Минский корпус Рене Генона

Глава XX Различие посмертных состояний в зависимости от степеней познания

Поскольку он находится в этом состоянии [ещё индивидуальном, о котором речь], дух [который, следовательно, ещё есть jīvātmā] того кто, в течение своей жизни, практиковал медитацию [не достигнув, однако, действенного овладения высшими состояниями своего существа] остается соединенным с тонкой формой [которую также можно рассматривать как формальный прототип индивидуальности, поскольку тонкое проявление являет собой стадию, промежуточную между непроявленным и плотной проявленностью и играет роль принципа по отношению к этой последней]. И в этой тонкой форме он сочетается с витальными способностями [в состоянии растворения или сжатия в принципе, которое было описано выше].

Действительно, совершенно необходимо, чтобы ещё имелась некая облекающая существо форма, уже в силу того, что оно ещё по-прежнему обретается на уровне индивидуального; и это может быть лишь тонкая форма, потому что существо уже покинуло форму телесную и потому что тонкая форма должна следовать за ней, как она предшествует ей в порядке разворачивания в проявленном мире, который воспроизводится наоборот при возвращении в непроявленное. Но это вовсе не значит, что такая тонкая форма теперь должна быть точно той же, какой она была при жизни тела, когда она служила колесницей для человеческого существа, погруженного в сновидение.1 Мы уже говорили, что само по себе индивидуальное состояние, понимаемое в самом универсальном смысле, а не только применительно к человеческому состоянию, может быть определено как состояние существа, ограниченного какой-либо формой; но само собой разумеется, что эта форма совсем не обязательно должна определяться как пространственная и временная, т. е. как такая, каковой она является в частном случае телесного состояния. Она никоим образом не может быть таковой для состояний нечеловеческих, которые подчинены не пространству и времени, но совсем другим условиям. Что до тонкой формы, то она если и не вырывается вполне из-под власти времени (хотя это уже и не то время, в котором протекает телесное существование), то из-под власти пространства она всё же ускользает; вот почему ни в коем случае не следует пытаться представить её себе как некую разновидность «двойника» тела,2 точно так же, когда мы говорим, что она есть формальный прототип индивидуальности в начале её проявления, не следует понимать это так, будто она является «матрицей» тела.3 Нам слишком хорошо известно, как легко люди Запада отсюда приходят к самым грубым заключениям и сколько отсюда может последовать серьёзных ошибок; и мы не можем не принять в этой связи необходимых мер предосторожности.

Существо может оставаться таким [в том же индивидуальном состоянии, в котором оно соединено с тонкой формой] вплоть до внешнего растворения [pralaya, возвращения в недифференцированное состояние] проявленных миров [данного цикла, включающего одновременно и грубое, и тонкое состояние, т. е. всю область человеческой индивидуальности, рассматриваемой в её целостности],4 растворения, в котором оно погружается [со всей совокупностью существ этих миров] в лоно верховного Брахман. Но даже и тогда оно может соединиться с Брахманом лишь таким же образом, каким это происходит в глубоком сне [т. е. без полного и действительного осуществления высшего тождества].

Иными словами и пользуясь языком некоторых западных экзотерических школ, можно сказать, что здесь в крайнем случае налицо лишь подобие «реинтеграции в пассивном модусе», тогда как подлинная метафизическая реализация есть «реинтеграция в активном модусе», единственная, которая поистине подразумевает, что существо овладевает своим абсолютным и окончательным состоянием. Именно на это и указывает сравнение с глубоким сном, таким, каким он бывает в течение жизни обыкновенного человека; и как из такого сна происходит возвращение в индивидуальное состояние, точно так же, для существа, которое соединилось с Брахманом лишь в «пассивном модусе», возможен возврат к другому циклу проявления, так что результатом, достигнутым им, изошедшим из человеческого состояния, ещё не является освобождение или подлинное бессмертие. В конечном счете его случай оказывается сравнимым (хотя и с заметными различиями в том, что касается условий его нового цикла) со случаем существа, которое, вместо того чтобы вплоть до pralaya оставаться в продлениях человеческого состояния, после телесной смерти перешло в другое индивидуальное состояние. Наряду с этим случаем уместно рассмотреть тот, где реализация высших состояний и даже реализация «высшего тождества», не осуществленные в течение жизни тела, осуществляются в посмертных продолжениях индивидуальности. Из виртуального, каким оно было ранее, бессмертие тогда становится действительным, и, к слову сказать, это может произойти лишь в самом конце цикла; это «отсроченное освобождение», о котором речь шла ранее. И в том, и в другом случае существо, которое следует рассматривать как jīvātma, соединенную с тонкой формой, на протяжении всего цикла оказывается некоторым образом «воплощенным»5 в hiraṇyagarbha, которая, как мы уже говорили, рассматривается как jīvaghana; оно, стало быть, остается подчиненным тем конкретным условиям существования, которые есть жизнь (jīva) и которыми ограничена собственно область hiraṇyagarbha в иерархическом порядке универсального Бытия.

Эта тонкая форма [где после смерти пребывает существо, остающееся таким образом в индивидуальном человеческом состоянии] является [по сравнению с телесной, или грубой формой] недоступной чувственному восприятию в её пространственных измерениях [потому что она пребывает вне условий пространства], а также в её составе [или в её собственной субстанции, которая не слагается сочетанием различных телесных элементов]; следовательно, она не воздействует на перцепцию [или внешние способности] присутствующих при её отделении от тела [после того, как его покинула «душа живая»]. Её также не затрагивает сожжение или любые другие процедуры, претерпеваемые телом после смерти [что является результатом этого разделения, вследствие которого никакое действие чувственного порядка более не может иметь никакого воздействия ни на эту тонкую форму, ни на индивидуальное сознание, которое, оставаясь связанным с ней, больше не имеет отношения к телу]. Она ощутима лишь через одушевляющее её тепло [которое есть её собственное свойство, поскольку она соединена с огненным принципом]6 на протяжении всего времени, покуда она сосуществует с плотной формой.Последняя становится холодной [и, следовательно, инертной в качестве органического целого] в смерти, как только [тонкая форма] покидает телесную [тогда как другие чувственно воспринимаемые свойства этой телесной формы ещё сохраняются без видимых изменений], которая согревалась (и оживотворялась) ею, покуда она обитала в теле [ибо именно в тонкой форме, собственно, и пребывает принцип индивидуальной жизни, так что лишь вследствие сообщения ею своих качеств телу оно может именоваться живым – в силу связи, существующей между этими двумя формами постольку, поскольку они являются выражением состояний одного и того же существа, т. е. строго до самого момента смерти].
Но тот, кто получил [ещё до смерти, всегда понимаемой как разделение с телом] подлинное знание Брахмана [означающее, через метафизическую реализацию, без которой могли бы иметь место лишь несовершенное и чисто символическое знание, действительное овладение всеми состояниями своего существа] не проходит [последовательным образом] по всем ступеням отхода [или растворения своей индивидуальности, от состояния плотного проявления к состоянию проявления тонкого, со всеми заключенными в нем модальностями, а потом к состоянию непроявленности, где индивидуальная обусловленность наконец полностью исчезает]. Он прямо вступает [в это последнее состояние и даже переходит за его пределы, если таковые рассматривать только как принцип проявления] в союз [уже осуществившийся, по крайней мере виртуально, в течение его телесной жизни]7 с высшим Брахманом, с которым он отождествляется [непосредственным образом], как река [олицетворяющая здесь протекание существования через все состояния и все проявления] в своем устье [которое есть завершение или конечный пункт этого потока] отождествляется [через внутреннее проникновение] с волнами моря [samudra, собранием вод, символизирующим целокупность возможностей в высшем принципе]. Его измененные способности, составлявшие его тело [все они рассматриваются в качестве принципов и в их сверхчувственной сущности],8 шестнадцать частей [ṣoḍaśa-kalā], образующие человеческую форму, [т. е. пять tanmātra, manas и десять способностей восприятия и действия] полностью переходят в непроявленное состояние [avyakta, где через транспозицию они все обретают перманентный модус в качестве недвижных возможностей]. Впрочем, этот переход для самого существа не означает никакой перемены [такой, которую подразумевают промежуточные стадии, принадлежащие ещё к области «становления» и потому неизбежно включающие в себя множество модификаций]. Имя и форма [nāmarūpa, т. е. определение индивидуального проявления в том, что касается её эссенции и её субстанции, как мы уже объясняли ранее] равным образом исчезают [как условия, отграничивающие существо]; и, став «неразделенным», т. е. лишённым частей или членов, которые составляли его земную форму [в проявленном состоянии и в той мере, в какой эта форма была подчинена количеству в его различных модусах],9 оно освобождается от условий индивидуального существования [так же, как и от всех других условий, сопутствующих конкретному и определённому состоянию существования, каким бы оно ни было, пусть даже надиндивидуальным, поскольку существо обретается отныне в состоянии принципа и стало быть, абсолютно безусловно].10

Некоторые комментаторы Брахма-сутр, стремясь ещё отчетливее подчеркнуть характер этой «трансформации» (мы употребляем это слово в его строго этимологическом значении «выхода из формы»), сравнивают её с исчезновением воды, которой оросили раскаленный камень. В самом деле, эта вода «трансформировалась» при соприкосновении с камнем, по крайней мере, в том относительном смысле, что она утратила свою видимую форму (но отнюдь не всякую форму, поскольку она, совершенно очевидно, продолжает принадлежать к порядку телесного), но без того, чтобы можно было сказать, что она была поглощена этим камнем. Ибо в действительности она испарилась в атмосферу, где и пребывает, недоступная зрению.11 Точно так же, существо, достигая «освобождения», вовсе не поглощается, хотя это и может выглядеть так с точки зрения проявления, по отношению к которой «трансформация» предстает «разрушением».12 Если же встать на точку зрения абсолютной реальности, которая единственная существует теперь для него, то станет ясно, что оно, напротив, расширилось сверх всяких пределов, если возможно употребить такой способ выражения (в точности передающий символизм водяного пара, бесконечно распространяющегося в атмосфере), ибо существо это действительно реализовало полноту своих возможностей.

