Глава XV. Реализация существа посредством сознания

Chapitre XV La réalisation de L’être par la connaissance

Nous venons de dire que l’être s’assimile plus ou moins complètement tout ce dont il prend conscience ; en effet, il n’y a de connaissance véritable, dans quelque domaine que ce soit, que celle qui nous permet de pénétrer plus ou moins profondément dans la nature intime des choses, et les degrés de la connaissance ne peuvent consister précisément qu’en ce que cette pénétration est plus ou moins profonde et aboutit à une assimilation plus ou moins complète. En d’autres termes, il n’y a de connaissance véritable qu’autant qu’elle implique une identification du sujet avec l’objet, ou, si l’on préfère considérer le rapport en sens inverse, une assimilation de l’objet par le sujet¹, et dans la mesure précise où elle implique effectivement une telle identification ou une telle assimilation, dont les degrés de réalisation constituent, par conséquent, les degrés de la connaissance elle-même². Nous devons donc maintenir, en dépit de toutes les discussions philosophiques, d’ailleurs plus ou moins oiseuses, auxquelles ce point a pu donner lieu³, que toute connaissance véritable et effective est immédiate, et qu’une connaissance médiate ne peut avoir qu’une valeur purement symbolique et représentative⁴. Quant à la possibilité même de la connaissance immédiate, la théorie tout entière des états multiples la rend suffisamment compréhensible ; d’ailleurs, vouloir la mettre en doute, c’est faire preuve d’une parfaite ignorance à l’égard des principes métaphysiques les plus élémentaires, puisque, sans cette connaissance immédiate, la métaphysique elle-même serait totalement impossible⁵.

Nous avons parlé d’identification ou d’assimilation, et nous pouvons employer ici ces deux termes à peu près indifféremment, bien qu’ils ne se rapportent pas exactement au même point de vue ; de la même façon, on peut regarder la connaissance comme allant à la fois du sujet à l’objet dont il prend conscience (ou, plus généralement et pour ne pas nous limiter aux conditions de certains états, dont il fait une modalité secondaire de lui-même) et de l’objet au sujet qui se l’assimile, et nous rappellerons à ce propos la définition aristotélicienne de la connaissance, dans le domaine sensible, comme « l’acte commun du sentant et du senti », qui implique effectivement une telle réciprocité de relation⁶. Ainsi, en ce qui concerne ce domaine sensible ou corporel, les organes des sens sont, pour l’être individuel, les « entrées » de la connaissance⁷ ; mais, à un autre point de vue, ils sont aussi des « sorties », précisément en ce que toute connaissance implique un acte d’identification partant du sujet connaissant pour aller vers l’objet connu (ou plutôt à connaître), ce qui est, pour l’être individuel, comme l’émission d’une sorte de prolongement extérieur de lui-même. Il importe de remarquer, d’ailleurs, qu’un tel prolongement n’est extérieur que par rapport à l’individualité envisagée dans sa notion la plus restreinte, puisqu’il fait partie intégrante de l’individualité étendue ; l’être, en s’étendant ainsi par un développement de ses propres possibilités, n’a aucunement à sortir de lui-même, ce qui, en réalité, n’aurait même aucun sens, car un être ne peut, sous aucune condition, devenir autre que lui-même. Ceci répond directement, en même temps, à la principale objection des philosophes occidentaux modernes contre la possibilité de la connaissance immédiate ; on voit nettement par là que ce qui a donné naissance à cette objection n’est rien d’autre qu’une incompréhension métaphysique pure et simple, en raison de laquelle ces philosophes ont méconnu les possibilités de l’être, même individuel, dans son extension indéfinie.

Tout ceci est vrai a fortiori si, sortant des limites de l’individualité, nous l’appliquons aux états supérieurs : la connaissance véritable de ces états implique leur possession effective, et, inversement, c’est par cette connaissance même que l’être en prend possession, car ces deux actes sont inséparables l’un de l’autre, et nous pourrions même dire qu’au fond ils ne sont qu’un. Naturellement, ceci ne doit s’entendre que de la connaissance immédiate, qui, lorsqu’elle s’étend à la totalité des états, comporte en elle-même leur réalisation, et qui est, par suite, « le seul moyen d’obtenir la Délivrance complète et finale »⁸. Quant à la connaissance qui est restée purement théorique, il est évident qu’elle ne saurait nullement équivaloir à une telle réalisation, et, n’étant pas une saisie immédiate de son objet, elle ne peut avoir, comme nous l’avons déjà dit, qu’une valeur toute symbolique ; mais elle n’en constitue pas moins une préparation indispensable à l’acquisition de cette connaissance effective par laquelle, et par laquelle seule, s’opère la réalisation de l’être total.

Nous devons insister particulièrement, chaque fois que l’occasion s’en présente à nous, sur cette réalisation de l’être par la connaissance, car elle est tout à fait étrangère aux conceptions occidentales modernes, qui ne vont pas au delà de la connaissance théorique, ou plus exactement d’une faible partie de celle-ci, et qui opposent artificiellement le « connaître » à l’« être », comme si ce n’étaient pas là les deux faces inséparables d’une seule et même réalité⁹ ; il ne peut pas y avoir de métaphysique véritable pour quiconque ne comprend pas vraiment que l’être se réalise par la connaissance, et qu’il ne peut se réaliser que de cette façon. La doctrine métaphysique pure n’a pas à se préoccuper, si peu que ce soit, de toutes les « théories de la connaissance » qu’élabore si péniblement la philosophie moderne ; on peut même voir, dans ces essais de substitution d’une « théorie de la connaissance » à la connaissance elle-même, un véritable aveu d’impuissance, quoique assurément inconscient, de la part de cette philosophie, si complètement ignorante de toute possibilité de réalisation effective. En outre, la connaissance vraie, étant immédiate comme nous l’avons dit, peut être plus ou moins complète, plus ou moins profonde, plus ou moins adéquate, mais ne peut pas être essentiellement « relative » comme le voudrait cette même philosophie, ou du moins elle ne l’est qu’autant que ses objets sont eux-mêmes relatifs. En d’autres termes, la connaissance relative, métaphysiquement parlant, n’est pas autre chose que la connaissance du relatif ou du contingent, c’est-à-dire celle qui s’applique au manifesté ; mais la valeur de cette connaissance, à l’intérieur de son domaine propre, est aussi grande que le permet la nature de ce domaine¹⁰, et ce n’est pas ainsi que l’entendent ceux qui parlent de « relativité de la connaissance ». À part la considération des degrés d’une connaissance plus ou moins complète et profonde, degrés qui ne changent rien à sa nature essentielle, la seule distinction que nous puissions faire légitimement, quant à la valeur de la connaissance, est celle que nous avons déjà indiquée entre la connaissance immédiate et la connaissance médiate, c’est-à-dire entre la connaissance effective et la connaissance symbolique.

1. Il doit être bien entendu que nous prenons ici les termes de « sujet » et d’« objet » dans leur sens le plus habituel, pour désigner respectivement « celui qui connaît » et « ce qui est connu » (voir L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. XV).⁠ ↑
2. Nous avons déjà signalé en différentes occasions qu’Aristote avait posé en principe l’identification par la connaissance, mais que cette affirmation, chez lui et chez ses continuateurs scolastiques, semblait être restée purement théorique, sans qu’ils en aient jamais tiré aucune conséquence en ce qui concerne la réalisation métaphysique (voir notamment Introduction générale à l’étude des doctrines hindoues, 2^e partie, ch. X, et L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. XXIV).⁠ ↑
3. Nous faisons allusion ici aux modernes « théories de la connaissance » sur la vanité desquelles nous nous sommes déjà expliqué ailleurs (Introduction générale à l’étude des doctrines hindoues, 2^e partie, ch. X) ; nous y reviendrons d’ailleurs un peu plus loin.⁠ ↑
4. Cette différence est celle de la connaissance intuitive et de la connaissance discursive, dont nous avons déjà parlé assez souvent pour qu’il ne soit pas nécessaire de nous attarder une fois de plus.⁠ ↑
5. Voir ibid., 2^e partie, ch. V.⁠ ↑
6. On peut remarquer aussi que l’acte commun à deux êtres, suivant le sens qu’Aristote donne au mot « acte », c’est ce par quoi leurs natures coïncident, donc s’identifient au moins partiellement.⁠ ↑
7. Voir L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. XII ; le symbolisme des « bouches » de Vaishwânara se rapporte à l’analogie de l’assimilation cognitive avec l’assimilation nutritive.⁠ ↑
8. Âtmâ-Bodha de Shankarâchârya (voir ibid., ch. XXII).⁠ ↑
9. Voir encore Introduction générale à l’étude des doctrines hindoues, 2^e partie, ch. X.⁠ ↑
10. Cela s’applique même à la simple connaissance sensible qui est aussi, dans l’ordre inférieur et limité qui est le sien, une connaissance immédiate, donc nécessairement vraie.⁠ ↑

Глава XV Реализация существа посредством сознания

Мы только что сказали, что существо ассимилирует более или менее полно всё то, что оно осознает, и действительно, в какой бы то ни было области осознание может быть истинным только тогда, когда оно нам позволяет проникнуть более или менее глубоко во внутреннюю природу вещей, а степени познания могут состоять именно в том, насколько это проникновение является более или менее глубоким и так же в том насколько оно приводит к более или менее полной ассимиляции. Другими словами, познание может быть истинным в той степени, в какой оно подразумевает отождествление субъекта и объекта или, если предпочитают рассматривать отношение в обратном смысле, ассимиляцию объекта субъектом¹. И та степень, в которой такого рода идентификация реально имеет место быть, служит своего рода определением уровней самого познания². Мы должны, следовательно, напомнить: вопреки всем философским дискуссиям, впрочем, довольно тщетным, которые могут возникнуть в данном контексте³, всякое истинное и действительное познание является непосредственным, и что опосредованное познание может иметь только символическую и представительную ценность⁴. Что же касается самой возможности непосредственного познания, то вся в целом теория множественных состояний делает её достаточно понятной; впрочем, желать поставить её под сомнение, означает предоставить доказательство полного игнорирования самых элементарных метафизических принципов, потому что без этого непосредственного познания сама метафизика была бы совершенно невозможна⁵.

Мы говорили об отождествлении или ассимиляции и могли эти два термина использовать почти одинаковым образом, хотя они не относятся точно к одной и той же точке зрения. Таким же образом можно рассматривать познание, как идущее одновременно от субъекта к объекту, который он осознает (или, говоря более общим образом, чтобы не ограничиваться условиями некоторых состояний, – который он делает модальностью самого себя), и от объекта к субъекту, его ассимилирующему, и мы в этой связи напомним аристотелевское определение познания в чувственной области, как «общего акта ощущающего и ощущаемого», которое действительно заключает в себе такую взаимную дополнительность отношения⁶. Таким образом, в том, что касается этой чувственной, или телесной области, органы чувств являются для индивидуального существа «входами» познания⁷; но, с другой точки зрения, они суть также «выходы», как раз в том, что всякое познание заключает в себе акт отождествления, исходящий от познающего субъекта и идущий к познаваемому объекту (или, скорее, подлежащему познанию), что для индивидуального существа есть как бы выделения, вроде продолжения вовне самого себя. Важно отметить, впрочем, что такое продолжение является внешним только по отношению к индивидуальности, рассматриваемой наиболее узко, поскольку оно составляет интегративную часть индивидуальности понимаемой во всей своей обширности. Существо, распространяясь посредством развертывания своих собственных возможностей, никоим образом не может выйти из самого себя, что на самом деле не имело бы никакого смысла, так как существо ни при каких условиях не может стать другим, чем является оно само. Это прямо отвечает на главное возражение современных западных философов против возможности непосредственного познания; здесь чётко видно, что дало рождение этому возражению, это не что иное, как полное и совершенное метафизическое непонимание, в силу которого эти философы не признают возможностей существа, даже индивидуального, в его необозримом распространении.

Все это истинно «а fortiori», если, покидая пределы индивидуальности, мы применим аналогичные умозаключения к высшим состояниям: истинное познание этих состояний подразумевает действительное ими овладение, и наоборот, через само это познание существо достигает обладания ими, так как эти два акта неотделимы один от другого, и мы даже можем сказать, что по своей сути они есть одно. Естественно, это следует понимать именно как непосредственное познание, которое, если оно простирается на тотальность состояний, содержит в самом себе их реализацию, и которое, следовательно, есть «единственное средство достичь полного и окончательного освобождения»⁸. Что касается познания, остающегося чисто теоретическим, то очевидно, что оно ни в коем случае не будет равноценным такой реализации, и не будучи непосредственным схватыванием своего объекта, оно может обладать, как мы уже сказали, только символической ценностью; но, тем не менее, оно формирует приготовление, обязательное для приобретения этого действительного познания, которым, и только им одним, осуществляется реализация тотального существа.

Каждый раз, когда нам представляется случай, мы вынуждены специально настаивать на этой реализации существа посредством познания, так как она совершенно чужда современным западным концепциям, которые не выходят за границы теоретического познания, или, говоря точнее, его слабой части, и искусственно противопоставляют слова «знать» и «являться», как если бы это не были две неразделимые стороны одной и той же реальности⁹. Не может существовать истинной метафизики для того, кто на самом деле не понимает, что существо реализуется путём познания и что оно может реализоваться только таким образом. Чисто метафизическая доктрина не должна заниматься, даже в малейшей степени, никакими «теориями познания», которые столь мучительно вырабатывает современная философия; в этих попытках можно даже увидеть подмену «теорией познания» самого по себе познания, настоящее признание бессилия, хотя и несомненно, бессознательное, со стороны философии, столь полно игнорирующей всякую возможность действительной реализации. Кроме того, истинное познание, будучи непосредственным, как мы уже сказали, может быть более или менее полным, более или менее глубоким, более или менее адекватным, но оно не может быть по существу «относительным», как того хотели бы эти самые философы, или оно может быть таковым только в том случае, если относительными будут сами его объекты. Другими словами, относительное познание, метафизически говоря, есть не что иное, как познание относительного и случайного, то есть применимо только к проявленному; но ценность этого познания внутри его собственной области значима настолько, насколько это позволяет природа этой области¹⁰, но те кто говорят об «относительности познания», конечно же, имеют в виду совершенно иное. За исключением степеней познания более или менее полного, то есть степеней, которые ничего не меняют в его сущностной природе, единственное возможное законное различение есть то, которое мы уже указывали, – речь идёт о познании непосредственным и познании опосредованном. Первое из них является действительным, а второе – лишь символическим.

1. Само собою, разумеется, что мы здесь берем термины «субъект» и «объект» в их самом обычном смысле, чтобы обозначить соответственно «того, кто познает» и «то, что познается» (См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 152).⁠ ↑
2. Мы уже отмечали в связи с разными поводами, что Аристотель в сущности признавал возможность отождествления посредством познания , но это утверждение у него и у его схоластических последователей, как представляется, осталось чисто теоретическим, без того, чтобы когда-нибудь извлечь из него какое-нибудь следствие относительно метафизической реализации (См. именно: «Общее Введение в изучение индусских учений», стр. 157, и «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 252).⁠ ↑
3. Здесь делается намек на современные «теории познания», относительно бесполезности которых мы уже высказывались в другом месте («Общее Введение в изучение индусских учений», стр. 156); впрочем, мы к этому вернемся ещё раз немного далее.⁠ ↑
4. Это различие интуитивного и дискурсивного познания, о котором мы уже достаточно часто говорили, и поэтому нет необходимости ещё раз на этом останавливаться.⁠ ↑
5. См. там же, стр. 102-104.⁠ ↑
6. Можно отметить также, что общее действие двух существ, согласно смыслу, который Аристотель вкладывает в слово «действие», есть то, в чем их природы совпадают, то есть идентифицируются друг с другом, по крайней мере, частично.⁠ ↑
7. См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 133. Символизм «ртов» у Vaiśvānara относится к аналогии познавательной ассимиляции с питающей ассимиляцией.⁠ ↑
8. Атма-бодха Шанкарачарьи. (См. там же, стр. 231.)⁠ ↑
9. См. также: «Общее Введение в изучение индусских учений», стр. 156-157.⁠ ↑
10. Это применимо также к сфере простого чувственного познания, которое является тоже (в низшем и ограниченном порядке, каков и есть его порядок) непосредственным познанием, следовательно, необходимо истинным.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XV La réalisation de L’être par la connaissance

Глава XV Реализация существа посредством сознания

Поиск

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XV La réalisation de L’être par la connaissance

Глава XV Реализация существа посредством сознания

Поиск

Предложить правку