Минский корпус Рене Генона

Январь 1933 г.

25 ноября.

Господин управляющий!

Я прочёл заметку, которую г-н Генон опубликовал в вашем журнале, и считаю своим долгом дать свой комментарий, та как вплоть до прошлого года был сторонником покойного Г. Мариани.

Вот хронологическое изложение фактов; направляю его вам, дабы столь ничтожный вопрос более не отвлекал вашего сотрудника (которым я восхищаюсь) от интеллектуальной деятельности, ибо я волен был бы ответить «во время и в месте по моему выбору» или даже вовсе отклонить любой вопрос, касающийся моей «индивидуальности», по его собственному примеру. Добавлю, между прочим, что я удивлён, но не встревожен, видя, как г-н Генон грозит опубликовать моё имя: я сам всегда воздерживался от раскрытия «индивидуальностей», которые скрывались (порой успешно) под теми или иными псевдонимами, когда был обязан этим знанием лишь собственным изысканиям; между тем в данном случае г-н Генон знает это из добровольного письма с моей стороны.

Я располагал всё меньшим временем, чтобы… «одалживать» свою индивидуальность Мариани, когда, в точности 23 сентября 1931 года, это стало для меня невозможным. Тогда я передал монсеньору Жуэну, с которым, впрочем, продолжал поддерживать самые почтительные отношения, свои последние заметки, прося его, если он ими воспользуется, поручить их редактирование и подписание одному из своих сотрудников; что было сделано не очень хорошо, и так появилась статья, подписанная G. M., что неизбежно должно было способствовать усилению путаницы, которую я с удовольствием превратил в мистификацию.

В конце декабря, действительно, произошёл печальный несчастный случай, в котором исчез мой тёзка. По причине сходств, отмеченных г-ном Геноном, возникло несколько недоразумений: одно из них стало источником ложных сведений, дошедших до него. Когда меня об этом известили, я посмеялся и, пользуясь тем, что введённый в заблуждение осведомитель не знал, как выйти из тупика, переслал г-ну Генону газеты, где описывался этот несчастный случай. Впрочем, я ни от кого не делал тайны из этой махинации и не думаю, что следует искать иное происхождение тех сведений из весьма надёжного источника, которые в конце концов вывели г-на Генона из заблуждения, чего я, впрочем, всегда и ожидал.

Да и что мне было до того, коль скоро двойная цель, которую я преследовал (столь малозначительная, что я не пытался её скрыть) была достигнута. С одной стороны, это ознаменовало конец моего сотрудничества с R.I.S.S. (у меня так мало времени на продолжение критики «высоких наук», что я даже перестал читать ваш обзор, что является лучшим показателем). С другой стороны, это был небольшой эксперимент по определению масштаба «способностей», которыми, по вашим собственным словам, обладает господин Генон. Я осведомлён: это «истинный человек», приближённый к доверенным лицам Царя мира, его поверенный в вопросе несчастного Запада, оказался обманут довольно грубой мистификацией. Более того: привыкший, за неимением иной способности, грозить своим противникам вульгарной синей бумажкой, он уверовал, что этот владыка наконец лично взял его под защиту и чудовищным обратным ударом испепелил наглеца. Если обратный удар и был, то выразился он в улучшении моего материального положения, исцелении от тяжёлой болезни и прибавке в весе на 15 килограммов. С этой оговоркой (повредившей моей фигуре) прошу передать г-ну Генону, насколько я ему признателен. Но скажите ему также, что эта маленькая шутка, за которую я несу личную ответственность и к которой, в частности, R.I.S.S. осталась совершенно непричастна, если и породила во мне некоторый скепсис в отношении его способностей и связей на высоком уровне, нисколько не затронула моего глубокого восхищения к учёному философу, каковым он умеет так часто быть.

Что же до моего несчастного однофамильца, которого, мёртвого, я собой подменил, — при жизни он был слишком весёлым малым, чтобы держать на меня зло.

бывш. Г. Мариани.

Париж, 6 декабря 1932 года.

Господин управляющий!

Г-н Рене Генон в журнале «Вуаль Исиды» за ноябрь 1932 года публикует критику нашего расследования, появившегося в феврале-марте текущего года, о подноготной современного оккультизма. Мы рады ответить на различные вопросы, которые г-н Рене Генон столь любезно нам задаёт, и потому просим Вас, в силу права на ответ, определённого законом от 29 июля 1881 года, опубликовать это письмо полностью в Вашем номере за январь 1933 года.

1) Из нас двоих друг Г. Мариани — это Пьер Мариель.

2) Князь мира сего? Князь сего Мира? Наше расследование не ставило себе целью разрешать столь тонкие вопросы экзегезы. Оно надеялось лишь показать широкой публике опасности и нелепости современного оккультизма.

3) Да нет же, Мариани опубликовал в Издательстве R.I.S.S. брошюру под названием «Царь мира и Христос-Царь». В нейтральной газете, даже при благожелательном нейтралитете, невозможно было говорить о Христа-Царя.

4) «Заблуждение спиритов» некоего ГеринонаА? Простая опечатка. Наборщики часто рассеянны, особенно в ежедневной газете, где автор не имеет возможности сам править свои гранки! Ошибка, чисто материальная, будет вскоре исправлена, когда расследование выйдет отдельным изданием.

5) Мариани мёртв или жив? Любопытство к этому со стороны г-на Генона удивляет нас, т.к. он написал в «Вуаль Имиды» № 143, стр. 700: «Впрочем, если нас и далее будут донимать личностью Рене Генона, мы в конце концов в один прекрасный день вовсе её упраздним», — и в том самом номере, где он критикует наше расследование: «только учение имеет значение, а перед ним индивидуальности не существуют».

Установив эти пункты, да будет нам позволено троекратно удивиться. Во-первых, вопреки всем правилам собратского обхождения, г-н Генон цитирует наше расследование, не называя его авторов.

Далее, одной из преследуемых нами целей была борьба, как это делает г-н Генон во всём своём творчестве, с оккультистским умонастроением. Не на пользу нам пошло то, что мы предложили ему поддержку наших слабых средств. Наконец, мы замечаем, извлекая из этого урок, что безмятежность и кротость не входят в число атрибутов Адепта.

Благоволите принять, господин управляющий, выражение нашего глубокого уважения.

Жан д’АгрэвПьер Мариель
7, rue des Eaux (16-й)1, square Charles-Laurent (15-й)

Письмо г-на Б. (бывш. Мариани) — именно то, чего мы добивались: мы видим признание в «мистификации» и «махинации», которые не стоит судить слишком строго; возможно, их автор сам видит в этом лишь мрачную студенческую выходку, но мы, со своей стороны, видим тут нечто совершенно иное — печать сатанинского вдохновения, которое, при всей своей неосознанности, не менее отчётливо; и это подтверждает, что г-н Б. (бывш. Мариани), как и многие другие, послужил «орудием» для чего-то, о чём он, без сомнения, совершенно не подозревает.

Установив это, нам надлежит исправить ряд ошибок; и прежде всего, неверно, будто имя г-на Б. стало нам известно из письма, которое он нам направил, по той простой причине, что мы никак не смогли разобрать подпись под этим письмом; на деле о личности этого персонажа мы узнали от одного коллег по журналу «Вуаль Исиды». Также неверно, будто его о мнимой смерти нам сообщил «введённый в заблуждение осведомитель»; это сделал его друг г-н Пьер Мариель, который, очевидно, прекрасно знал что происходит, и которого мы посему должны считать сообщником этой «махинации». Письмо, в котором мы просили у г-на Пьера Мариеля дополнительных объяснений, разминулось с присылкой газет от г-на Б., — присылкой, которая, следовательно, была сделана им прежде, чем он мог узнать, что мы подумаем об этой новости; точнее, всё это относится к апрелю, а заметка, в которой мы задавали вопрос о «несчастном случае», появилась лишь в июне. Наконец, неверно, будто «сведения из весьма надёжного источника», дошедшие до нас впоследствии и о происхождении которых нам нет нужды осведомлять г-на Б., имеют хоть малейшее отношение к его собственной болтовне о его «мистификации»; они лишь превратили в уверенность, с доказательствами в подтверждение, то сомнение, которое мы весьма ясно выразили, написав в июньской заметке: «Мы всё же не хотим предполагать, что речь идёт лишь о притворной смерти… на манер мнимого самоубийства Алистера Кроули!» Умей г-н Б. хоть немного читать между строк, он, конечно, не мог бы поверить в успех своей зловещей шутки!

Что до конца письма, мы могли бы им пренебречь, не будь он весьма поучителен в отношении умонастроения г-на Б.: качества, которые он нам приписывает, он почерпнул из своего воображения, если не из отголосков некоторых из тех глупых россказней, против которых нам пришлось предостеречь читателей в июле прошлого года. Уж конечно, мы никогда не именовали себя «истинным человеком» или похвалялись «личными отношениями» (!) с «Царём мира» или с его «приближёнными» (?); мы вызываем кого угодно привести хоть единое наше слово, сколько-нибудь указывающее на подобное (равно как мы призываем, в ином роде, указать нам, где мы когда-либо грозили кому-либо «синей бумажкой» или бумажкой иного цвета); и к тому же гротескный характер таких утверждений вполне выдаёт их подлинный источник… Не мы также когда-либо притязали на обладание какими бы то ни было «способностями», и, даже будь правдой, что мы ими отягощены, мы и не подумали бы ими хвалиться, никогда не скрывая нашего совершенного презрения к этим детским игрушкам (мы даже намереваемся особо рассмотреть этот вопрос в одной из ближайших статей, чтобы раз и навсегда покончить с побоными нелепостями); «способности» заботят нас не более, чем «философия», ибо мы заняты только серьёзными вопросами. Всё это показывает, что мы имели более чем достаточно оснований предупредить, «что относительно нас не следует верить ничему, кроме того, что написано нами самими».

Что касается письма г-на Пьера Мариеля (его соавтор нам неизвестен и нисколько нас не интересует), мы должны прежде всего заметить, что вовсе не хотели сделать «критику» его расследования; мы просто упомянули о нём постольку, поскольку оно имело отношение к «делу Мариани», — а это совсем иное. Далее, если г-н Б. (бывш. Мариани) действительно опубликовал в R.I.S.S. направленную против нас статью под названием «Христос-Царь и Царь мира» (а не наоборот), и если именно из этой статьи мы с некоторым удивлением узнали, что «Царь мира» возложил на нас некую какую миссию, о которой мы до тех пор и не подозревали, — так или иначе, никакой «брошюры» под этим названием нет в списке трудов, изданных тем же R.I.S.S.; впрочем, статья, даже выпущенная отдельным оттиском, не составляет «книги»; и сверх того, когда цитируют сочинение или статью, будь то даже в «нейтральной» или даже враждебной газете, ничто не может оправдать искажения названия, особенно когда заранее известно, что это способно породить путаницу; подобная отговорка поистине несерьёзна… Что же до «Геринона», то, поскольку это нелепое имя повторено дважды, поверить в «простую опечатку» несколько затруднительно; гораздо правдоподобнее предположить, что это искажение имело целью избежать некоторых возможных неприятностей (люди имеют привычку судить о других по себе, но этого труда можно было бы себе не давать, заметив, что мы никогда не посылали ни малейшего исправительного письма ни в одно из изданий, которые клевещут на нас и грубо нас оскорбляют, а их, видит Дьявол, немало!); и если «ошибка исправлена», нас это не удивит, ибо в другом издании подобная предосторожность не имела бы уже никакого смысла; добавим, не настаивая на этом далее, что другие, не менее причудливые «опечатки» скорее подтверждают этого предположение. С другой стороны, если мы не упомянули имени г-на Пьера Мариеля, то единственно из уважения к добрым отношениям, которые прежде нас с ним связывали; тем хуже, если он этого не понял; но что же это за «собратство», к которому он намерен взывать? Мы, насколько нам известно, не являемся ни журналистом, ни даже «литератором»; и, хотя мы, разумеется, можем лишь одобрить намерение «бороться с оккультистским умонастроением», то лишь при условии, что это делается серьёзными средствами, а не шутовством и выдумками уровня бульварного романа: и притом, к слову, отчего тот же г-н Пьер Мариель порой позволяет себе писать в листках, которые как раз и склонны распространять упомянутое умонастроение? Наконец, отметим, что он не устоял, как и его друг, перед странной потребностью наделять нас воображаемыми качествами: мы вовсе не притязаем быть «адептом», и даже неопровержимое доказательство того, что мы таковым не являемся, — то, что мы пишем; мы умеем находиться на своём месте, сколь бы скромным оно ни было; но, раз уж зашла речь об «адептах», скажем, что, если им и присуща неизменная безмятежность, то по меньшей мере верно, что у них нет никакой «кротости» и не должно быть, ибо они не предаются сантиментам и всякий раз, когда это необходимо, являются неумолимыми вершителями правосудия!

Теперь мы оставим г-на Б. (бывш. Мариани) с его кораблями, а г-на Пьера Мариеля — с его романами, прося их, со своей стороны, более нами не заниматься; довольно об этих ничтожных статистах, и мы не думаем, что кто-либо, кроме г-на Пьера Мариеля, мог бы заблуждаться до такой степени, чтобы приписать нам «любопытство» касательно «личности» так называемого «Мариани». Причины наши были совсем иными, и есть по меньшей мере одна, которую мы можем сообщить тотчас же: а именно, что в отношении R.I.S.S. напрашивается некий вывод; но этот вывод сделаем не мы — мы попросту заимствуем его у парижской Semaine Religieuse, редакция которой в номере от 24 сентября прошлого года сопроводила некрологическую статью, посвящённую монсеньору Жуэну, заметкой, где говорилось, что «монсеньор Жуэн не всегда был в выборе своих сотрудников столь осмотрителен, как того можно было бы пожелать». Не говоря о других сотрудниках, о которых нашлось бы столько сказать… и пересказать, одних признаний г-на Б. (бывш. Мариани) было бы достаточно, чтобы оправдать эту оценку; и в то же время они немало способствуют «прояснению» той заметки, которую мы сами посвятили монсеньору Жуэну в октябрьском номере «Вуаль Исиды».

Итак, мы считаем это скверное дело окончательно улаженным, но не питаем иллюзий: несомненно, будут ещё и другие марионетки, которых предстоит разобрать, другие мистификации, которые предстоит разоблачить, прежде чем удастся вывести наконец на свет то, что скрывается за всем этим. Сколь бы неприятна ни была такая работа, она тем не менее необходима; и мы будем продолжать её столько, сколько потребуется, и в таких формах, какие окажутся уместны… доколе не раздавим это змеиное гнездо!Б

  1. А. Guérinon — намеренно искажённое написание фамилии Рене Генона, вероятно для избежания возможных претензий. – прим. М. Маковчика.⁠ 
  2. Б. Вероятно это отсылка к новозаветному эпитету «порождения ехиднины» («гадючьи отродья», фр. race de vipères / engeance de vipères), Мф. 3:7, 12:34, 23:33; Лк. 3:7 — прим. М. Маковчика.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку