Минский корпус Рене Генона

Дополнение

Никто не станет оспаривать, что с тех пор, как была написана эта книга1, положение стало хуже, чем когда-либо, и не только на Западе, но и во всем мире; этого и следовало ожидать, если не происходит восстановления порядка в том смысле, который мы указали, и, разумеется, мы никогда не предполагали, что такое восстановление могло бы осуществиться в столь короткий срок. Но остается верным, что беспорядок продолжал усиливаться даже быстрее, чем это можно было бы предвидеть, и важно это учитывать, хотя это ничего не меняет в выводах, сформулированных нами.

На Западе беспорядок во всех областях стал столь очевидным, что все больше людей начинают ставить под сомнение ценность современной цивилизации. Но, хотя это в известной степени и является довольно благоприятным признаком, достигнутый таким образом результат всё же остается чисто отрицательным; многие высказывают прекрасную критику нынешнего положения вещей, но не знают, какое средство к нему применить, и ничто из предлагаемого ими не выходит за пределы области случайного, так что все это явно неэффективно. Мы можем лишь повторить, что единственное истинное средство состоит в восстановлении чистой интеллектуальности; к сожалению, с этой точки зрения шансы на реакцию, исходящую от самого Запада, с каждым днем, по-видимому, уменьшаются, потому что то, что ещё остается от традиции на Западе, все сильнее поражено современной ментальностью и, следовательно, все менее способно служить прочной опорой для такого восстановления; поэтому, не исключая ни одной из возможностей, которые ещё могут существовать, теперь, как никогда, представляется вероятным, что Востоку придется более или менее непосредственно вмешаться так, как мы это объяснили, если это восстановление когда-нибудь должно осуществиться.

С другой стороны, что касается Востока, мы признаем, что разрушительные последствия модернизации значительно расширились, по крайней мере внешне; в областях, которые дольше всего ей сопротивлялись, изменения теперь, по-видимому, ускоряются, и даже Индия служит этому разительным примером. Однако все это пока не затрагивает сердце Традиции, а именно это с нашей точки зрения единственно важно, и, вероятно, было бы ошибкой придавать слишком большое значение видимостям, которые могут оказаться лишь преходящими; во всяком случае, достаточно того, что традиционная точка зрения со всем тем, что она в себе заключает, полностью сохраняется на Востоке в каком-нибудь убежище, недоступном смуте нашей эпохи. Кроме того, не следует забывать, что все современное, даже на Востоке, в действительности есть не что иное, как следствие вторжения западной ментальности; истинный Восток, единственный, кто действительно заслуживает этого названия, есть и всегда будет Востоком традиционным, даже если бы его представители сократились до меньшинства, что и сегодня ещё далеко не так. Именно этот Восток мы имеем в виду, как и, говоря о Западе, мы имеем в виду западную ментальность, то есть ментальность современную и антитрадиционную, где бы она ни находилась, поскольку мы рассматриваем прежде всего противоположность этих двух точек зрения, а не просто противопоставление двух географических терминов.

Наконец, воспользуемся этим случаем, чтобы добавить: мы более чем когда-либо склонны считать, что традиционный дух, в той мере, в какой он ещё жив, остался неповрежденным только в своих восточных формах. Если Запад все ещё обладает в себе самом средствами для возвращения к своей традиции и для её полного восстановления, ему и надлежит это доказать. В ожидании этого мы вынуждены заявить, что до настоящего времени не увидели ни малейшего признака, который позволил бы предположить, что Запад, предоставленный самому себе, действительно способен выполнить эту задачу, как бы настойчиво ни навязывалась ему идея её необходимости.

  1. 1. 1924.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку