Глава XXIV. Старокатолическая церковь - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XXIV L’église vieille-catholique

Au début de 1914, on apprenait l’existence à Paris d’une certaine « Église Catholique Française », appelée aussi « Église Gallicane » ; il y avait déjà, d’ailleurs, une autre « Église Gallicane », dirigée par un certain abbé Volet, et possédant un organe intitulé Le Catholique Français ; c’est le propre de ces organisations schismatiques de se multiplier presque indéfiniment, à l’instar des sectes protestantes, et de se faire une concurrence parfois peu loyale. La nouvelle Église était placée provisoirement sous le contrôle de « M^gr Arnold Henri Mathieu, comte de Landave de Thomastown, archevêque vieux-catholique de Londres, métropolitain de Grande-Bretagne et d’Irlande », en attendant la consécration, comme « métropolitain de France et des Colonies », de son vicaire général, « M^gr Pierre René, vidame de Lignières ». Il paraît que, en réalité, ce dernier personnage s’appelait tout simplement Laurain ; mais les dignitaires de cette Église avaient la manie des titres nobiliaires, comme d’autres avaient celle des décorations fantaisistes ; c’est ainsi que l’évêque Villatte, dont l’essai de « cultuelle » fit jadis un certain bruit, avait inventé l’« Ordre de la Couronne d’Épines ». Quoi qu’il en soit, il était assez singulier qu’une Église qui se proclamait fièrement « Française et non Romaine », fût soumise, même provisoirement, à l’autorité d’un Anglais ; elle se fit connaître tout d’abord, précisément comme celle de Villatte (passé depuis lors à une Église syrienne sous le nom de Mar Timotheus), par des offres de prêtres schismatiques à des communes qui se trouvaient privées de leurs curés parce que les municipalités avaient en des difficultés avec les évêques¹. Bientôt, il parut un bulletin intitulé Le Réveil Catholique, qui eut exactement quatre numéros, de mars à août 1914, et dont la publication fut arrêtée par la guerre et par la mobilisation de l’« archevêque métropolitain »². Ce bulletin, pour établir la « succession apostolique » de M^gr Mathieu, consacré par M^gr Gérard Gul, archevêque janséniste d’Utrecht, énuméra toute la lignée des archevêques et évêques jansénistes hollandais ; de ceux-ci, et à travers plusieurs intermédiaires, on remontait à Bossuet, puis au cardinal Barberini, neveu du Pape Urbain VIII. On y put voir ensuite la « division religieuse » de la France en un archevêché et huit évêchés « régionnaires » ; plusieurs de ces derniers avaient déjà des titulaires désignés, parmi lesquels deux évêques d’une prétendue « Église Orthodoxe Latine », MM. Giraud, ancien frère lai de la Trappe, et Joanny Bricaud. Celui-ci, qui est fort connu dans les milieux occultistes, se faisait appeler précédemment « S. B. Jean II, Patriarche de l’Église Gnostique Universelle », et il se prétend aujourd’hui le successeur de Papus à la tête de l’« Ordre Martiniste » et de plusieurs autres organisations ; il convient d’ajouter que ces titres lui sont contestés par d’autres occultistes ; il serait d’ailleurs difficile d’énumérer toutes les Églises et tous les Ordres auxquels M. Bricaud a affirmé se rattacher successivement ou même simultanément. Si nous signalons spécialement la présence de cet occultiste dans le personnel de l’Église dont il s’agit ici, c’est que ce fait est encore un exemple des relations qui existent entre une foule de groupements qu’on pourrait croire, à première vue, tout à fait étrangers les uns aux autres. Cependant, il ne fut nullement question du théosophisme et de ses représentants dans l’« Église Catholique Française », qui semble bien n’avoir eu, comme la plupart des autres schismes analogues, qu’une existence éphémère ; c’est dans l’Église vieille-catholique d’Angleterre, qui lui avait donné naissance, que les théosophistes commençaient alors à s’introduire.

Le chef de cette Église vieille-catholique, l’archevêque Mathieu, qui s’appelle en réalité Arnold Harris Matthews, né à Montpellier de parents irlandais, s’était d’abord préparé à recevoir les ordres dans l’Église épiscopalienne d’Écosse ; puis il s’était fait catholique en 1875, et avait été ordonné prêtre à Glasgow en juin 1877. Il abandonna le sacerdoce en juillet 1889, et, en octobre 1890, il prit le nom italien d’Arnoldo Girolamo Povoleri ; il fit même paraître un avis dans le Times pour annoncer ce changement de nom. Il se maria en 1892 ; il se faisait alors appeler le Rév. comte Povoleri di Vicenza, et c’est vers la même époque qu’il prit aussi le titre de comte de Landaff ; ajoutons encore que, récemment, on le vit figurer sous le nom de marquis de Povoleri, en compagnie de son fils et de sa fille, à certaines réceptions de l’impératrice Eugénie à Bayswater, où se rencontrait d’ailleurs une société plutôt mélangée³. À un certain moment, il sembla se réconcilier avec l’Église Catholique, mais ce ne fut que pour peu de temps : en 1908, M. Mathew (c’est ainsi qu’il orthographiait maintenant son nom) se fit consacrer évêque par le D^r Gérard Gul, qui était à la tête de l’Église vieille-catholique de Hollande, formée des débris du Jansénisme unis à quelques dissidents qui, en 1870, avaient refusé d’accepter le dogme de l’infaillibilité pontificale ; les diverses Églises vieilles-catholiques (y compris celle qui est actuellement dirigée par les théosophistes) reconnaissent seulement le Pape comme « Patriarche et Primat de l’Occident ». Le nouvel évêque consacra à son tour deux autres prêtres anglais dévoyés, MM. Ignace Beale, et Arthur Howorth ; et, au bout de trois ans à peine, il fonda une « Église Catholique Orthodoxe d’Occident » répudiant toute subordination vis-à-vis d’Utrecht aussi bien que de Rome. Cette Église prit successivement diverses dénominations, qu’il serait peu utile et peu intéressant d’énumérer toutes, tandis que son chef essayait d’entrer en négociations, tantôt avec le Saint-Siège par le cardinal Merry del Val, tantôt avec l’Église Anglicane par l’archevêque de Canterbury et l’évêque de Londres, tantôt même avec l’Église Orthodoxe d’Orient par l’archevêque de Beyrouth⁴ ; enfin, en 1911, il fut formellement excommunié par le Saint-Siège⁵.

En 1913, le clergé de l’« Église vieille-catholique de Grande-Bretagne et d’Irlande » (telle était la dénomination qui avait finalement prévalu) s’augmenta de plusieurs membres, tous anciens ministres anglicans et théosophistes plus ou moins en vue : M. James Ingall Wedgwood, secrétaire général de la section anglaise de la Société Théosophique (désigné dans les « vies d’Alcyone » sous le nom de Lomia), M. Rupert Gauntlett, secrétaire d’un « Ordre des guérisseurs » rattaché à la Société Théosophique, M. Robert King, spécialiste des « consultations psychiques » basées sur l’examen de l’horoscope, et M. Reginald Farrer. En 1915, l’archevêque Mathew, qui ignorait tout du théosophisme, fut épouvanté en s’apercevant que M. Wedgwood et ses associés attendaient la venue d’un nouveau Messie ; il ferma son Église vieille-catholique et offrit sa soumission à Rome, puis se ressaisit presque aussitôt et fonda une « Église Catholique Uniate d’Occident ». Ne pouvant obtenir de M. Mathew la consécration épiscopale qu’il ambitionnait, M. Wedgwood s’adressa, mais vainement, à l’évêque Vernon Herford, qui dirige une sorte de chapelle nestorienne à Oxford ; il fut plus heureux auprès de M. Frederick Samuel Willoughby, consacré par M. Mathew en 1914, et expulsé de l’Église vieille-catholique l’année suivante. M. Willoughby consacra d’abord MM. King et Gauntlett (dont le premier fonda une branche de l’Église vieille-catholique en Écosse), et ensuite, avec l’assistance de ceux-ci, M. Wedgwood, le 13 février 1916 ; dans le courant de cette même année 1916, il devait d’ailleurs faire sa soumission au Saint-Siège. M. Wedgwood partit aussitôt pour l’Australie ; il consacra à Sidney, comme « évêque pour l’Australasie », M. Charles Webster Leadbeater, ancien ministre anglican lui aussi, comme nous avons déjà eu l’occasion de le dire ; et celui-ci, assisté de M. Wedgwood, consacra à son tour, comme « auxiliaire pour l’Australasie », le « Jongheer » Julian Adrian Mazel, d’origine hollandaise. Le 20 avril 1916, une assemblée des évêques et du clergé de l’Église vieille-catholique de Grande-Bretagne adopta une nouvelle constitution, qui fut publiée sous la signature de M. Wedgwood, et dans laquelle il n’est fait, d’ailleurs, aucune allusion au théosophisme, non plus qu’au futur Messie. En novembre 1918, il y eut encore une autre déclaration de principes, dans laquelle le titre de l’Église vieille-catholique se trouve remplacé par celui d’« Église Catholique Libérale »^A. Cette dernière dénomination nous fait souvenir qu’il y eut aussi en France, il y a une dizaine d’années, un essai d’« Église Catholique Libérale »⁶ sous le patronage de quelques occultistes, notamment de M. Albert Jounet, qui est de ceux que l’on rencontre dans beaucoup d’organisations diverses, et parfois peu compatibles entre elles en apparence tout au moins ; il fut même le fondateur d’une « Alliance Spiritualiste » qui se vantait d’opérer la conciliation de toutes les doctrines, et qui, naturellement, ne réussit guère mieux que le « Congrès de l’Humanité »⁷.

Dans le Theosophist d’octobre 1916, M^me Besant, parlant de certains mouvements qui sont destinés, suivant elle, à acquérir une importance mondiale, mentionne parmi eux

« le mouvement peu connu appelé vieux-catholique : c’est une Église chrétienne vivante^B, qui croîtra et multipliera avec les années, et qui a un grand avenir devant elle ; elle est vraisemblablement appelée à devenir la future Église de la Chrétienté quand Il viendra ».

Dans le même article, il est question de deux autres mouvements, qui sont le « Theosophical Educational Trust », c’est-à-dire l’ensemble des œuvres d’éducation dirigées par la Société Théosophique, et la « Co-Maçonnerie », dont nous parlerons plus loin. C’est la première fois qu’il ait été question officiellement de l’Église vieille-catholique dans un organe théosophiste, et les espoirs que l’on fonde sur cette organisation s’y trouvent nettement définis. Du reste, M. Wedgwood lui-même, qui se montre si réservé dans ses déclarations épiscopales, est au contraire fort explicite devant ses collègues de la Société Théosophique ; en effet, il s’exprime ainsi dans un rapport à la Convention théosophique de 1918 :

« L’Église vieille-catholique travaille à répandre les enseignements théosophiques dans les chaires chrétiennes ; et la partie la plus importante de sa tâche consiste à préparer les cœurs et les esprits des hommes à la venue du Grand Instructeur »⁸.

Le but des théosophistes, en s’emparant de cette Église, est donc bien exactement celui que nous avons indiqué : c’est le même que celui pour lequel ils ont fondé précédemment l’« Ordre de l’Étoile d’Orient », avec cette seule différence que cet Ordre s’adresse à tous sans distinction, tandis que l’Église vieille-catholique est spécialement destinée à attirer ceux qui, sans avoir peut-être de principes religieux bien définis, tiennent cependant à se dire chrétiens et à en conserver au moins toutes les apparences extérieures.

Voici donc la dernière transformation de M. Leadbeater, du moins jusqu’à ce jour, et les nouvelles occupations auxquelles ce « clairvoyant » se livre maintenant :

« L’évêque Leadbeater fait des investigations dans le côté occulte de la messe, et il prépare un livre complet sur la science des sacrements^C… Le livre sur la messe sera illustré de diagrammes des divers stades de l’édifice eucharistique (sic), à mesure qu’il prend forme au cours de la messe. Le but et le rôle de chaque partie sont expliqués, et ainsi l’ouvrage ne contiendra pas seulement la théorie et la signification des sacrements, mais aussi la forme complète ou le côté architectural de la chose (sic)… Le principal événement de la semaine pour quelques-uns, à Sidney, est la grand’messe du dimanche matin, à laquelle l’évêque Leadbeater est toujours présent, et généralement officie ou prononce le sermon »⁹.

Quelle sincérité peut-il y avoir dans tout cela ? La trop grande habileté des chefs théosophistes à dissimuler leurs desseins et à mener de front les entreprises les plus opposées en apparence, pourvu seulement qu’ils pensent pouvoir les faire servir à la réalisation de ces desseins, ne permet assurément pas de se faire là-dessus beaucoup d’illusions.

1. Nous pouvons citer, comme ayant reçu ces offres, la commune de Chevrières, dans le département de l’Isère.⁠ ↑
2. L’administration était 5, rue du Pré-aux-Clercs ; le culte était célébré à l’« église Jeanne d’Arc », 18, passage Élysée des Beaux-Arts.⁠ ↑
3. L’indépendance Belge, 10 mai 1918.⁠ ↑
4. Signalons incidemment, à propos que des tentatives d’alliance se pour suivent actuellement entre l’Église Anglicane et certaines fractions de l’Église Orthodoxe, pour des raisons qui sont probablement plus politiques que religieuses.⁠ ↑
5. Ces notes biographiques sont empruntées, ainsi qu’une partie des détails qui suivent, à une brochure fort documentée qui a paru en Angleterre sous ce titre : Some Fruits of Theosophy : The origins and purpose of the so-called Old Catholic Church disclosed, par Stanley Morison.⁠ ↑
A. L’évêque Mathew est mort il y a quelques années ; d’autre part, nous avons appris aussi, au début de 1928, la mort du « Jongheer » Mazel. D’autres évêques de l’« Église catholique libérale », notamment M. Irving S. Cooper, furent, par la suite, également consacrés à Sidney ; la raison en est que c’est là que s’est réfugié M. Leadbeater, obligé de quitter l’Inde après les scandaleux procès de Madras ; On pouvait croire que l’immoralité reprochée à M. Leadbeater ne constituait qu’un cas isolé dans le milieu théosophiste ; mais on va voir que, malheureusement, il n’en est rien ; les faits que nous allons rapporter sont ceux auxquels M^me Besant fait allusion à la fin du passage que nous avons reproduit dans la note additionnelle des pp. 213-214. Ce sont ces incidents qui ont été la cause principale de la scission de la branche Agni, de Nice (voir chapitre XXI, note additionnelle E) ; cette branche, présidée par la comtesse Prozor, avait envoyé tout d’abord, le 19 novembre 1922, à toutes les autres branches françaises, une lettre-circulaire annonçant son intention de tenter « un effort d’assainissement » dans la Société Théosophique, et de chercher notamment à faire la lumière sur « les abus de pouvoir, la duplicité et la conduite éminemment immorale reprochés, les premiers à notre Présidente, la seconde à M. C. W. Leadbeater ». Cette initiative fut fort mal accueillie, et le Bulletin Théosophique de janvier 1923 publia une note d’après laquelle « le Conseil d’administration (de la section française) a jugé qu’il y avait lieu de la désapprouver », attendu qu’elle était de nature à « semer le trouble et la division au sein de la S.T. de France ». La branche Agni n’en continua pas moins à éditer toute une série de brochures « à l’usage exclusif des membres de la Société Théosophique », série qui se termina par une lettre collective de démission datée du 11 février 1923. Ces brochures contiennent des documents fort édifiants ; il est vrai qu’on avait pris soin d’en contester l’exactitude avant même qu’ils n’eussent paru entièrement, mais on n’avait rien trouvé de mieux, pour y répondre, que des déclamations dont nous empruntons l’échantillon suivant au Bulletin Théosophique de février 1923 : « Nous, théosophes, nous rangerons-nous parmi les calomniateurs ou parmi les calomniés ? D’ailleurs, lequel d’entre nous tous théosophes, se croit assez pur, assez impeccable pour jeter la pierre à l’un de nos frères, alors même que celui-ci se serait gravement trompé ? Dans cette crise qui nous atteint, cherchons une leçon. Si cette leçon, cette épreuve élargit nos vues, nous mène à plus de tolérance, à plus de compréhension et à un plus haut idéal de fraternité, elle sera noblement utile, elle sera bénie… » Il est assurément bien difficile, à moins d’être aveuglé par le parti pris, de considérer ce prêche comme constituant une réponse valable et satisfaisante. – La première des brochures éditées par la branche Agni contient notamment une lettre de M. T. H. Martyn, de Sidney, à M^me Besant, lettre datée du 20 mai 1921 (antérieure à la démission de son auteur), et dont nous extrayons ce qui suit : « En 1906, j’étais à Londres et je combattais pour votre cause et celle de Leadbeater. Ce dernier était menacé de poursuites judiciaires. Un des jeunes garçons de son entourage vint à moi en désespéré et me supplia d’essayer d’empêcher ces poursuites, car il aurait été obligé de témoigner des pratiques immorales de Leadbeater. Les poursuites n’eurent pas lieu… En 1914, Leadbeater vint vivre chez nous à Sidney. J’acceptai sa propre opinion, qui était la vôtre, et je le considérai comme un Arhat, je me soumis volontiers à son influence et je réalisai avec joie tous ses projets. Par la suite, bien des choses m’étonnèrent en lui… Par exemple, à une certaine date du mois de juillet 1917, on dit à cinq d’entre nous que nous avions reçu des initiations variées. Personne ne se souvenait de rien… À cette époque, M^me Martyn souffrait beaucoup du séjour de Leadbeater dans notre maison… Plus tard (1918-1919), la fièvre scarlatine éclata dans notre maison, elle fut cause du départ momentané de Leadbeater et de ses garçons ; tous mes efforts de persuasion ne réussirent pas à induire M^me Martyn à lui rouvrir notre demeure… En 1919, j’allai en Amérique. Le jeune Van Hook était à New-York. Il parlait librement de l’immoralité de Leadbeater et de la tromperie des « vies » (il s’agit des fameuses « vies d’Alcyone »). Voilà donc les témoignages de deux jeunes garçons de Leadbeater, celui qui vint me trouver en 1906 et le jeune Van Hook ; j’y ajoute les faits compromettants qui se passèrent dans ma maison (je ne fais qu’effleurer le sujet dans cette lettre), et une conclusion s’impose à moi : Leadbeater est un perverti sexuel. Sa manie revêt une forme particulière qui, je ne l’ai découvert que depuis peu, est fort bien connue et tout à fait commune dans les annales de la criminologie sexuelle. » Nous ne savons si le jeune garçon de 1906 est celui qu’on présentait alors comme « Pythagore réincarné » (voir chapitre XX, dernier paragraphe), ni s’il doit être identifié avec celui dont on produisit au procès de Madras une déposition, signée seulement des initiales D. D. P., et se terminant par ces lignes significatives : « Je fais cette déclaration dans l’intention d’avertir les parents pour qu’ils puissent préserver leurs enfants d’enseignements pernicieux donnés par des personnes qui devant le monde posent comme étant des guides moraux, mais dont les pratiques avilissent et détruisent des enfants et des hommes. » Quant au jeune Van Hook, c’est vraisemblablement un proche parent du D^r Weller Van Hook, secrétaire général de la section américaine de la Société Théosophique, qui avait été un des plus ardents défenseurs de Leadbeater, et qui, dans une lettre soi-disant dictée par un « Maître » et approuvée par M^me Besant, avait déclaré que « ce ne fut pas du tout un crime ou un tort d’apprendre à des garçons les pratiques en question, mais seulement le conseil d’un sage précepteur », conseil inspiré d’ailleurs « par des instructeurs supérieurs », que « l’introduction de cette question dans la pensée du monde théosophique n’est que le prélude de son introduction dans la pensée du monde extérieur », et que ces pratiques « constitueront le régime futur de l’humanité » ! Ajoutons que le D^r Van Hook a succédé, comme secrétaire général de la section américaine, à Alexander Fullerton, qui avait lui-même remplacé Judge devenu dissident (voir chapitre XVI, 5^e paragraphe), et qui fut arrêté le 18 février 1910 pour avoir entretenu une correspondance immorale avec un adolescent, puis interné peu après à l’asile d’aliénés de l’État de New-York (il existe sur cette affaire une brochure de M. J. H. Fussell). C’est à ce Fullerton que Leadbeater écrivait, le 27 février 1906, une lettre dans laquelle il indiquait aussi explicitement que possible les conseils donnés par lui à ses élèves pour les aider à « se débarrasser des pensées indésirables », et pour « leur éviter pour plus tard la fréquentation des femmes » ; et il ajoutait : « Un médecin objecterait peut-être à cette pratique qu’elle pourrait dégénérer en abus irréfréné de soi-même (self-abuse), mais ce danger peut facilement être écarté par une franche explication. » Mais reprenons maintenant la lettre de M. Martyn : « Ceci, continue-t-il, m’amène en 1919 et à ma visite à Londres… En octobre 1919, j’allai voir M^me Saint-John. Je la trouvai en proie à un grand trouble, parce que la police poursuivait, me dit-elle, quatre prêtres de l’Église catholique libérale : Wedgwood, King, Farrer et Clark. Elle aurait voulu avertir Wedgwood en Australie et ne savait pas comment le faire, dans la crainte de se trouver incriminés de complicité. Ferrer, me dit-elle, avait quitté la contrée, et elle était sûre que la police ne le trouverait pas, King avait décidé de rester à Londres jusqu’au bout, puisque Farrer était en sûreté… Naturellement, pendant que j’étais à Londres, j’avais connu les accusations d’homosexualité portées contre Wedgwood par le major Adams et d’autres ; des rapports sur le même sujet, le concernant, m’étaient également parvenus de Sydney, mais ce que M^me Saint-John me dit me surprit. Une semaine après,… vous me dîtes que vous souhaitiez communiquer avec Wedgwood à Sydney, mais qu’en agissant ainsi directement vous seriez accusée de complicité ; un message me fut confié par vous pour Raja (abréviation du nom de Jinarâjadâsa, vice-président de la Société Théosophique). Wedgwood devait quitter la S.T. et l’E.S., etc. Vous expliquiez qu’il s’était sérieusement compromis et que vous croyiez de votre devoir de protéger le bon renom de la Société. Je pensai alors à une causerie que vous aviez donnée à l’E.S., le dimanche précédent, sur la magie noire et les excès sexuels, et je vous demandai si vous aviez voulu faire allusion au cas de Wedgwood ; vous me répondîtes que oui… Alors surgit la question de l’initiation de Wedgwood. Vous me dîtes qu’il n’était pas un initié… En Amérique, après que je vous eus quittée, certaines personnes vinrent me voir : elles avaient appris que la vérité concernant Wedgwood allait enfin être dévoilée, et elles m’expliquèrent qu’à Londres il avait confessé son mal à l’une d’elles… Quand j’atteignis Sydney, Raja reçut le message avec une répugnance évidente… Le point le plus important pour lui devint le démenti que vous apportiez à l’initiation de Wedgwood, et je m’aperçus vite que la chute de ce dernier n’impliquait rien de moins pour lui que l’effondrement de Leadbeater en tant qu’Arhat, de la divine autorité de l’Église catholique libérale, de toute croyance en la réalité des initiations supposées, de la reconnaissance de certaines personnes comme disciples, etc. Toutes choses qui concernaient beaucoup de personnes. Au point de vue de Raja, cela ne devait être admis à aucun prix, il y allait de la paix des membres et de la cause en général… J’ai découvert ensuite que Raja est un écho de Leadbeater ; celui-ci communique directement son occultisme et Raja l’accepte aveuglément… Vraiment, je ne voudrais pas avoir à considérer Leadbeater et Wedgwood comme des monstres qui cachent leurs pratiques illicites sous le voile d’intérêts humanitaires et qui agissent avec l’ingénuité habile et la ruse qu’on rencontre souvent dans de tels cas. Tel est cependant l’opinion de bien des gens ; je voudrais éviter d’avoir à reconnaître l’exactitude de pareilles critiques, et je m’accrocherais avec plaisir à toute autre explication raisonnable de ces faits. » – Au cours des deux années qui suivirent les incidents dont on vient de lire le récit, les dignitaires de l’Église catholique libérale compromis dans cette histoire malpropre ne semblent pas avoir été inquiétés très sérieusement ; si la police anglaise les recherchait, certaines influences agissaient sans doute pour empêcher qu’elle ne les trouvât. Le 28 février 1922, l’un d’eux, Reginald Farrer, envoya à M^me Besant sa démission de membre de la « Co-Maçonnerie », accompagnée de ces aveux : « L’imputation portée contre moi, ainsi que contre Wedgwood, King et Clark, contenue dans la lettre de M. Martyn, n’est que trop fondée. Mais je vous prie de prendre en considération que je fus incité au vice par ceux que je considérais comme de beaucoup mes supérieurs moralement et spirituellement… La raison pour laquelle j’écris cette lettre est l’espoir d’alléger ma conscience… Wedgwood refuse absolument de cesser de mal faire… Encore une fois Acuna, qui est entaché de ce vice, a été le parrain d’un de ses « amis » dans la Loge Émulation. » Cette lettre fut confiée à M. W. Hamilton Jones, qui rapporte que, le jour même, Farrer quitta l’Angleterre, tandis que lui-même rencontrait Wedgwood qui avait été prévenu par une lettre anonyme qu’il serait arrêté s’il ne quittait pas l’Europe avant le 1^er mars ; il protestait de son innocence, mais disparut le même soir. Et M. Hamilton Jones ajoute : « J’avais foi en Wedgwood jusqu’à ce que, tout récemment, j’eus connaissance de faits de telle nature qu’ils m’enlevèrent mes dernières illusions sur son compte. » En quittant l’Angleterre, Wedgwood vint à Paris, où il établit une branche de l’Église catholique libérale, qui, le 5 mars, fut installée provisoirement à l’église anglicane, 7, rue Auguste-Vacquerie, et qui, sous le nom d’« Église libre catholique de France », se constitua aussitôt en association déclarée conformément à la loi ; cette déclaration parut au Journal Officiel du 13 avril 1922. Certains dirent que Wedgwood était passé ensuite en Amérique, tandis que d’autres prétendirent qu’il se cachait tout simplement en France ; quoi qu’il en soit, on fut assez longtemps sans savoir ce qu’il était devenu ; mais, comme il a reparu depuis lors, non seulement à Paris, mais même à Londres, il faut croire que son affaire a fini par être arrangée, sans doute grâce à certaines influences politiques. Quant à son église parisienne, elle fut, au bout de peu de temps, transférée 72, rue de Sèvres, et elle publia alors un manifeste dont nous reproduirons ce passage : « L’Église libre catholique ne veut s’opposer à aucune Église, à aucun groupement religieux ou laïque, mais au contraire travailler dans la paix et la charité, offrant son ministère à toutes les âmes de bonne volonté. Elle aspire à étudier d’accord avec toutes les confessions chrétiennes les bases de l’union nécessaire pour que l’Église universelle puisse travailler effectivement à l’œuvre du Royaume de Dieu ; aussi adhère-t-elle pleinement au programme de la conférence Foi et Discipline qui groupe la plus grande partie des Églises chrétiennes. Loin donc de s’isoler dans un égoïsme stérile, elle tend à réaliser une catholicité véritablement traditionnelle basée sur la Foi apostolique, unie, non par une uniformité extérieure et imposée, mais dans un respect mutuel et une affection fraternelle, travaillant à élever le monde jusqu’à la sainteté, l’union à Dieu dont le Royaume de justice et d’amour est le terme de la création. » L’œuvre du « Royaume de Dieu », c’est l’avènement du nouveau Messie théosophiste ; pour ce qui est de la « sainteté » de l’Église de Wedgwood et de Leadbeater, on pourra, par ce qui précède, l’apprécier en pleine connaissance de cause ! Nous y joindrons encore l’information suivante, tirée d’un article paru dans une revue américaine (The O. E. Library Critic, 5 février 1919), et qui nous fixe par surcroît sur la valeur de son « apostolicité » : « Les faits prouvent en réalité que la succession apostolique de Wedgwood est frauduleuse, ayant été reçue d’un prélat interdit, un Willoughby, qui a été expulsé de l’Église vieille-catholique (de l’évêque Mathew), comme il l’avait déjà été auparavant de l’Église anglicane, à cause de l’immoralité grossière de sa vie, immoralité qui, en résumé, consistait dans des relations vicieuses avec des garçons confiés à ses soins. C’est de ce défroqué et de ce perverti que M. Wedgwood reçut le droit d’être considéré comme suivant la ligne directe des Apôtres et du Christ lui-même et de passer ce droit à d’autres, y compris Leadbeater et divers prêtres en Amérique. Chaque prêtre de l’Église catholique libérale doit faire remonter son ascendance spirituelle jusqu’à ce cloaque moral. » Et un membre de la Loge de Sydney, dans une notice sur « la validité de l’ordination dans l’Église catholique libérale », écrite en 1921, conclut ironiquement : « M. Leadbeater a très souvent proclamé que, grâce à sa clairvoyance, il savait distinguer entre un vrai prêtre de la succession apostolique et un dissident. Le premier seul savait rendre lumineuse l’hostie durant la célébration de la messe. Et voici qu’à la première épreuve publique, il s’est laissé « consacrer, » par un faux prêtre sans s’en apercevoir ! » – En ce qui concerne l’« Église libre catholique de France », il faut ajouter que les théosophistes ont eu quelques difficultés : l’évêque Winnaert, qui avait été placé à sa tête après avoir été consacré par Wedgwood, est un ancien prêtre catholique romain (il fut curé à Virollay) qui était passé au schisme d’Utrecht et avait desservi pendant quelque temps la chapelle « vieille-catholique » située boulevard Blanqui ; lorsque parurent les lettres des « Mahâtmâs » à Sinnett (voir chapitre V, note additionnelle A), il fit entendre une protestation contre l’esprit qui inspirait ces lettres, et qu’il jugeait athée et matérialiste ; M^me Besant vint à Paris tout exprès pour s’expliquer avec lui, et il y eut une réconciliation, mais qui ne fut que de courte durée. Finalement. M. Winnaert abandonna l’obédience théosophiste en 1924, pour le même motif, à la suite de la publication du livre de M. Jinarâjadâsa intitulé Les premiers enseignements des Maîtres ; il s’expliqua longuement à ce sujet dans son bulletin (L’Unité Spirituelle, juillet-août 1924), et sa lettre de démission, adressée à Wedgwood le 30 juillet, se terminait par ces lignes : « Je me vois forcé de dénoncer tout lien, si petit soit-il, avec l’« Église catholique libérale » qui n’est désormais pour moi qu’une contrefaçon d’Église et une entreprise bon gré mal gré peu loyale pour attirer les âmes et faire pénétrer, suivant vos propres paroles, les enseignements théosophiques dans les chaires chrétiennes. Je n’aurais jamais accepté la consécration épiscopale de pareille source si j’avais pu soupçonner toute la mystique secrète qui existait derrière l’« Église libérale » ; je tiens à souligner le fait qu’on m’a laissé ignorer entièrement sous quelles influences occultes elle avait été fondée et par qui elle se prétendait orientée. Je croyais avoir rencontré une Église traditionnelle, mais libérée d’une théologie surannée ; en fait, il s’agissait de glisser sous des étiquettes chrétiennes des idées totalement étrangères au christianisme, quand elles ne lui sont pas opposées. Malgré mes sentiments de sympathie pour les personnes, je ne puis me faire complice, même d’une façon lointaine, de pareille entreprise. » Les théosophistes ont donc dû, lors d’un nouveau passage de Wedgwood à Paris, réorganiser leur « Église catholique libérale », qui a maintenant son siège rue Campagne-Première. – Dans la lettre collective qu’ils adressèrent à M^me Besant le 11 février 1923, les membres de la branche Agni n’hésitèrent pas à stigmatiser l’Église catholique libérale, qui tend de plus en plus à s’identifier avec le théosophisme même, comme « une secte pourvue d’une morale particulière qu’aucune religion n’a encore enseignée et dont la propagation serait une de ces œuvres de ténèbres que le christianisme attribue aux suppôts de Satan et l’occultisme théosophique aux adeptes de la magie noire ». Or il est indéniable que la propagation de cette morale spéciale a de zélés partisans : dans son apologie de Leadbeater, que M^me Besant a déclaré avoir été écrite sous une « haute influence », le D^r Van Hook présente l’explication des méthodes soi-disant « prophylactiques » de cet étrange éducateur comme une révélation par laquelle « la théosophie rendra au monde un service dont les conséquences s’étendront jusqu’au plus lointain avenir du progrès humain ». On nous dit d’autre part que « les membres de l’E.S. se trouvent déjà dans l’alternative de défendre ces abominations et de se solidariser avec elles, ou de démissionner ». Voilà donc, très probablement, les « choses contraires à sa conscience » dont parlait M. Chevrier, qui, pour sa part, a préféré démissionner, ce qui est tout à son honneur ; dans de pareilles conditions, les démissionnaires de Nice ont bien raison de prévoir « un avenir sinistre pour la Société Théosophique ». Dans d’autres milieux analogues, spirites et occultistes, il y a aussi des dessous assez répugnants ; nous les avons signalés dans L’Erreur spirite (pp. 316-327), en nous bornant d’ailleurs, comme ici, à citer des faits et des témoignages ; mais ce qu’il y a de nouveau dans l’affaire dont nous avons à nous occuper présentement, et ce qui lui donne une particulière gravité, c’est la prétention de répandre dans le « monde extérieur » les théories et les pratiques de Leadbeater et de ses associés ; quelles intentions vraiment « diaboliques » peuvent bien se cacher là-dessous ? Quelques questions posées par les membres d’Agni à M^me Besant aideront peut-être à les pénétrer : « Ce n’est plus de M. Leadbeater seul qu’il s’agit, et le système d’après lequel on tâche de « guérir les adolescents de leurs habitudes vicieuses », ce système pratiqué par lui, préconisé, avec votre approbation, par le D^r Van Hook, est adopté par la communauté entière. Ainsi prend corps la conception d’ordre spéculatif que vous aviez exposée dans votre article du Theosophist. Une règle de morale en découle, avec une captieuse logique : les Êtres qui président à l’évolution n’ont-ils pas libéré M^me Blavatsky de ses mauvais éléments karmiques en les lui faisant résoudre en actes ? Pourquoi alors leurs disciples, les Initiés de Sydney, n’useraient-ils pas d’un moyen analogue pour libérer des enfants des vices futurs qu’ils aperçoivent dans leur aura ? Une objection se présente toutefois à l’esprit de ceux même qu’émeuvent de tels arguments : les pratiques dont il s’agit, jointes à la crainte de la femme qu’on inspire en même temps aux « sujets », ne tendent-elles pas à détruire chez eux un attrait qui, lorsqu’il se transforme en amour, donne à l’acte procréateur un caractère sublime et divin ? De quel droit imposerait-on un frein à ce mobile qui agit sur tous les plans et rentre dans le Dharma (la loi) de notre humanité ? Dans divers pays, en Angleterre notamment, le législateur n’en a-t-il pas eu l’intuition en punissant comme un crime la dépravation qui affecte l’instinct génésique auquel la race doit sa conservation ? Cette objection, vous semblez l’avoir prévue. Comme pour y parer d’avance, vous commencez par faire sentir à ceux qui pourraient la soulever leur incompétence dans cette matière qui préoccupe aujourd’hui le monde religieux aussi bien que le monde savant, et dont un des points principaux porte sur le néo-malthusianisme que vous avez prêché jadis, combattu plus tard, et dont vous constatez aujourd’hui le progrès dans l’opinion publique, naguère encore soulevée contre lui. Ou cette allusion n’a aucun sens, ou son sens le voici : le même revirement s’accomplira bientôt au sujet de la doctrine Leadbeater-Van Hook et des pratiques qu’elle formule. Ce revirement s’accentuera à mesure que « le processus de développement