Минский корпус Рене Генона

Глава I Множественность состояний существа

Любое существо, будь то человек или кто-либо иной, очевидно, может быть рассмотрено со многих точек зрения и даже с необозримого множества точек зрения, весьма различных по важности, но одинаково правомерных каждая в своей области, – при условии, что ни одна из них не тяготеет к выходу за собственные пределы, а тем более не становится исключительной и не приходит к отрицанию всех остальных. Если это так, и если, ни одной из этих точек зрения, пусть наиболее второстепенной и частной, нельзя отказывать в положении, которое принадлежит ей исключительно в силу её соответствия какой-либо возможности, то, с другой стороны всё же, очевидно, что с точки зрения метафизической – единственной, которая нас здесь интересует, – рассмотрение существа в его индивидуальном аспекте неизбежно недостаточно, ибо метафизическое равнозначно универсальному. Ни одно учение, которое ограничивается рассмотрением индивидуальных существ, не заслуживает того, чтобы именоваться метафизическим, каковы бы ни были его значение и ценность в других отношениях; такое учение может быть названо просто «физическим» в первоначальном смысле этого слова, поскольку оно относится исключительно к области «природы», т. е. мира проявленного, к тому же с дополнительной оговоркой, что речь идёт лишь о рассмотрении формального проявления или, в ещё более узком значении, одного из состояний последнего.

Индивидуум, отнюдь не обладая сам по себе абсолютным и полным единством, как того бы хотело большинство западных философов, и во всяком случае все современные философы без исключения, представляет собой в действительности лишь относительное и фрагментарное единство. Это не замкнутое и самодостаточное целое, «закрытая система» вроде «монады» Лейбница; и употребляемое в данном смысле понятие индивидуальной субстанции, которому эти философы обычно приписывают столь большое значение, не содержит никакого собственно метафизического смысла. По существу, это не что иное, как логическое понятие «субъект»; и, хотя оно, вне всяких сомнений, может широко употребляться в этом смысле, его нельзя на законных основаниях перенести за пределы этой узкоспециальной точки зрения. Индивидуум, даже взятый во всей своей возможной широте, не есть тотальное существо; он представляет собой всего лишь частное состояние проявления существа, – состояние, подчиненное некоторым особым и определённым условиям существования и занимающее некое место в необозримом ряду состояний тотального существа. То, что среди упомянутых условий существования присутствует условие формы, характеризует данное состояние как индивидуальное; впрочем, разумеется, данная форма не обязательно должна пониматься в качестве пространственной; ведь она является таковой только лишь в телесном мире, поскольку пространство есть одно из условий, сущностно определяющих последний.¹

Здесь мы должны напомнить, хотя бы кратко, фундаментальное различие между «высшим я» и «я», или личностью и индивидуальностью, относительно которого мы уже дали все необходимые разъяснения.² «Высшее я», говорили мы, есть трансцендентный и постоянный принцип; проявленное же существо, например человек, является лишь его временной и случайной модификацией, которая к тому же никоим образом не затрагивает сам принцип. Неизменный по своей собственной природе, он развертывает свои возможности в нескончаемом множестве всех модальностей реализации, которое тождественно множеству состояний тотального существа, причем каждое состояние имеет свои ограничительные и определяющие условия существования; и лишь одно из них составляет часть или скорее частную обусловленность того существа, коим является «я» или человеческая индивидуальность. Впрочем, это развитие, по сути, предстает таковым лишь постольку, поскольку его рассматривают в аспекте проявления, вне которого все непременно должно пребывать в совершенной одновременности, в «вечном настоящем»; вот почему постоянная актуальность «высшего я» этим развитием не затрагивается. «Высшее я», таким образом, – это принцип, благодаря которому наличествуют все состояния существа. Каждое из данных состояний пребывает в присущей ему области, которую также можно обозначить, как тот или иной уровень существования. Причем, это должно распространяться не только на состояния проявления – будь то надиндивидуальные состояния, либо индивидуальные состояния, к которым относится состояние человека, т. е., другими словами, состояния неоформленные и оформленные, но также (хотя слово наличествовать – exister и становится тут уже неподходящим) – на состояния непроявленные, которые с одной стороны включают все возможности, по своей природе не подлежащие никакому проявлению, а с другой стороны – сами возможности проявления на уровне принципа; но это «высшее я» существует лишь за счет себя самого: в тотальном и неделимом единстве собственной внутренней природы и не может иметь никакого внешнего по отношению к нему принципа.

Мы только что сказали, что слово exister, которому в данном контексте будет примерно соответствовать русское слово «наличествовать» не может быть, собственно говоря, применено к непроявленному, т. е. в целом к состоянию принципиальному; в самом деле, взятое в своем этимологическом смысле (от латинского ex-stare), это слово указывает на существо, которое зависит от принципа, иного чем оно само, или, другими словами иначе, не имеющее в самом себе достаточного основания, т. е. случайное, каковым является все проявленное [ex-stare – выходить, выступать, появляться из себя, за свои собственные пределы (лат.). – Здесь и далее примечания переводчика]. Говоря об Экзистенции, мы, следовательно, подразумеваем универсальное проявление со всеми содержащимися в нем состояниями или уровнями; каждый из этих уровней в равной степени может быть обозначен как «мир», коих имеется необозримое множество; но данный термин неприменим к уровню чистого Сущего – принципу всякого проявления, который сам остается непроявленным, – а тем более к тому, что находится за пределами самого Сущего.³

Прежде всего, мы можем выдвинуть следующее замечание принципиального характера: Экзистенция, рассматриваемая универсально, согласно тому определению, которые мы только что привели, едина в своей глубинной природе, как собственно и Сущий един в себе самом, и даже – она едина как раз именно в силу единства Сущего; ведь всеобщая Экзистенция есть не что иное, как интегральное проявление Сущего или, говоря точнее, реализация в проявленном виде всех возможностей, которые Сущий принципиально содержит в самом своем единстве. С другой стороны, как и единство Сущего, на котором она основана, эта «единственность» Экзистенции (если позволительно употребить здесь данный термин, могущий показаться неологизмом)⁴не исключает множественности модусов проявления или не затрагивается ими, поскольку она в равной мере содержит все эти модусы уже благодаря тому, что они в равной мере возможны; причем такая возможность подразумевает, что каждый из них должен быть реализован сообразно присущим ему условиям. Из этого следует, что Экзистенция в своей «единственности» содержит, как мы только что указали, необозримое множество уровней, соответствующих всем модусам универсального проявления; и эта необозримая множественность уровней Экзистенции коррелятивно подразумевает, соответственно, для любого сущего, взятого в его тотальности, такую же необозримую множественность возможных состояний, каждое из которых должно реализоваться на определённом уровне Экзистенции.

Эта множественность состояний существа есть фундаментальная метафизическая истина; она истинна уже в том случае, если мы ограничиваемся рассмотрением состояний проявления, как мы это только что сделали – ведь речь шла исключительно о Проявлении. И, конечно же, данная истина будет верной a fortiori в том случае, если имеются в виду одновременно состояния проявления и состояния непроявления, ансамбль которых образует тотальное существо, рассматриваемое отныне не только в области Экзистенции, даже взятой во всей интегральности своего расширения, но в бесконечной области универсальной возможности. В самом деле, следует уяснить, что Экзистенция содержит лишь возможности проявления и то лишь с той оговоркой, что эти возможности понимаются в качестве действительно проявляющихся, – ибо, в своем непроявленном качестве, то есть принципиально, они существуют на уровне Сущего. Следовательно, Экзистенция далеко не равнозначна всей возможности, понимаемой как истинно универсальная и тотальная, находящаяся вне и за пределами всех ограничений, – даже того первого ограничения, которое составляет самое изначальное из всех определений – утверждение чистого Сущего.⁵

Когда речь идёт о состояниях непроявленности существа, следует также проводить различие между уровнем Сущего и тем, что находится за его пределами; в последнем случае очевидно, что термин «сущее» сам по себе не может применяться строго в его собственном смысле; но мы, однако, вынуждены, в силу самой структуры языка, сохранить его за неимением другого, более адекватного, приписывая ему в этом случае лишь чисто аналогическое и символическое значение, – иначе для нас было бы попросту невозможно хоть как то выразить то, о чем идёт речь. Только так мы сможем по-прежнему говорить о тотальном существе как о таком, которое одновременно проявлено в ряде своих состояний и не проявлено в других; притом, это никоим образом не означает, что для рассмотрения последних мы должны ограничиться исключительно уровнем Сущего.⁶

Состояния непроявленности сущностно внеиндивидуальны, и так же, как принципиальное «высшее я», от которого их невозможно отделить, они никоим образом не могут быть индивидуализированы; что касается состояний проявления, то некоторые из них индивидуальны, тогда как другие неиндивидуальны, – данное различие, соответствует, как мы указали, разграничению оформленного и неоформленного проявления. Если, к примеру, мы рассматриваем случай человека, то его нынешняя индивидуальность, и составляющая собой, строго говоря, его человеческое состояние как таковое, есть лишь одно состояние проявления из необозримого множества других, которые должны пониматься как равно возможные, и тем самым, как существующие, по крайней мере, виртуально, в том случае если они не реализованы в действительности для существа, которое мы рассматриваем под относительным и частным углом зрения, то есть в данном индивидуальном человеческом состоянии.