но в нем тем не менее заложена возможность «исправления», происходящего в конце цикла: когда нисходящее движение достигает своего предела, то есть самой нижней точки, только тогда появляется возможность немедленного возвращения к наивысшей точке, чтобы начать новый цикл. Именно об этом говорят «крайности смыкаются», или, скорее, сходятся. Сходство между народом и телом оправдывается ещё и тем, что они в равной степени представляют элемент «субстанции» соответственно в социальной и индивидуальной областях, тогда как ментальный элемент, особенно если рассматривать его в аспекте «рациональности», соответствует скорее «среднему классу». Отсюда также вытекает, что элита, в некотором роде двигаясь по нисходящей в сторону народа, обретает тем самым преимущества «воплощения», необходимого для составления по-настоящему полного существа в нашем состоянии существования. Народ для неё является «опорой» и «основой» – как тело необходимо для проявления духа в человеческой индивидуальности1.
Кажущееся отождествление элиты с народом соответствует известному в исламском эзотеризме принципу ордена «Маламатья», который сделал правилом принятие тем более обычной и заурядной, и даже грубой наружности, чем более совершенно внутреннее состояние и высок дух, и при этом они никогда не позволяют себе проявлять эту духовность в общении с другими людьми2. Таким крайним контрастом между внутренним и внешним они поддерживают между двумя сторонами своего существа максимальный «интервал», если так можно сказать, что позволяет им содержать в себе наибольшую сумму возможностей любого порядка и что при предельном осуществлении логически приводит к «тотализации» существа3. Впрочем, вся эта разница относится в конечном итоге только к видимому миру, а в абсолютной реальности и, следовательно, в той конечной цели реализации, о которой мы только что сказали, больше нет ни внутреннего, ни внешнего, ибо в итоге все крайности воссоединяются в Принципе.
С другой стороны, особенно важно заметить, что «народная» внешность, принимаемая посвященными, составляет во всех степенях как бы картину «нисходящей реализации»4. Вот почему о состоянии Маламатья говорится, что оно «похоже на состояние пророка, вознесенного до наивысших сфер божественной близости», но который затем, «возвратясь в мир созданий, может говорить с ними только о внешних вещах», чтобы «из этого общения с Богом ничто не проявилось на его лице». И, кроме этого, отмечается, что «это состояние превосходит состояние Моисея, на лицо которого никто не мог смотреть после того, как он говорил с Богом». Это связано и с идеей тотальности, о которой мы только что сказали5; это, по сути, приложение аксиомы, согласно которой «целое больше, чем любая его часть», сколь бы выдающейся из всех остальных эта часть ни была6. О случае с состоянием Моисея можно сказать, что это «нисхождение» на самом деле осуществлено не полностью и не включает все нижние уровни, доходя только до тех, что символизируют внешнюю видимость простых людей, чтобы привести их к соучастию в трансцендентной истине в соответствии с их возможностями. И именно здесь в некотором роде заключен противоположный аспект того, что мы имели в виду, говоря о народе как об «опоре» элиты; и естественно, что это дополняющий аспект, потому как сама эта роль «опоры», чтобы быть эффективной, обязательно требует некоторого участия, чтобы обе точки зрения взаимно подразумевали друг друга7.
Разумеется, это предписание ничем не отличаться от обычных людей в том, что касается внешней видимости, отличаясь от них глубочайшим образом внутренне, также явным образом встречается в даосизме, и сам Лао-цзы неоднократно его формулировал8. Здесь, впрочем, оно довольно тесно связано с некоторым аспектом символизма воды, которая всегда течет в самые низкие места9 и которая, хотя и является самой слабой, тем не менее одолевает гораздо более прочные и могущественные вещи10. Вода является образом «субстанционного» принципа вещей и в социальной области может пониматься как символ народа, как то, что соответствует его низшей позиции. И мудрец, имитируя природу или образ действия воды, внешне смешивается с народом; но это позволяет ему лучше, чем любое другое положение не только влиять на весь народ целиком при помощи своего «деяния присутствия», но и сохранять неизменным в укрытии то, в чем он внутренне превосходит других и что составляет его единственное подлинное превосходство.
Здесь мы смогли только указать на главные аспекты этого довольно сложного вопроса; закончим же последним замечанием, относящимся к западным эзотерическим традициям. Говорят, что тамплиеры, ускользнувшие от разгрома своего ордена, скрылись в среде строительных рабочих. Даже если в этом хотят видеть не более чем «легенду», она не становится менее значимой в силу своего символизма. К тому же на самом деле неоспоримо, что по крайней мере некоторые герметики действовали именно так, особенно это касается тех, кто присоединился к течению розенкрейцеров11. Мы напомним в этом отношении, что среди инициатических организаций, чья форма построена на обучении профессии, те, которые всегда оставались «ремесленными», подверглись меньшему вырождению, нежели испытавшие массовое вторжение элементов, принадлежащих по большей части к «буржуазии». Помимо прочих причин, которые мы уже излагали, нельзя ли видеть в этом пример той способности «народного» сохранения эзотеризма, другим проявлением которой является фольклор?
- А. Эта работа была опубликована в книге «Инициация и духовная реализация» в главе XXVIII. «Народная» маска». ↑
- 1. Можно в равной степени сопоставить эти вещи, поскольку речь идёт о «нисхождении духа»; мы излагаем эти соображения далее в конце гл. XXXI. ↑
- 2. См. Abdul-Hadi, El-Malamatiyah, в октябрьском номере журнала Voile d'Isis за 1933 г. ↑
- 3. Мы, впрочем, не считаем, что «тотальность» может быть реализована только таким образом. ↑
- 4. См. последнюю главу этой книги. ↑
- 5. Мы не говорим «больше», как это делают обычно, – это ограничивает понимание этой аксиомы чисто математическим приложением; но здесь, очевидно, её нужно рассматривать за пределами количественной области. ↑
- 6. Именно так нужно понимать превосходство человеческой природы над ангельской, как об этом и говорится в исламской традиции. ↑
- 7. Участие, о котором здесь идёт речь, не ограничивается при этом исключительно традиционным экзотеризмом. В этом можно убедиться, обратив внимание, например, на большинство исламских тарикатов, которые для своих внешних, но тем не менее эзотерических по определению функций действуют совместно с разнообразными чисто «народными» элементами, не способными ни к чему, кроме простой виртуальной инициации, и кажется, что в дионисийских мистериях греческой античности дело обстояло точно так же. ↑
- 8. «Дао дэ цзин», особенно гл. XX, XLI и LXVII. ↑
- 9. Там же, гл. VIII, а также LXI и LXVI. ↑
- 10. Там же, гл. XLIII и LXXVIII. ↑
- 11. Разумеется, мы не намекаем здесь на возможное происхождение «спекулятивной» трансформации масонства, которое в действительности было лишь вырождением, что мы уже разъясняли в других работах. То, что мы имеем в виду, относится к гораздо более ранней эпохе, чем начало XVIII в. ↑