  1. 1. Существует некая непрерывная связь между различными состояниями существа, а тем более между различными модальностями, образующими часть одного и того же состояния проявления. И на человеческую индивидуальность, даже в её экстракорпоральных модальностях, должно неизбежно оказывать воздействие исчезновение её телесной модальности; кроме того, существуют элементы психические, ментальные или иные, чьим единственным основанием бытия является связь с телесным существованием, так что дезинтеграция тела должна повлечь за собой и дезинтеграцию этих элементов, которые связаны с ним и которые, следовательно, также покидаются существом в момент смерти, понимаемой в общепринятом смысле этого слова.⁠ ↑
  2. 2. Сами психологи признают, что «ментал», или индивидуальная мысль, единственная, которая им доступна, не подчинена условиям пространства; нужно иметь все невежество «неоспиртуалистов», чтобы пытаться «локализовать» экстракорпоральные модальности индивида и чтобы полагать, будто посмертные состояния обретаются где-то в пространстве.⁠ ↑
  3. 3. Именно этот тонкий прототип, а не телесный эмбрион, на санскрите, как мы уже указывали ранее, обозначается словом piṇḍa; впрочем, этот прототип обладает предсуществованием до индивидуального рождения, ибо он заключен в hiraṇyagarbha от самого начала циклического проявления как олицетворение одной из возможностей, которые должны будут развернуться в ходе этого проявления. Но тогда его предсуществование ещё только виртуально – в том смысле, что он ещё вовсе не является состоянием существа, тонкой формой которого ему предназначено стать, ибо само это существо ещё не пребывает в соответствующем состоянии, следовательно, не существует в качестве человеческого индивида. Те же соображения могут быть высказаны относительно телесного зародыша, если его также рассматривать как некоторым образом предсуществующий в предках данного индивида; и это – от зарождения земного человечества.⁠ ↑
  4. 4. Совокупность универсального проявления на санскрите часто обозначается термином saṃsāra таким образом, как мы уже указывали, она включает в себя бесконечность циклов, т. е. состояний и степеней существования, так что каждый из этих циклов, завершаясь в pralaya, подобно тому, который конкретно рассматривается здесь, собственно говоря, есть лишь момент saṃsāra. И мы, во избежание какой-либо двусмысленности, ещё раз напомним, что взаимосвязь этих циклов в действительности является каузальной, а не последовательной и что выражения, употребляемые в этой связи и по аналогии с порядком временным, нужно воспринимать, как чисто символические.⁠ ↑
  5. 5. Это слово, которое мы употребляем здесь для того, чтобы нас лучше поняли через посредство вызываемого им образа, не следует понимать буквально, ибо в состоянии, о котором идёт речь, нет ничего плотского.⁠ ↑
  6. 6. Как мы уже указывали выше, это одушевляющее тепло, олицетворяемое внутренним огнем, иногда отождествляется с vaiśvānara, рассматриваемым в этом случае уже не как первая из обусловленностей Атмана, о чем мы говорили, но как «управитель огня», как мы увидим это далее. Vaiśvānara тогда является одним из имен Agni, одну из функций и один из аспектов которого он обозначает.⁠ ↑
  7. 7. Если «союз», или «высшее тождество», был реализован лишь виртуально, «освобождение» происходит сразу же в момент смерти; но такое «освобождение» может также иметь место и при жизни, если уже тогда «Союз» полностью и действительно осуществлялся. Полнее различие этих двух случаев будет рассмотрено в ходе дальнейшего изложения.⁠ ↑
  8. 8. В некоторых исключительных случаях транспозиция этих элементов даже может произойти так, что исчезает сама телесная форма, не оставляя никакого чувственно воспринимаемого следа, и что не существо покидает её, как это бывает обычно; она таким образом вся целиком переходит либо в тонкое, либо в непроявленное состояние. Так что смерти, в собственном смысле, в данном случае нет, и в другом месте мы напоминали в этой связи библейские примеры Еноха, Моисея и Илии.⁠ ↑
  9. 9. Изначальные (принципиальные) модусы количества ясно и точно определены следующей библейской формулой: «Ты все расположил мерою, числом и весом» («Премудрость Соломона», XI, 21), которой слово в слово соответствует (за исключением перемены порядка двух первых членов) mane, thekel, phares (измерено, взвешено, разделено) – в Видениях Валтасара (Даниил, V, 25-28).⁠ ↑
  10. 10. «Прашна-упанишада», 6.5; «Мундака-упанишада», 3.2.8; «Брахма-сутры», 4.2.8-16.⁠ ↑
  11. 11. См. комментарий Ранганатхи к Брахма-сутрам.⁠ ↑
  12. 12. Вот почему Шива, в самом расхожем истолковании, считается «разрушителем», тогда как в действительности он «преобразователь».⁠ ↑
НазадДалее

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку