Глава XII. Некоторые выводы - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XII Quelques conclusions

Du témoignage concordant de toutes les traditions, une conclusion se dégage très nettement : c’est l’affirmation qu’il existe une « Terre Sainte » par excellence, prototype de toutes les autres « Terres Saintes », centre spirituel auquel tous les autres centres sont subordonnés. La « Terre Sainte » est aussi la « Terre des Saints », la « Terre des Bienheureux », la « Terre des Vivants », la « Terre d’immortalité » ; toutes ces expressions sont équivalentes, et il faut y joindre encore celle de « Terre Pure¹ », que Platon applique précisément au « séjour des Bienheureux »². On situe habituellement ce séjour dans un « monde invisible » ; mais, si l’on veut comprendre ce dont il s’agit, il ne faut pas oublier qu’il en est de même des « hiérarchies spirituelles » dont parlent aussi toutes les traditions, et qui représentent en réalité des degrés d’initiation³.

Dans la période actuelle de notre cycle terrestre, c’est-à-dire dans le Kali-Yuga, cette « Terre Sainte » défendue par des « gardiens » qui la cachent aux regards profanes tout en assurant pourtant certaines relations extérieures, est en effet invisible, inaccessible, mais seulement pour ceux qui ne possèdent pas les qualifications requises pour y pénétrer. Maintenant, sa localisation dans une région déterminée doit-elle être regardée comme littéralement effective, ou seulement comme symbolique, ou est-elle à la fois l’un et l’autre ? À cette question, nous répondrons simplement que, pour nous, les faits géographiques eux-mêmes, et aussi les faits historiques, ont, comme tous les autres, une valeur symbolique, qui d’ailleurs, évidemment, ne leur enlève rien de leur réalité propre en tant que faits, mais qui leur confère, en outre de cette réalité immédiate, une signification supérieure⁴.

Nous ne prétendons pas avoir dit tout ce qu’il y aurait à dire sur le sujet auquel se rapporte la présente étude, loin de là, et les rapprochements mêmes que nous avons établis pourront assurément en suggérer beaucoup d’autres ; mais, malgré tout, nous en avons dit certainement bien plus qu’on ne l’avait fait jusqu’ici, et quelques-uns seront peut-être tentés de nous le reprocher. Cependant, nous ne pensons pas que ce soit trop, et nous sommes même persuadé qu’il n’y a là rien qui ne doive être dit, bien que nous soyons moins disposé que quiconque à contester qu’il y ait lieu d’envisager une question d’opportunité lorsqu’il s’agit d’exposer publiquement certaines choses d’un caractère quelque peu inaccoutumé. Sur cette question d’opportunité, nous pouvons nous borner à une brève observation : c’est que, dans les circonstances au milieu desquelles nous vivons présentement, les événements se déroulent avec une telle rapidité que beaucoup de choses dont les raisons n’apparaissent pas encore immédiatement pourraient bien trouver, et plus tôt qu’on ne serait tenté de le croire, des applications assez imprévues, sinon tout à fait imprévisibles. Nous voulons nous abstenir de tout ce qui, de près ou de loin, ressemblerait à des « prophéties » ; mais nous tenons pourtant à citer ici, pour terminer, cette phrase de Joseph de Maistre⁵, qui est encore plus vraie aujourd’hui qu’il y a un siècle : « Il faut nous tenir prêts pour un événement immense dans l’ordre divin, vers lequel nous marchons avec une vitesse accélérée qui doit frapper tous les observateurs. Des oracles redoutables annoncent déjà que les temps sont arrivés. »

1. Parmi les écoles bouddhiques qui existent au Japon, il en est une, celle de Giô-dô, dont le nom se traduit par « Terre Pure » ; ceci rappelle, d’autre part, la dénomination islamique des « Frères de la Pureté » (Ikhwân Es-Safâ), sans parler des Cathares du moyen âge occidental, dont le nom signifie « purs ». Il est d’ailleurs probable que le mot Sûfî, désignant les initiés musulmans (ou plus précisément ceux qui sont parvenus au but final de l’initiation, comme les Yogîs dans la tradition hindoue), a exactement la même signification ; en effet, l’étymologie vulgaire, qui le fait dériver de sûf, « laine » (dont aurait été fait le vêtement que portaient les Sûfîs), est fort peu satisfaisante, et l’explication par le grec sophos, « sage », tout en paraissant plus acceptable, a l’inconvénient de faire appel à un terme étranger à la langue arabe ; nous pensons donc qu’il faut admettre de préférence l’interprétation qui fait venir Sûfî de safâ, « pureté ».⁠ ↑
2. La description symbolique de cette « Terre Pure » se trouve vers la fin du Phédon (traduction Mario Meunier, pp. 285-289) ; on a déjà remarqué qu’on peut établir une sorte de parallèle entre cette description et celle que fait Dante du Paradis terrestre (John Stewart, The Myths of Plato, pp. 101-113).⁠ ↑
3. D’ailleurs, les divers mondes sont proprement des états, et non pas des lieux, bien qu’ils puissent être décrits symboliquement comme tels ; le mot sanscrit loka, qui sert à les désigner, et qui est identique au latin locus, renferme en lui-même l’indication de ce symbolisme spatial. Il existe aussi un symbolisme temporel, suivant lequel ces mêmes états sont décrits sous la forme de cycles successifs, quoique le temps, aussi bien que l’espace, ne soit en réalité qu’une condition propre à l’un d’entre eux, de sorte que la succession n’est ici que l’image d’un enchaînement causal.⁠ ↑
4. Ceci peut être comparé à la pluralité des sens selon lesquels s’interprètent les textes sacrés, et qui, loin de s’opposer ou de se détruire, se complètent et s’harmonisent au contraire dans la connaissance synthétique intégrale. – Au point de vue que nous indiquons ici, les faits historiques correspondent à un symbolisme temporel, et les faits géographiques à un symbolisme spatial ; il y a d’ailleurs entre les uns et les autres une liaison ou une corrélation nécessaire, comme entre le temps et l’espace eux-mêmes, et c’est pourquoi la localisation du centre spirituel peut être différente suivant les périodes envisagées.⁠ ↑
5. Soirées de Saint-Pétersbourg, 11^e entretien. – Il est à peine besoin, pour éviter toute apparence de contradiction avec la cessation des oracles à laquelle nous faisions allusion plus haut, et que Plutarque avait déjà observée, de faire remarquer que ce mot d’« oracles » est pris par Joseph de Maistre en un sens très élargi, celui qu’on lui donne souvent dans le langage courant, et non au sens propre et précis qu’il avait dans l’antiquité.⁠ ↑

Глава XII Некоторые выводы

Из того, о чем согласно свидетельствуют все традиции, вполне очевидно: существует главная «святая земля», прототип всех других «святых земель», духовный центр, которому иерархически подчинены все другие центры. «Святая земля» является также «землей святых», «землей блаженных», «землей живых», «землей бессмертия». Все эти выражения равнозначны, и к ним следует присоединить ещё и название «чистая земля»¹, используемое Платоном для обозначения «обители блаженных»². Обычно эту обитель помещают в «невидимом мире»; но, чтобы действительно понять, о чем идёт речь, стоит помнить, что там же располагаются и «духовные иерархии», рассматриваемые почти всеми традициями, – иерархии, на самом деле представляющие собой степени посвящения³.

В текущий период нашего земного цикла, т. е. в кали-юге, эта «святая земля», хранимая «стражами», укрывающими её от взора профанов и вместе с тем обеспечивающими некоторые необходимые внешние связи, действительно невидима, но лишь для тех, кто не обладает качествами, необходимыми чтобы проникнуть туда. И теперь зададимся вопросом: следует ли рассматривать её локализацию в каком-то регионе как реальную, либо следует понимать её только символически, либо же она есть одновременно и то, и другое? На этот вопрос мы ответим просто: для нас сами по себе географические факты, равно как и факты исторические, имеют, подобно всему остальному, символическое значение, которое, впрочем, ничуть не умаляет их реальности в качестве фактов, но сообщает им, помимо этой очевидной реальности, более высокий смысл⁴.

Мы не претендуем на то, чтобы сказать всё по теме данного исследования, вовсе нет; параллели, которые мы провели, могут быть гораздо более многочисленными. Но, тем не менее, мы наверняка сказали больше, нежели было сказано до сих пор, и, возможно, кто-то упрекнёт нас именно в этом. Однако мы не думаем, что сказали слишком много, и даже убеждены, что здесь нет ничего, чего не следовало бы сообщать, при том, что мы меньше чем кто-либо склонны сомневаться, что всегда следует принимать во внимание уместность в случаях, когда речь идёт о публичном изложении некоторых несколько необычных тем. В связи с этим вопросом уместности мы можем ограничиться кратким замечанием: в мире, в котором мы живем ныне, события разворачиваются с такой быстротой, что многие вещи, причины которых всё ещё не являются явными, могут получить, и даже раньше, чем можно было бы подумать, довольно неожиданные, если не совсем непредсказуемые выражение. Мы хотим воздержаться здесь от всего, что как-то походило бы на «пророчества», но хотели бы, однако, в заключение процитировать Жозефа де Местра⁵, сегодня верные ещё больше, чем столетие назад: «Следует быть готовыми к громадному событию в божественном порядке, к которому мы движемся с возрастающим ускорением и которое должно ошеломить всех наблюдателей. Грозные пророчества уже возвещают, что час наступает».

1. Среди буддистских школ, существующих в Японии, есть одна, носящая имя Дзёдо, что переводится как «Чистая земля»; с другой стороны, оно напоминает об исламских «братьях чистоты» (ikwân es-safâ), не говоря уже о катарах западного средневековья, чье имя означает «чистые». Вполне вероятно, что слово суфий, обозначающее мусульманских посвященных (или, скорее, тех, кто уже достиг конечной цели посвящения, подобно йогам индусской традиции) имеет точно такое же значение. В самом деле, вульгарная этимология, возводящая его к слову sûf, «шерсть» (из которой будто бы делали их одежду) весьма малоудовлетворительна, а объяснение его через греческое σοφῶς, «мудрый», сколь бы ни казалось более приемлемым, создает проблему, привлекая чужеземное понятие в арабский язык; мы же полагаем, что более вероятна этимология от слова safâ, «чистота».⁠ ↑
2. Символическое описание этой «Чистой земли» находится в конце диалога «Федон»; уже отмечалось, что можно провести своего рода параллель между этим описанием и описанием земного рая у Данте (см. Джон Стюард, The Myths of Plato, стр. 101-113).⁠ ↑
3. Впрочем, различные миры – это именно состояния, а не места, хотя символически они могут описываться как таковые. Санскритское слово loka, означающее их и идентичное латинскому locus, в самом себе дает указание на этот пространственный символизм. Существует также временной символизм, согласно которому эти же состояния описываются в виде последовательных циклов, хотя время, равно как и пространство, в действительности является лишь условием, присущим какому-либо из них. Так что последовательность здесь – только образ причинной последовательности.⁠ ↑
4. Это можно сравнить со множеством значений, в которых толкуются священные тексты и которые, отнюдь не противореча друг другу, напротив, дополняют друг друга и приходят к гармонии в синтетическом интегральном знании. С точки зрения, которой мы придерживаемся здесь, исторические факты соотносятся с символизмом времени, а факты географические – с символизмом пространства. Однако между ними обоими существует связь или обязательная корреляция, как и между самими временем и пространством, вот почему локализация духовного центра может меняться в зависимости от того или иного периода. Санкт-Петербургские⁠ ↑
5. Санкт-Петербургские вечера, 11 беседа. Вряд ли есть необходимость добавлять, что, во избежание даже видимости противоречия сказанному о прекращении пророчеств (о чём мы упоминали выше и что мог наблюдать уже Плутарх), слово «пророчества» де Мейстр употребляет в самом широком смысле, придаваемом ему нередко в обыденной речи, а не в том строгом и точном значении, которое оно имело в древности.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XII Quelques conclusions

Глава XII Некоторые выводы

Поиск

Предложить правку