Метафизика и диалектика - Минский корпус Рене Генона

Métaphysique et dialectique

Nous avons eu dernièrement connaissance d’un article qui nous a paru mériter de retenir quelque peu notre attention, parce que certaines méprises y apparaissent d’autant plus nettement que l’incompréhension y est poussée plus loin¹ . Certes, il est permis de sourire en lisant que ceux qui ont « quelque expérience de la connaissance métaphysique » (parmi lesquels l’auteur se range manifestement, tandis qu’il nous la dénie avec une remarquable audace, comme s’il lui était possible de savoir ce qu’il en est !) ne trouveront dans notre œuvre que des « distinctions conceptuelles singulièrement précises », mais « d’ordre purement dialectique », et « des représentations qui peuvent être préliminairement utiles, mais qui, au point de vue pratique et méthodologique, ne font pas avancer d’un pas au delà du monde des mots vers l’universel ». Cependant, nos contemporains sont tellement habitués à s’arrêter aux apparences extérieures qu’il est bien à craindre que beaucoup d’entre eux ne commettent de semblables erreurs : quand on voit qu’ils les commettent effectivement même en ce qui concerne des autorités traditionnelles telles que Shankarâchârya par exemple, il n’y aurait assurément pas lieu de s’étonner que, à plus forte raison, ils fassent de même à notre égard, prenant ainsi l’« écorce » pour le « noyau ». Quoi qu’il en soit, nous voudrions bien savoir comment l’expression d’une vérité de quelque ordre que ce soit pourrait être faite autrement que par des mots (sauf dans le cas de figurations purement symboliques qui ne sont pas en cause ici) et sous la forme « dialectique », c’est-à-dire en somme discursive, qu’imposent les nécessités mêmes de tout langage humain, et aussi comment un exposé verbal quelconque, écrit ou même oral, pourrait, en vue de ce dont il s’agit, être plus que « préliminairement utile » ; il nous semble pourtant avoir suffisamment insisté sur le caractère essentiellement préparatoire de toute connaissance théorique, qui est évidemment la seule qui puisse être atteinte par l’étude d’un tel exposé, ce qui ne veut d’ailleurs aucunement dire que, à ce titre et dans ces limites, elle ne soit pas rigoureusement indispensable à tous ceux qui voudront ensuite aller plus loin. Ajoutons tout de suite, pour écarter toute équivoque, que, contrairement à ce qui est dit à propos d’un passage de nos Aperçus sur l’Initiation , nous n’avons jamais entendu exprimer nulle part quoi que ce soit de « notre expérience intérieure », qui ne regarde et ne peut intéresser personne, ni du reste de l’« expérience intérieure » de quiconque, celle-ci étant toujours strictement incommunicable par sa nature même.

L’auteur ne semble guère comprendre, au fond, quel sens a pour nous le terme même de « métaphysique », et encore moins comment nous entendons l’« intellectualité pure », à laquelle il paraît même vouloir dénier tout caractère de « transcendance », ce qui implique la confusion vulgaire de l’intellect avec la raison et n’est pas sans rapport avec l’erreur commise en ce qui concerne le rôle de la « dialectique » dans nos écrits (et nous pourrions aussi bien dire dans tout écrit se rapportant au même domaine). On ne s’en aperçoit que trop quand il affirme que le « sens ultime de notre œuvre », dont il parle avec une assurance que son incompréhension ne justifie guère, réside dans « une transparence mentale non reconnue comme telle, et avec des limites encore « humaines », qu’on voit fonctionner lorsque nous prenons cette transparence pour l’initiation effective ». En présence de pareilles assertions, il nous faut redire une fois de plus, aussi nettement que possible, qu’il n’y a absolument aucune différence entre la connaissance intellectuelle pure et transcendante (qui comme telle n’a, au contraire de la connaissance rationnelle, rien de « mental » ni d’« humain ») ou la connaissance métaphysique effective (et non pas simplement théorique) et la réalisation initiatique, non plus d’ailleurs qu’entre l’intellectualité pure et la véritable spiritualité.

On s’explique dès lors pourquoi l’auteur a cru devoir parler, et même avec insistance, de notre « pensée », c’est-à-dire de quelque chose qui en toute rigueur devrait être tenu pour inexistant, ou du moins ne compter pour rien quand il s’agit de notre œuvre, puisque ce n’est pas du tout cela que nous avons mis dans celle-ci, qui est exclusivement un exposé de données traditionnelles dans lequel l’expression seule est de nous ; au surplus, ces données elles-mêmes ne sont aucunement le produit d’une « pensée » quelconque, en raison même de leur caractère traditionnel, qui implique essentiellement une origine supra-individuelle et « non-humaine ». Où son erreur à cet égard apparaît peut-être le plus clairement, c’est quand il prétend que nous avons « rejoint mentalement » l’idée de l’Infini, ce qui est du reste une impossibilité ; à vrai dire, nous ne l’avons même « rejointe » ni mentalement ni d’aucune autre façon, car cette idée (et encore ce mot ne peut-il être employé en pareil cas qu’à la condition de la débarrasser de l’acception uniquement « psychologique » que lui ont donnée les modernes) ne peut réellement être saisie que d’une façon directe par une intuition immédiate qui appartient, redisons-le encore, au domaine de l’intellectualité pure ; tout le reste n’est que moyens destinés à préparer à cette intuition ceux qui en sont capables, et il doit être bien entendu que, tant qu’ils n’en seront qu’à « penser » à travers ces moyens, ils n’auront encore obtenu aucun résultat effectif, pas plus que celui qui raisonne ou réfléchit sur ce qu’on est convenu d’appeler communément les « preuves de l’existence de Dieu » n’est parvenu à une connaissance effective de la Divinité. Ce qu’il faut bien qu’on sache, c’est que les « concepts » en eux-mêmes et surtout les « abstractions » ne nous intéressent pas le moins du monde (et, quand ici nous disons « nous », il va de soi que cela s’applique aussi bien à tous ceux qui, comme nous-même, entendent se placer à un point de vue strictement et intégralement traditionnel), et que nous abandonnons bien volontiers toutes ces élaborations mentales aux philosophes et autres « penseurs »². Seulement, quand on se trouve obligé d’exposer des choses qui sont en réalité d’un tout autre ordre, et surtout dans une langue occidentale, nous ne voyons vraiment pas comment on pourrait se dispenser d’employer des mots dont la plupart, dans leur usage courant, n’expriment en fait que de simples concepts, puisqu’on n’en a pas d’autres à sa disposition³ ; si certains sont incapables de comprendre la transposition qu’il faut effectuer en pareil cas pour pénétrer le « sens ultime », nous n’y pouvons malheureusement rien. Quant à vouloir découvrir dans notre œuvre des marques de la « limite de notre propre connaissance », cela ne vaut même pas que nous nous y arrêtions, car, outre que ce n’est pas de « nous » qu’il s’agit, notre exposé étant rigoureusement impersonnel par là-même qu’il se réfère entièrement à des vérités d’ordre traditionnel (et, si nous n’avons pas toujours réussi à rendre ce caractère parfaitement évident, cela ne saurait être imputé qu’aux difficultés de l’expression)⁴, cela nous rappelle un peu trop le cas de ceux qui s’imaginent qu’on ne connaît pas ou qu’on ne comprend pas tout ce dont on s’est abstenu volontairement de parler !

Pour ce qui est de la « dialectique ésotériste », cette expression ne peut avoir un sens acceptable que si l’on entend par là une dialectique mise au service de l’ésotérisme, comme moyen extérieur employé pour en communiquer ce qui est susceptible d’être exprimé verbalement, et toujours sous la réserve qu’une telle expression est forcément inadéquate, et surtout dans l’ordre métaphysique pur, par là même qu’elle est formulée en termes « humains ». La dialectique n’est en somme rien d’autre que la mise en œuvre ou l’application pratique de la logique⁵ ; or il va de soi que, dès lors qu’on veut dire quelque chose, on ne peut pas faire autrement que de se conformer aux lois de la logique, ce qui ne veut certes pas dire qu’on croit que, en elles-mêmes, les vérités qu’on exprime sont sous la dépendance de ces lois, pas plus que le fait qu’un dessinateur est obligé de tracer l’image d’un objet à trois dimensions sur une surface qui n’en a que deux ne prouve qu’il ignore l’existence de la troisième. La logique domine réellement tout ce qui n’est que du ressort de la raison, et, comme son nom même l’indique, c’est là son domaine propre ; mais, par contre, tout ce qui est d’ordre supra-individuel, donc supra-rationnel, échappe évidemment par là même à ce domaine, et le supérieur ne saurait être soumis à l’inférieur ; à l’égard des vérités de cet ordre, la logique ne peut donc intervenir que d’une façon tout accidentelle, et en tant que leur expression en mode discursif, ou « dialectique » si l’on veut, constitue une sorte de « descente » au niveau individuel, faute de laquelle ces vérités demeureraient totalement incommunicables⁶.

Par une singulière inconséquence, l’auteur, en même temps qu’il nous reproche, d’ailleurs par incompréhension pure et simple, de nous arrêter au « mental » sans nous en rendre compte, paraît être particulièrement gêné par le fait que nous avons parlé de « renonciation au mental ». Ce qu’il dit à ce sujet est fort confus, mais, au fond, il semble bien qu’il se refuse à envisager que les limites de l’individualité puissent être dépassées, et que, en fait de réalisation, tout se borne pour lui à une sorte d’« exaltation » de celle-ci, si l’on peut s’exprimer ainsi, puisqu’il prétend que « l’individu, en lui-même, tend à retrouver la source première », ce qui est précisément une impossibilité pour l’individu comme tel, car il ne peut évidemment se dépasser lui-même par ses propres moyens, et, si cette « source première » était d’ordre individuel, elle serait encore quelque chose de bien relatif. Si l’être qui est un individu humain dans un certain état de manifestation n’était véritablement que cela, il n’y aurait pour lui aucun moyen de sortir des conditions de cet état, et, tant qu’il n’en est pas sorti effectivement, c’est-à-dire tant qu’il n’est encore qu’un individu selon les apparences (et il ne faut pas oublier que, pour sa conscience actuelle, ces apparences se confondent alors avec la réalité même, puisqu’elles sont tout ce qu’il peut en atteindre), tout ce qui est nécessaire pour lui permettre de les dépasser ne peut se présenter à lui que comme « extérieur »⁷ ; il n’est pas encore arrivé au stade où une distinction comme celle de l’« intérieur » et de l’« extérieur » cesse d’être valable. Toute conception qui tend à nier ces vérités incontestables ne peut être rien d’autre qu’une manifestation de l’individualisme moderne, quelles que soient les illusions que ceux qui l’admettent peuvent se faire à cet égard⁸ ; et, dans le cas dont nous nous occupons présentement, les conclusions auxquelles on en arrive finalement, et qui équivalent en fait à une négation de la tradition et de l’initiation, sous le prétexte de rejeter tout recours à des moyens « extérieurs » de réalisation, ne montrent que trop complètement qu’il en est bien ainsi.

Ce sont ces conclusions qu’il nous reste encore à examiner maintenant, et ici il est tout au moins un passage qu’il nous faut citer intégralement :

« Dans la constitution intérieure de l’homme moderne, il existe une fracture qui lui fait apparaître la tradition comme un corpus doctrinal et rituel extérieur, et non comme un courant de vie supra-humaine dans laquelle il lui soit donné de se plonger pour revivre ; dans l’homme moderne vit l’erreur qui sépare le transcendant du monde des sens, de sorte qu’il perçoit celui-ci comme privé du Divin ; par suite, la réunion, la réintégration ne peut advenir au moyen d’une forme d’initiation qui précède l’époque dans laquelle une telle erreur est devenue un fait accompli ».

Nous sommes tout à fait d’avis, nous aussi, que c’est là en effet une erreur des plus graves, et aussi que cette erreur, qui constitue proprement le point de vue profane, est tellement caractéristique de l’esprit moderne lui-même qu’elle en est véritablement inséparable, si bien que, pour ceux qui sont dominés par cet esprit, il n’y a aucun espoir de s’en délivrer ; il est évident que l’erreur dont il s’agit est, au point de vue initiatique, une « disqualification » insurmontable, et c’est pourquoi l’« homme moderne » est réellement inapte à recevoir une initiation, ou tout au moins à parvenir à l’initiation effective ; mais nous devons ajouter qu’il y a pourtant des exceptions, et cela parce que, malgré tout, il existe encore actuellement, même en Occident, des hommes qui, par leur « constitution intérieure » ne sont pas des « hommes modernes », qui sont capables de comprendre ce qu’est essentiellement la tradition, et qui n’acceptent pas de considérer l’erreur profane comme un « fait accompli » ; c’est à ceux-là que nous avons toujours entendu nous adresser exclusivement. Mais ce n’est pas tout, et l’auteur tombe ensuite dans une curieuse contradiction, car il paraît vouloir présenter comme un « progrès » ce qu’il avait d’abord reconnu être une erreur ; citons de nouveau ses propres paroles :

« Hypnotiser les hommes avec le mirage de la tradition et de l’organisation « orthodoxe » pour transmettre l’initiation, signifie paralyser cette possibilité de libération et de conquête de la liberté qui, pour l’homme actuel, réside proprement dans le fait qu’il a atteint l’ultime échelon de la connaissance, qu’il est devenu conscient jusqu’au point où les Dieux, les oracles, les mythes, les transmissions initiatiques n’agissent plus ». Voilà assurément une étrange méconnaissance de la situation réelle : jamais l’homme n’a été plus loin qu’actuellement de l’« ultime échelon de la connaissance », à moins qu’on ne veuille l’entendre dans le sens descendant, et, s’il est en effet arrivé à un point où toutes les choses qui viennent d’être énumérées n’agissent plus sur lui, ce n’est pas parce qu’il est monté trop haut, mais au contraire parce qu’il est tombé trop bas, comme le montre du reste le fait que, par contre, leurs multiples contrefaçons plus ou moins grossières agissent fort bien pour achever de le déséquilibrer. On parle beaucoup d’« autonomie », de « conquête de la liberté » et ainsi de suite, en l’entendant toujours dans un sens purement individualiste, mais on oublie ou plutôt on ignore que la véritable libération n’est possible que par l’affranchissement des limites inhérentes à la condition individuelle ; on ne veut plus entendre parler de transmission initiatique régulière ni d’organisations traditionnelles orthodoxes, mais que penserait-on du cas, tout à fait comparable à celui-là, d’un homme qui, étant sur le point de se noyer, refuserait l’aide que veut lui apporter un sauveteur parce que celui-ci est « extérieur » à lui ? Qu’on le veuille ou non, la vérité, qui n’a rien à voir avec une « dialectique » quelconque, est que, en dehors du rattachement à une organisation traditionnelle, il n’y a pas d’initiation, et que, sans initiation préalable, aucune réalisation métaphysique n’est possible ; ce ne sont pas là des « mirages » ou des illusions « idéales », ni de vaines spéculations de la pensée », mais des réalités tout à fait positives. Sans doute, notre contradicteur dira encore que tout ce que nous écrivons ne sort pas du « monde des mots » ; cela est d’ailleurs trop évident, par la force même des choses, et l’on peut en dire tout autant de ce qu’il écrit lui-même, mais il y a tout de même une différence essentielle : c’est que, si persuadé qu’il puisse être lui-même du contraire, ses mots, pour qui en comprend le « sens ultime », ne traduisent rien d’autre que l’attitude mentale d’un profane ; et nous le prions de croire que ce n’est nullement là une injure de notre part, mais bien l’expression « technique » d’un état de fait pur et simple.

1. Massimo Scaligero, Esoterismo moderno : L’opera e il pensiero di René Guénon , dans le premier n° de la nouvelle revue italienne Imperium (mai 1950). – L’expression d’« ésotérisme moderne » elle-même est déjà assez significative, d’abord parce qu’elle constitue une contradiction dans les termes mêmes, et ensuite parce qu’il n’y a trop évidemment rien de « moderne » dans notre œuvre, qui est ou contraire, sous tous les rapports, exactement à l’opposé de l’esprit moderne.⁠ ↑
2. Pour nous, le type même du « penseur » au sens propre de ce mot est Descartes ; celui qui n’est rien de plus ne peut en effet aboutir qu’au « rationalisme », puisqu’il est incapable de dépasser l’exercice des facultés purement individuelles et humaines, et que par conséquent il ignore nécessairement tout ce que celles-ci ne permettent pas d’atteindre, ce qui revient à dire qu’il ne peut être qu’« agnostique » à l’égard de tout ce qui appartient au domaine métaphysique et transcendant.⁠ ↑
3. Il faut seulement faire exception pour les mots qui ont appartenu tout d’abord à une terminologie traditionnelle, et auxquels il suffit naturellement de restituer leur sens premier.⁠ ↑
4. Disons à ce propos que nous avons toujours regretté que les habitudes de l’époque actuelle ne nous aient pas permis de faire paraître nos ouvrages sous le couvert du plus strict anonymat, ce qui eût tout au moins évité à certains d’écrire beaucoup de sottises, et à nous-même d’avoir trop souvent la peine de les relever et de les rectifier.⁠ ↑
5. Il est bien entendu que nous prenons le mot « dialectique » dans son sens original, celui qu’il avait par exemple pour Platon et pour Aristote, sans avoir aucunement à nous préoccuper des acceptions spéciales qu’on lui donne souvent actuellement, et qui sont toutes dérivées plus ou moins directement de la philosophie de Hegel.⁠ ↑
6. Nous n’insisterons pas sur le reproche qui nous est adressé de parler « comme si la transcendance et la réalité soi-disant extérieure étaient séparées l’une de l’autre » ; si l’auteur connaissait notamment ce que nous avons dit de la « réalisation descendante », ou s’il l’avait compris, il aurait sûrement pu s’en dispenser ; cela n’empêche d’ailleurs pas que cette séparation existe bien réellement « dans son ordre », qui est celui de l’existence contingente, et qu’elle ne cesse entièrement que pour celui qui est passé au-delà de cette existence et qui est définitivement affranchi de ses conditions limitatives ; quoi qu’il puisse en penser, il faut toujours savoir situer chaque chose à sa place et à son degré de réalité, et ce ne sont certes pas là des distinctions « d’ordre purement dialectique » !⁠ ↑
7. Nous croyons à peine utile de rappeler ici que l’initiation prend naturellement l’être tel qu’il est dans son état actuel pour lui donner les moyens de le dépasser ; c’est pourquoi ces moyens apparaissent tout d’abord comme « extérieurs ».⁠ ↑
8. Il y a actuellement bien des gens qui se croient sincèrement « antimodernes », et qui pourtant n’en sont pas moins profondément affectés par l’influence de l’esprit moderne ; ce n’est d’ailleurs là qu’un des innombrables exemples de la confusion qui règne partout à notre époque.⁠ ↑

Метафизика и диалектика^А

Недавно мы познакомились со статьей, где некоторые заблуждения особенно отчетливо продемонстрировали зашедшее очень далеко непонимание¹. Определенно можно улыбнуться, читая, что люди, обладающие «некоторым опытом метафизического знания» (к каковым автор упомянутой статьи явно причисляет и себя, в то время как нам в этом опыте отказывает с примечательной смелостью – как будто он может знать, как обстоят дела!), находят в нашем труде только «весьма отчетливые концептуальные достоинства», но «чисто диалектического порядка», и «представления, которые могут быть предварительно полезны, но с практической и методологической точки зрения не заставляют продвинуться ни на шаг за пределы мира слов к универсальному». При этом наши современники так привыкли обращать внимание на внешний вид, что, вероятно, многие из них совершают схожие ошибки: если они совершают их даже в том, что касается традиционных авторитетов, таких как, например, Шанкарачарья, то не стоит и удивляться, что они тем более делают то же самое в нашем отношении, принимая таким образом «скорлупу» за «ядро». Как бы то ни было, хотелось бы знать, как выражение истины какого-нибудь порядка может происходить иначе, нежели при помощи слов (за исключением чисто символических изображений, которые мы здесь не затрагиваем) и в «диалектической» форме, то есть форме в целом дискурсивной, которая влечет за собой те же неизбежные последствия, что и всякий человеческий язык. Также хотелось бы знать, как какое-нибудь словесное, письменное или даже устное выражение могло бы быть более чем «предварительно полезным» относительно того, о чем идёт речь. Однако, как нам кажется, мы в достаточной степени подчеркивали подготовительный характер всего теоретического знания (оно, очевидно, является единственным, чего можно достичь при помощи изучения такого выражения) – впрочем, это никоим образом не означает, что в этом качестве и в этих рамках оно не является строго обязательным для всех тех, кто хочет после него пойти дальше. Добавим сразу же, чтобы устранить любые недоразумения: в противоположность тому, что было сказано по поводу одного фрагмента наших «Заметок об инициации», мы никогда и нигде не выражали то, что было бы «нашим внутренним опытом» (который никого не касается и никого не может интересовать), а также прочим «внутренним опытом» кого бы то ни было, который всегда строго невыразим по самой своей природе.

Автор, кажется, едва ли понимает, какой смысл имеет для нас сам термин «метафизика» и как мы понимаем «чистый интеллект» (он, кажется, даже хочет отрицать весь его «трансцендентальный» характер). Это подразумевает обычную путаницу интеллекта и разума и связано с ошибкой относительно роли «диалектики» в наших текстах (и мы могли бы также сказать – во всем написанном, относящемся к этой области). Эта ошибка становится заметной, когда автор утверждает, что «окончательный смысл нашей работы», о котором он говорит с уверенностью, которую его непонимание едва ли оправдывает, состоит в «умственной прозрачности, непризнанной как таковая, и с "человеческими" пределами, которые становятся видны тогда, когда мы принимаем эту прозрачность за реальную инициацию». Наблюдая подобные утверждения, стоит сказать ещё раз – настолько ясно, насколько это возможно, – что нет совершенно никакой разницы между чистым интеллектуальным познанием и трансцендентным (которое как таковое не обладает, в противоположность рациональному познанию, ничем ни «умственным», ни «человеческим») или реальным метафизическим (а не просто теоретическим) познанием и инициатической реализацией – не более, впрочем, между чистым интеллектом и духовной истиной.

Таким образом, это объясняет, почему автор полагал, что должен сказать – даже с настойчивостью – о ваших «идеях», то есть о том, что, строго говоря, нужно считать несуществующим или по меньшей мере не принимать в расчет, когда речь идёт о нашем труде, потому что его содержанием являются не наши идеи – этот труд является исключительно изложением традиционной мысли, лишь выражение которой принадлежит нам. К тому же эта мысль сама по себе никоим образом не является произведением чьего-либо «ума» по той же причине своего традиционного характера, который подразумевает, по сути, надындивидуальное и «нечеловеческое» происхождение. Вероятно, его ошибка в этом отношении наиболее очевидна, когда он заявляет, что мы «мысленно разделяем» идею бесконечности, что, кстати, невозможно: сказать по правде, мы не «разделяли» её ни «мысленно», ни как-то иначе, ибо эта идея (даже это слово нельзя употреблять в подобном случае, ибо здесь нет того «психологического» значения, которое ему было дано современными людьми) может на самом деле быть понята только непосредственно интуицией, которая принадлежит – скажем это вновь – чисто интеллектуальной области. Все прочее – это средства, предназначенные подготовить к этой интуиции тех, кто на неё способен, и нужно ясно понимать, что пока с помощью этих средств они будут только «размышлять», они не получат никакого реального результата – как тот, кто рассуждает или размышляет о том, что обычно стоит называть «доказательствами существования Бога», не приходит к реальному познанию божественного. Нужно уяснить, что «понятия» и особенно «абстракции» сами по себе нас интересуют меньше всего (и когда мы здесь говорим «мы», само собой разумеется, что это прилагается также и к тем, кто, как мы сами, хочет занять строго традиционную точку зрения) и что мы охотно оставляем все эти умственные наработки философам и другим «мыслителям»². Однако, если мы считаем, что обязаны выразить нечто, лежащее в реальности совершенно иного порядка, и особенно на западном языке, мы действительно не видим, как можно уклониться от использования слов, большая часть которых в их нынешнем использовании реально выражает только простые понятия, так как не имеет других в своем распоряжении³. Если же некоторые неспособны понять ту перестановку, которую необходимо произвести в таком случае для проникновения в «окончательный смысл», мы, к сожалению, не можем ничем помочь. Что касается желания найти в нашем труде следы «предела нашего собственного знания», это означает как раз то, от чего мы воздерживаемся, ибо, кроме того, что речь идёт не о «нас», наше изложение является строго безличным в силу того, что оно целиком и полностью относится к истинам традиционного порядка (и, если нам никогда не удавалось сделать этот характер совершенно очевидным, это нужно приписывать сложностям выражения)⁴, и это довольно сильно напоминает случай тех, кто воображает, что всё то, от обсуждения чего добровольно воздерживаются, неизвестно или непонятно!

Что касается «эзотерической диалектики», то это выражение может иметь приемлемый смысл, только если понимать под ним диалектику, поставленную на службу эзотеризму, – как внешний способ, используемый, чтобы сообщить то, что может быть выражено вербально, и всегда с той оговоркой, что такое выражение неизбежно является неадекватным, особенно в области чистой метафизики, как раз из-за того, что она сформулирована в «человеческих» терминах. Диалектика в целом это не что иное, как осуществление или практическое приложение логики⁵; само собой разумеется, что, когда хотят что-то сказать, это нельзя сделать иначе, нежели руководствуясь законами логики, что определенно не означает, что выражаемые истины сами по себе находятся в зависимости от этих законов, – как тот факт, что чертежник должен начертить рисунок существующего в трёх измерениях объекта на двумерной поверхности, не доказывает, что он не знает о существовании третьего. Логика реально господствует над всем тем, что является лишь орудием разума, и, как указывает само её имя, это её собственная область. Напротив, всё то, что относится к надындивидуальному и, следовательно, надрациональному порядку, тем самым явно ускользает из этой области, и высшее не будет подчиняться низшему. Что касается истин этого порядка, то логика может вмешаться здесь только совершенно случайным образом, и её дискурсивное, или «диалектическое», если хотите, выражение составляет своего рода «спуск» на индивидуальный уровень тех истин, что совершенно непередаваемы⁶.

В силу своеобразной непоследовательности автор, в то же время упрекающий нас – впрочем, из-за простого непонимания – в том, что мы остановились на «ментальном» и не отдаем себе в этом отчета, кажется, особенно смущен тем фактом, что мы говорили об «отказе от ментального». То, что он говорит по этому поводу, весьма неясно, но, по сути, кажется, что он называется принимать во внимание то, что пределы индивидуальности могут быть превзойдены и что реализация ограничивается для него неким видом «экзальтации», если можно выразиться таким образом, потому что он настаивает, что «индивид сам по себе тяготеет к тому, чтобы вернуться к первоисточнику», – что для индивида как такового невозможно, ибо он, очевидно, не может превзойти самого себя своими собственными силами, и если бы этот «первоисточник» относился к индивидуальному порядку, он был бы ещё одной весьма относительной вещью. Если бы существо, которым является человеческий индивид в определённом состоянии проявления, было поистине таким, у него не было бы никакого способа выйти из условий этого состояния, и до тех пор, пока он действительно из них не вышел, то есть пока он ещё является индивидом согласно своей кажимости (и нельзя забывать, что для его реального сознания эта кажимость совпадает с реальностью, потому что она является всем тем, чего он может достичь), все необходимое для того, чтобы их Преодолеть, может представляться ему только чем-то «внешним»⁷. он ещё не дошел до той стадии, где различение «внутреннего» и «внешнего» как таковое перестает быть действительным. Любая концепция, склонная отрицать эти неоспоримые истины, не может не быть проявлением современного индивидуализма, каковы бы ни были иллюзии, которым могут предаваться в этом отношении те, кто её принимает⁸; и в данном случае итоговые выводы, фактически тождественные отрицанию традиции и инициации под предлогом отбрасывания всякого обращения к «внешним» средствам реализации, лишь демонстрируют во всей красе, что так все и обстоит.

Таковы выводы, которые нам ещё нужно исследовать, и вот отрывок, который нужно процитировать полностью:

Во внутреннем строении современного человека существует разрыв, заставляющий его видеть традицию как внешний доктринально-ритуальный корпус, а не как поток надчеловеческой жизни, дарованный ему, чтобы погрузиться в него ради возрождения; в современном человеке живет заблуждение, отделяющее трансцендентное от чувственного мира, который он воспринимает как лишённый божественного; в результате объединение, реинтеграция не может произойти при помощи формы инициации, предшествующей эпохе, в которой такое заблуждение стало свершившимся фактом.

Мы в полной мере придерживаемся того мнения, что именно здесь на самом деле лежит более серьёзная ошибка, и что эта ошибка, составляющая собственно профанную точку зрения, таким образом характеризует сам современный дух, от которого она поистине неотделима, вследствие чего для тех, над кем господствует этот дух, нет никакой надежды от него освободиться. Очевидно, что заблуждение, о котором идёт речь, с инициатической точки зрения является непреодолимой «дисквалификацией», и именно поэтому «современный человек» на самом деле неспособен получить инициацию или, по крайней мере, дойти до реальной инициации. Но мы должны добавить, что есть и исключения, и именно поэтому, несмотря ни на что, ещё и сейчас даже на Западе существуют люди, которые по своему «внутреннему строению» не являются «современными людьми». Они способны понять то, что такое традиция по своей сути, и они не собираются считать профанное заблуждение «свершившимся фактом»; именно к ним и только к ним мы всегда и хотели обращаться. Но это ещё не все: затем автор впадает в курьезное противоречие, ибо он, кажется, хочет представить в качестве «прогресса» то, что сначала было признано заблуждением. Вновь процитируем его слова:

Гипнотизировать людей миражом традиции и «ортодоксальной» организации для передачи инициации означает парализовать эту возможность освобождения и завоевания свободы, которая для нынешнего человека заключается, собственно, в том факте, что он добрался до последней ступени знания, он дошел до той точки, где Боги, оракулы, мифы, инициатические передачи уже недействительны.

Конечно же, налицо странное непризнание реальной ситуации: никогда ещё человек не был более далек, чем сейчас, от «последней ступени знания», по крайней мере, если не понимать её в нисходящем смысле; и если он действительно добрался до точки, где все перечисленные вещи больше не действуют на него, то это не потому, что он забрался очень высоко: напротив, он пал слишком низко, как это, впрочем, демонстрирует тот факт, что многочисленные подделки этих вещей, более или менее грубые, очень хорошо выводят его из равновесия. Много говорят об «автономии», о «завоевании свободы» и так далее, всегда понимая это в чисто индивидуалистическом смысле, но забывают или скорее игнорируют, что подлинное освобождение возможно только в силу освобождения от пределов, свойственных индивидуальному состоянию. Не хотят больше говорить ни о регулярной инициатической передаче, ни о традиционных ортодоксальных организациях, но что можно было бы подумать о случае, сравнимом со случаем тонущего человека, отказавшегося от помощи спасателя, потому что эта помощь является «внешней»? Хотят этого или нет, истина, не имеющая ничего общего ни с какой «диалектикой», состоит в том, что за пределами присоединения к традиционной организации инициации не существует и что без предварительной инициации никакая метафизическая реализация не является возможной. Это не «миражи» и не «идеальные» иллюзии, и не пустые спекуляции ума, а совершенно позитивная реальность. Без сомнения, наш оппонент вновь скажет: все, что мы пишем, не выходит за пределы «мира слов»; это, впрочем, весьма очевидно, и то же самое можно сказать про то, что он написал сам, но всё же есть сущностная разница: как бы он ни был убежден в обратном, его слова для того, кто понимает «окончательный смысл», не выдают ничего иного, кроме умственной позиции профана: и мы просим его поверить, что с нашей стороны это никоим образом не оскорбление, а просто «техническое» выражение для описания фактического положения дел.

А. Эта работа была опубликована в книге «Инициация и духовная реализация», в главе II «Метафизика и диалектика».⁠ ↑
1. Massimo Scaligero, Esoterismo moderno: L’opera e il pensiero di Rene Guenon, в первом номере нового итальянского журнала Imperium (май 1950 г,). Выражение «современный эзотеризм» само по себе уже достаточно показательно: в первую очередь оно составляет противоречие в терминах, а во-вторых, в нашем труде совершенно очевидно нет ничего «современного» – наоборот, он во всех отношениях в точности противоположен современному духу.⁠ ↑
2. Для нас типом «мыслителя» в собственном смысле этого слова является Декарт: это тот, кто может реально прийти только к «рационализму», потому что он неспособен преодолеть использование чисто индивидуальных и человеческих способностей, и, таким образом, он неизбежно не знает того, до чего они не позволяют ему добраться. Это означает, что он может быть только «агностиком» в отношении всего того, что принадлежит метафизическому и трансцендентному порядку.⁠ ↑
3. Нужно только сделать исключение для слов, которые принадлежат прежде всего традиционной терминологии и для которых достаточно просто восстановить их первоначальный смысл.⁠ ↑
4. Скажем в этом отношении, что мы всегда сожалели, что привычки нынешней эпохи не позволяют нам публиковать наши труды под покровом самой строгой анонимности – по крайней мере, это избавило бы других людей от написания многих нелепостей, а нас самих от работы по их замечанию и исправлению, которую приходится делать слишком часто.⁠ ↑
5. Само собой разумеется, мы берем слово «диалектика» в его изначальном смысле, который оно имело, например, у Платона и Аристотеля. Нас никоим образом не заботят особые значения, часто дающиеся ему теперь и более или менее непосредственно выводимые из философии Гегеля.⁠ ↑
6. Мы не акцентируем адресованный нам упрёк в том, что мы говорим «как если бы трансцендентность и так называемая внешняя реальность были отделены одна от другой»; если бы автор точно знал то, что мы говорили о «нисходящей реализации», или если бы он это понял, он бы определенно не сделал его. Впрочем, это не препятствует тому, что это отделение существует вполне реально «в своем порядке» – случайном существовании и что оно исчезает полностью только для того, кто вышел за пределы этого существования и кто определенно освобожден от его ограничивающих условий; что бы ни думали об этом, нужно всегда уметь ставить каждую вещь на её место и на свою ступень реальности – и эти различия, разумеется, не являются различиями «чисто диалектического порядка»!⁠ ↑
7. Вряд ли полезно напоминать здесь, что инициация естественно дает существу средства преодолеть его текущее состояние; именно потому эти средства сначала кажутся «внешними».⁠ ↑
8. Некоторые народы сейчас искренне считаются «антисовременными», по они едва ли менее глубоко затронуты влиянием современного духа это не что иное, как один из бесчисленных примеров путаницы, царящей повсюду в нашей эпохе.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Métaphysique et dialectique

Метафизика и диалектикаА

Поиск

Предложить правку

Метафизика и диалектика^А