Минский корпус Рене Генона

Гуру и упа-гуруА

Если об инициатической роли гуру или духовного учителя часто говорят (что, однако, ещё не означает, что её всегда понимают правильно), то другое понятие, как правило, остается в стороне – это то, что индийская традиция обозначает словом «упа-гуру». Под ним нужно понимать всякое существо, каким бы оно ни было, встреча с которым для человека является благоприятным моментом или начальной точкой определённого духовного развития; и, в общем, необязательно, чтобы это существо само осознавало ту роль, которую оно таким образом играет. Впрочем, хотя мы здесь говорим о существе, мы вполне могли бы точно так же говорить и о вещи или даже о каких-либо обстоятельствах, вызвавших тот же эффект: все это в целом сводится к тому, что, как мы уже говорили, действовать в этом отношении в качестве «случайной причины» может что угодно. Разумеется, это не является причиной в прямом смысле слова, и в реальности подлинная причина лежит в самой природе того, на кого осуществляется это воздействие, как это демонстрирует следующий факт: то, что произвело такое влияние на одного человека, вполне может никак не повлиять на другого. Добавим, что понимаемые таким образом упа-гуру в ходе духовного развития вполне естественно могут встречаться не раз, поскольку каждый из них играет лишь эпизодическую роль и может действовать эффективно только в определенный момент, за пределами которого его вмешательство обладает такой же важностью, как и большинство вещей, которые встречаются нам каждый миг и к которым мы относимся более или менее безразлично.

Слово «упа-гуру» указывает, что он играет лишь вспомогательную и подчиненную роль, и его, по сути, можно рассматривать как помощника настоящего гуру. Действительно, он должен суметь использовать все благоприятные для развития своих учеников обстоятельства в соответствии с возможностями и конкретными склонностями каждого из них, и даже если он на самом деле является духовным учителем в полном смысле слова, он может иногда сам провоцировать подобные проявления в желаемый момент. Следовательно, можно сказать, что разные «упа-гуру» – это в некотором роде «продолжения» гуру, как инструменты и различные средства, используемые существом для выполнения или усиления своего действия, это настолько же продолжения его самого; и вследствие этого очевидно, что собственная роль его этим не умаляется – напротив, она находит возможность выполняться более полно и более приспособлено к природе каждого ученика: бесконечное разнообразие случайных обстоятельств всегда позволяет найти некое соответствие с обстоятельствами каждой индивидуальной природы.

Сказанное прилагается к случаю, который можно считать нормальным, или который как минимум должен им быть в том, что касается инициатического процесса, то есть он подразумевает реальное присутствие гуру в человеческом облике. Прежде чем перейти к рассмотрениям иного порядка, прилагаемым в равной степени к случаям более или менее исключительным, необходимо сделать ещё одно замечание. Когда инициация даруется тем, кто не обладает качествами, требуемыми для осуществления функции духовного учителя, и кто таким образом действует только как «передатчик» влияния, связанного с выполняемым им ритуалом, такой инициирующий может также быть приравнен к упа-гуру: при этом он как таковой имеет совершенно конкретную важность, в некотором роде уникальную, потому что именно его вмешательство определяет «второе рождение», даже если инициация является лишь виртуальной. Этот случай также является единственным, где упа-гуру должен обязательно осознавать свою роль, по крайней мере хоть в какой-то степени. Мы добавим это ограничение, потому что, когда речь идёт о вырожденных или ослабленных инициатических организациях, может произойти так, что инициирующий не знает о подлинной природе того, что он передает, и не имеет никакого понятия об эффективности ритуалов, что, как мы объясняли в других случаях, не препятствует им быть эффективными, пока они совершаются регулярно и в необходимых условиях. Однако, разумеется, в отсутствие гуру полученная инициация также сильно рискует никогда не стать реальной, кроме как в некотором исключительном случае, о котором мы, возможно, скажем в другой раз. Все, что мы скажем на данный момент, – это то, что, хотя теоретически нет здесь абсолютной невозможности, на самом деле она происходит примерно так же редко, как и инициатическое присоединение, полученное за пределами обычных средств, поэтому её едва ли стоит рассматривать, если ограничиться тем, что способно к самому широкому применению.

Далее мы вернемся к рассмотрению упа-гуру в общем: нам осталось уточнить его глубинный смысл, ибо сам гуру в человеческом образе является, по сути, лишь экстериоризированным и как бы «материализованным» представлением подлинного «внутреннего гуру», и его необходимость вызвана тем, что инициат, если он не достиг определённого уровня духовного развития, неспособен сознательно общаться с ним непосредственно. Есть у индивида человеческий гуру или нет, внутренний гуру присутствует всегда, потому что он тождественен «высшему я»; и в конечном счете именно эта точка зрения позволит в полной мере понять инициатические реалии. В этом отношении нет более исключений вроде тех, на которые мы намекнули только что, есть только различные условия, согласно которым совершается действие внутреннего гуру. Как и гуру в человеческом образе, но в меньшей степени и более «специфически», если можно так выразиться, различные упа-гуру являются его проявлениями; как таковые, они, можно сказать, являются образами, которые он принимает для общения, насколько это возможно, с существом, которое ещё не может обрести непосредственную связь с ним, почему общение и может осуществляться только посредством этих внешних «опор». Это позволяет понять, например, почему старика, больного, мертвеца и монаха, которых последовательно встретил будущий Будда, называют формами, которые приняли боги, желавшие направить его к просветлению, и сами эти боги были здесь только аспектами внутреннего гуру. Не нужно непременно понимать это так, что они были только простыми «видимостями», хотя это, конечно, также возможно в некотором случае. Индивидуальная реальность существа, которое играет роль упа-гуру, тем самым ни на момент не затрагивается и не уничтожается. Если при этом она осуществляется в некотором роде перед лицом реальности высшего порядка, чьей эпизодической и мимолетной «опорой» она является, то эта роль разыгрывается только для того, кому и адресуется «послание», носителем которого оно становится, сознательно или (чаще) неосознанно.

Чтобы предупредить всякое заблуждение, мы добавим, что нужно постараться не интерпретировать то, что мы только что сказали, в том смысле, что проявления внутреннего гуру составляют лишь что-то «субъективное»: мы имеем в виду совсем иное, и, с нашей точки зрения, «субъективность» здесь является самой бессодержательной из иллюзий. Высшая реальность, о которой мы говорим, находится по ту сторону «психологической» области, и «субъективное» здесь не имеет никакого смысла. Некоторые могут даже посчитать, что это более чем очевидно, но мы знаем ментальность большинства наших современников слишком хорошо, чтобы не понимать, что эти подробности далеки от того, чтобы быть поверхностными; разве мы не видели людей, которые, когда вопрос стоит о «духовном учителе», доходят до того, что толкуют его как «наставника совести»Б?

  1. А. Эта работа была опубликована в книге «Инициация и духовная реализация», в главе XX «Гуру и упа-гуру».⁠ 
  2. Б. «Наставник совести» (фр. directeur de conscience) – в католической религии лицо, наставляющее другого в вопросах религии и морали – прим. пер.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку