О мнимом эмпиризме древнихА1
Мы уже неоднократно объясняли фундаментальное различие природы наук у древних и у современных людей, то есть различие между традиционными и профанными науками; но по этому вопросу распространено столько заблуждений, что возвращение к нему будет оправдано. Так, часто можно услышать как что-то само собой разумеющееся, что наука древних была чисто эмпирической, что, по сути, равнозначно утверждению, что в строгом смысле слова это была даже не наука, а всего лишь некий вид сугубо практического и утилитарного знания. Однако легко убедиться, что, напротив, такой образ мысли никогда в истории не получал столько внимания, как у современных людей, и что даже не обращаясь к эпохам ранее так называемой классической античности, всё, что относилось к экспериментированию, рассматривалось древними как основа для сформирования знания лишь очень низкого уровня. Нам не очень понятно, как всё это может согласовываться с вышеупомянутым утверждением, и при этом из-за странной непоследовательности, те, кто формулирует его, почти никогда не упускают случая попутно упрекнуть древних в их пренебрежении к опыту!
Источник этого, как и множества других заблуждений – в эволюционистской или прогрессистской концепции: благодаря ней желают думать, что всякое познание начиналется с самого низкого состояния, и далее развивается и постепенно возвышается; постулируется как данность некая грубая первобытная простота, что, разумеется, не может быть никак проверено опытным путём; здесь мы видим претензию на то, чтобы всё исходит снизу, как если бы не было противоречием допущение, что высшее может произойти от низшего. Такая концепция — это не просто какое-то обычное заблуждение, но она, строго говоря, прямо противоположна истине, то есть идёт в точности в обратном от неё направлении через странное переворачивание, которое весьма характерно для современного духа. Истина же заключается в том, что, напротив, с самых изначальных времён происходила постоянная деградация или «нисхождение», идущее от духовного к материальному, то есть от высшего к низшему, и проявляющееся во всех областях человеческой деятельности. Так в довольно недавние эпохи возникли профанные науки, отделённые от всякого трансцендентного принципа и оправдываемые только практическими приложениями, которым они дают начало, поскольку это, в итоге, всё, что интересует современного человека, едва ли заботящегося о чистом познании, и который, говоря о древних, о чём мы вспоминали только что, лишь приписывает им свои собственные склонности2. Он поступает так потому, что может даже представить, что они могли иметь совершенно иные устремления, как и представить, что могут существовать науки, совершенно иные по своему предмету и методу, нежели те, исключительно которые он сам «культивирует».
То же самое заблуждение подразумевает также и эмпиризм, понимаемый в том смысле, в котором это слово обозначает философскую теорию, то есть идею (кстати, тоже очень современную) о том, что всякое познание выводится целиком из опыта и, а точнее, из чувственного опыта; впрочем, на самом деле это лишь одна из форм утверждения того, что всё исходит снизу. Ясно, что вне этой предвзятой идеи нет никакого основания предполагать, что начальное состояние всякого познания должно быть обязательно эмпирическим. Такое сближение двух смыслов одного и того же слова, конечно, вовсе не случайно, и мы могли бы сказать, что именно философский эмпиризм современных людей побуждает их приписывать древним эмпиризм фактический. Мы, однако, должны признаться, что так и не смогли даже понять возможность подобной концепции, настолько она кажется нам идущей вразрез со всякой очевидностью. Существование знаний, никоим образом не происходящих от чувственного опыта, – это просто факт; но современные люди, заявляя об опоре только на факты, игнорируют или охотно отрицают их, когда те не согласуются с их теориями. В конечном счёте существование этой эмпирической концепции лишь доказывает (как у тех, кто её выдвинул, так и у тех, кто её принимает) полное исчезновение некоторых способностей сверхчувственного порядка, начиная, разумеется, с чистой интеллектуальной интуиции3.
Науки в том виде, как их понимают современные люди, то есть профанные науки, действительно в общем и целом не предполагают ничего большего и ничего иного, кроме рациональной переработки чувственных данных. Таким образом, именно они являются подлинно эмпирическими в своём исходном посыле, и можно сказать, что современные люди неправомерно смешивают эту отправную точку своих наук с истоком всякой науки. И всё же иногда даже в этих науках обнаруживаются как бы умалённые или искажённые остатки древних знаний, действительная природа которых от них ускользает; в особенности мы имеем здесь в виду математические науки, сущностные понятия которых не могут быть извлечены из чувственного опыта. Усилия некоторых философов эмпирически объяснить происхождение этих понятий иногда выглядят непреодолимо комичными! А если у кого-то возникнет искушение протестовать, когда мы говорим об умалении или искажении, мы попросим их сравнить в этом отношении, к примеру, традиционную науку о числах и профанную арифметику; без сомнения, через этот пример довольно легко понять то, что мы хотим сказать.
Кстати, большинство профанных наук в действительности обязаны своим происхождением именно обломкам или, можно сказать, остаткам непонятых традиционных наук: мы уже приводили в другом месте в качестве особо характерного пример химии, произошедшей вовсе не от истинной алхимии, но от её искажения «суфлёрами»Б, то есть профанами, которые, не зная подлинного смысла герметических символов, воспринимали их грубо и буквально. Мы также приводили пример астрономии, которая представляет собой лишь материальную часть древней астрологии, изолированную от всего того, что составляло дух этой науки. Последний безвозвратно утрачен для современных людей, продолжающих наивно повторять, что астрономия была открыта совершенно эмпирическим путём халдейскими пастухами, даже не подозревая о том, что само название халдеев это, на самом деле, наименование жреческой касты! Можно было бы приводить множество примеров такого же рода, установить сравнение между священными космогониями и теорией «небулярности»В и другими аналогичными гипотезами, или же, в другом порядке идей, показать вырождение медицины, начиная с её прежнего высокого положения «жреческого искусства», и так далее. Вывод всегда будет одним и тем же: профаны нелегитимно завладели фрагментами знаний, не будучи способными постичь ни их масштаб, ни их значение, и сформировали из них якобы независимые науки, которые стоят ровно столько, сколько стоили они сами. Таким образом, современная наука в строгом смысле является лишь наукой невежд4.
Традиционные науки, как мы очень часто говорили, сущностно характеризуются своей связью с трансцендентными принципами, от которых они строго зависят, будучи их более или менее частными и условными приложениями, что полностью противоположно «эмпиризму», однако принципы неизбежно ускользают от профанов, и вот почему они, даже будучи современными учёными, в итоге могут быть исключительно эмпириками. С тех пор как, вследствие деградации которую мы упоминали выше, люди более не являются в равной степени квалифицированными для всякого знания (то есть по меньшей мере с самого начала Кали-юги), с необходимостью существуют профаны. Однако, чтобы их усечённая и искажённая наука могла быть воспринята всерьёз и могла выдавать себя за то, чем она не является, необходимо было, чтобы истинное знание исчезло вместе с инициатическими организациями, на которые была возложена обязанность сохранять и передавать его, и это в точности то, что произошло в Западном мире в течение последних веков.
Добавим ещё, что в самой той манере, в которой современные люди рассматривают познания древних, отчётливо проявляется это отрицание любого сверхчеловеческого элемента, и оно составляет основу антитрадиционного духа и в итоге является прямым следствием профанного невежества. Всё не только сводится к чисто человеческим масштабам, но и в силу переворачивания всех вещей, влекомого эволюционистской концепцией, доходят до того, что помещают у истоков инфрачеловеческое. Самое же серьёзное – это то, что в глазах наших современников такие взгляды кажутся само собой разумеющимися: доходит до того, что они говорят о них как о чём-то, не подлежащем обсуждению, и наименее обоснованные гипотезы преподносят в качестве «фактов», так как уже не возникает даже мысли о том, что всё могло бы быть иначе. Мы сказали что это наиболее серьёзно так как именно это и вызывает опасения в том, что отклонение современного духа после достижения этой точки окажется совершенно непоправимым.
Эти соображения также смогут помочь понять, почему абсолютно тщетно пытаться установить какое-либо согласие или сближение между традиционным знанием и профанными науками и почему первые совершенно не нуждаются ни в каком подтверждении со стороны вторых. Если мы настаиваем на этом, то потому, что знаем, насколько распространён сегодня этот взгляд у тех, кто имеет некоторое представление о традиционных учениях (но представление, так сказать, внешнее и недостаточное, чтобы позволить им проникнуть в их глубинную природу, а равно недостаточнное, чтобы уберечь их от обольщения обманчивым престижем современной науки и её практических приложений). Вставая на такой путь помещения на один уровень вещей, которые никоим образом не сопоставимы, они не только тратят время и усилия; они также рискуют заблудиться сами и сбить с пути других всевозможными ложными концепциями; а многочисленные разновидности оккультизма прекрасно показывают, что эта опасность более чем реальна.
- А. Эта статья была позже опубликована в книге «Собрание работ (Mélanges)» (1976) в главе III.1 О мнимом эмпиризме древних. ↑
- 1. Опубликовано в журнале «Вуаль Исиды», июль 1934. ↑
- 2. Благодаря иллюзии того же рода современные люди, будучи движимы в первую очередь экономическими мотивами, претендуют объяснять все исторические события через причины этого порядка. ↑
- 3. Исчезновение этих способностей в части их действенного применения, разумеется, поскольку, несмотря ни на что, они остаются в латентном состоянии в каждом человеческом существе; но эта атрофия может достичь той степени, когда их проявление становится совершенно невозможным, и именно это мы констатируем у подавляющего большинства наших современников. ↑
- Б. «Суфлёрами» пренебрежительно называли лже-алхимиков, которые занимались только материальными опытами для получения золота, раздувая огонь в печах (от фр. souffler — «дуть», «раздувать») – прим. пер. ↑
- В. Небулярная гипотеза Канта — Лапласа (XVIII в.) объясняет происхождение Солнечной системы из гигантского вращающегося облака газа и пыли – прим. пер. ↑
- 4. По курьёзной иронии вещей сциентизму нашей эпохи наиболее важно провозглашать себя светским, не замечая, что это является явным и однозначным признанием этого невежества. ↑