mental déterminera l’affaiblissement de l’instinct sexuel et du pouvoir créateur physique ». Est-ce donc que vous considérez comme désirable la fin de la sous-race ? Prépare-t-elle, selon vous, l’avènement d’une sous-race nouvelle, la sixième, où commencera, dans une humanité en travail d’évolution boudhique, le retour de l’androgynie initiale et finale ? Et, dès lors, estimez-vous moral, c’est-à-dire conforme à l’évolution, tout ce qui est fait pour accélérer cette fin et cet avènement ? On pourrait le croire d’après certains de ces propos qui filtrent à travers les parois de l’E.S. pour se répandre subtilement dans le corps de la S.T. » Nous ne pouvons ni ne voulons développer ici tout ce qu’impliquent les dernières lignes de cette citation ; on y retrouverait, sous la phraséologie propre aux théosophistes, un écho de certaines idées qui semblent venir de beaucoup plus loin, mais qu’ils ont, comme toujours, grossièrement matérialisées. Nous ajouterons seulement qu’un écrivain qui paraît très bien informé a signalé que le « revirement de l’opinion » dans le sens qui vient d’être indiqué se présente comme faisant partie d’un plan bien défini, que « tout se passe présentement comme si certains protagonistes des mauvaises mœurs obéissaient à un mot d’ordre » (Jean Maxe, Cahiers de l’Anti-France, sixième fascicule). Ce mot d’ordre, ce ne sont sûrement pas les dirigeants du théosophisme qui l’ont donné ; mais ils y obéissent, eux aussi, et, consciemment ou non, ils travaillent à la réalisation de ce plan, comme d’autres y travaillent également dans leurs domaines respectifs. Quelle formidable entreprise de détraquement et de corruption se cache derrière tout ce qui s’agite actuellement dans le monde occidental ? On arrivera peut-être à le savoir un jour ; mais il est à craindre qu’il ne soit alors trop tard pour combattre efficacement un mal qui gagne sans cesse du terrain et dont la gravité n’échappera qu’aux aveugles : qu’on se souvienne de la décadence romaine !⁠ ↑
6. Cette Église avait son siège dans l’ancienne chapelle swedenborgienne de la rue Thouin.⁠ ↑
7. En ces dernières années, M. Jounet avait adhéré à la Société Théosophique, mais il s’en retira au bout de fort peu de temps.⁠ ↑
B. Il est curieux de noter que l’expression d’« Église vivante », appliquée par M^me Besant à son « Église catholique libérale », devait un peu plus tard servir de dénomination, en Russie, à une organisation « moderniste » constituée, avec l’appui du gouvernement bolcheviste, pour faire concurrence à l’Église orthodoxe. On veut insinuer ainsi que cette dernière doit, par opposition, être considérée comme une « Église morte » ; et sans doute M^me Besant a-t-elle eu précisément la même intention à l’égard de l’Église catholique romaine.⁠ ↑
8. The Vahan, organe officiel de la Société Théosophique, 1^er juin 1918 ; The Messenger, de Krotona (Californie), septembre 1918. – Les théosophistes américains demeurés fidèles à M^me Besant ont choisi Krotona pour y établir leur quartier général, parce que cette localité porte le nom de celle où Pythagore institua son école, et aussi parce que la Californie, où les sectes occultes sont particulièrement nombreuses et florissantes, est désignée comme devant être le berceau de la « sixième race-mère ». En août 1917, M. Wedgwood a installé à Krotona une église vieille-catholique, qui a pour curé le Rév. Charles Hampton.⁠ ↑
C. L’ouvrage de Leadbeater sur La Science des Sacrements a paru, non seulement en anglais, mais aussi en traduction française ; outre les explications soi-disant obtenues par « clairvoyance », ce gros volume contient une comparaison de la liturgie de l’Église catholique libérale avec celle de l’Église catholique romaine, comparaison qui est instructive en ce qu’elle montre que la première a été modifiée assez adroitement pour préparer les esprits à accepter les théories théosophistes, sans toutefois enseigner celles-ci ouvertement, car, bien entendu, il n’est nullement nécessaire d’adhérer à la Société Théosophique pour faire partie de l’Église catholique libérale ; on a donc glissé dans cette liturgie une foule d’allusions peu compréhensibles pour le grand public, mais très claires pour ceux qui connaissent les théories en question. D’autre part, nous devons signaler aussi que le culte du Sacré Cœur est utilisé de la même façon, comme étant en étroite relation avec la venue du nouveau Messie (nous avons déjà vu que Krishnamurti et son entourage, considérés comme les disciples directs du Bodhisattwa, sont dits « appartenir au cœur du monde ») : d’après un renseignement qui nous est venu d’Espagne, on prétend que « le Règne du Sacré Cœur sera celui de l’Esprit du Seigneur Maitreya, et, en l’annonçant, on ne fait pas autre chose que dire sous une forme voilée que son avènement parmi les hommes est proche ». – Il y a mieux encore : ce n’est plus seulement la liturgie, c’est maintenant l’Évangile lui-même qui est altéré, et cela sous prétexte de retour au « Christianisme primitif » ; on met en circulation, à cet effet, un prétendu Évangile des Douze Saints, qu’on affirme être l’« Évangile originel et complet ». La présentation en a été faite dans un petit volume intitulé Le Christianisme primitif dans l’Évangile des Douze Saints, par E. Francis Udny, « prêtre de l’Église catholique libérale » ; il est bon de noter que, au moment où ce livre fut écrit, on laissait encore subsister une certaine ambiguïté sur la personne du futur Messie, puisqu’il y est dit qu’il se pourrait que le Christ « choisisse, dans chaque pays, une individualité qu’il guiderait et inspirerait d’une manière spéciale », de façon à pouvoir, « sans avoir l’obligation de parcourir corporellement le monde, parler quand il le voudrait, dans tel pays de son choix convenant le mieux à son action » (p. 59 de la traduction française). Le titre nous avait fait supposer tout d’abord qu’il s’agissait de quelque Évangile apocryphe, comme il en existe un assez grand nombre ; mais nous n’avons pas été longtemps à nous rendre compte que ce n’était qu’une simple mystification. Ce prétendu Évangile, écrit en araméen, aurait été conservé dans un monastère bouddhique du Thibet, et la traduction anglaise en aurait été transmise « mentalement » à un prêtre anglican, M. Ouseley, qui la publia ensuite. On nous dit d’ailleurs que le pauvre homme était alors « âgé, sourd, physiquement affaibli ; sa vue était des pires et sa mentalité fort ralentie ; il était plus ou moins cassé par l’âge » (p. 26) ; n’est-ce pas avouer que son état le disposait à jouer dans cette affaire un rôle de dupe ? Nous passons sur l’histoire fantastique qui est racontée pour expliquer l’origine de cette traduction, qui serait l’œuvre du « Maître R. », lequel, comme on l’a vu précédemment (note additionnelle B du chapitre XIII), fut autrefois François Bacon ; on prétend même qu’on y reconnaît le style de celui-ci, en comparant cette traduction à la « Version autorisée » de l’Église anglicane ou « Bible du roi Jacques », dont il serait le principal auteur. Notons en passant, à ce propos, que l’Église catholique libérale est placée sous le patronage spécial de saint Alban, qui serait encore une « ancienne incarnation du Maître » (p. 39), et cela parce que Bacon portait, entre autres titres, celui de vicomte de Saint-Alban. Il y aurait dans tout cela des assertions vraiment extraordinaires à relever, notamment en ce qui concerne certaines « morts feintes » des « Maîtres » ou de leurs disciples « avancés » ; nous nous bornerons à en citer une à titre de curiosité : « Au cours du dernier siècle, une autre mort feinte à noter fut celle du maréchal Ney, un Frère (sic), le brave des braves, qui vécut de longues années après son exécution supposée en France, citoyen respecté de Rowan County, Caroline du Nord » (p. 136). Mais ce qui est plus intéressant, c’est de savoir quels sont les enseignements spéciaux contenus dans l’Évangile en question, et qu’on dit être « une partie essentielle du Christianisme originel, dont l’absence a tristement appauvri et appauvrit encore cette religion » (p. 4). Or ces enseignements se ramènent à deux : la doctrine théosophiste de la réincarnation, et la prescription du régime végétarien et antialcoolique cher à certain « moralisme » anglo-saxon ; voilà ce qu’on veut introduire dans le Christianisme, tout en prétendant que ces mêmes enseignements se trouvaient aussi jadis dans les Évangiles canoniques, qu’ils en ont été supprimés vers le IV^e siècle, et que l’Évangile des Douze Saints a seul « échappé à la corruption générale ». À vrai dire, la supercherie est assez grossière, mais il est malheureusement encore trop de gens qui s’y laisseront prendre ; il faudrait bien mal connaître la mentalité de notre époque pour se persuader qu’une chose de ce genre n’aura aucun succès. On nous fait d’ailleurs prévoir une entreprise de plus grande envergure : « L’auteur, est-il dit en effet dans le même livre, a lieu de croire qu’une Bible nouvelle et meilleure sera, sous peu, mise à notre disposition, et que l’Église catholique libérale l’adoptera probablement ; mais il est seul responsable de cette opinion, n’ayant pas été autorisé par l’Église à l’affirmer. Pour que la question puisse se poser, il faut naturellement que la Bible meilleure ait paru » (p. 41). Ce n’est encore là qu’une simple suggestion, mais il est facile de comprendre ce que cela veut dire : la falsification va être étendue à l’ensemble des Livres saints ; nous sommes donc prévenus, et, chaque fois qu’on annoncera la découverte de quelque manuscrit contenant des textes bibliques ou évangéliques jusqu’ici inconnus, nous saurons qu’il convient de se méfier plus que jamais.⁠ ↑
9. The Messenger, de Krotona, novembre 1918.⁠ ↑

Глава XXIV Старокатолическая церковь

В начале 1914 г. стало известно о существовании в Париже некой «Французской католической церкви», называемой также «Галликанской церковью». Впрочем, уже имелась другая «Галликанская церковь», руководимая неким аббатом Воле и обладающая печатным органом Le Catholique Français. Вообще этим схизматическим организациям присуще качество размножаться почти до бесконечности по примеру протестантских сект и иногда жестко конкурировать между собой. Временным руководителем новой церкви был назначен «монсеньор Арнольд Анри Матье, граф де Ландав де Томастаун, старокатолический архиепископ Лондона, митрополит Великобритании и Ирландии», ожидающий помазания в качестве «митрополита Франции и Колоний» от генерального викария «монсеньора Пьера Рене, видама де Линьера». Говорят, что в реальности этого последнего всегда звали просто Лореном. Но иерархов в этой Церкви одолевала прямо-таки мания знатных титулов, также как и мания знаков отличия чудаческого характера. Именно таким образом епископ Вийят, чей очерк о «культе» наделал когда-то шума, изобрел «Орден Тернового Венца». Как бы там ни было, было достаточно странным, что церковь, гордо провозглашавшая себя «французской, а не римской», была передана в подчинение, пусть даже и временно, англичанину. Прежде всего эта церковь стала известной именно как церковь Вийята (перешедшего с тех пор в Сирийскую церковь под именем Марк Тимофей) благодаря тому, что она предлагала услуги священников-схизматиков коммунам, которые остались без кюре, потому что муниципалитеты имели сложные отношения с епископами¹. Вскоре стал издаваться бюллетень Le Réveil Catholique. Всего с марта по август 1914 г. вышло четыре его номера, и выход его был остановлен войной и призывом на военную службу «архиепископа-митрополита»². Для того чтобы установить «апостольскую преемственность» монсеньора Матье, посвященного в сан монсеньором Жераром Гулем, янсенистским архиепископом Утрехта, этот бюллетень опубликовал весь список янсенистских голландских архиепископов и епископов. Через нескольких промежуточных лиц этот список восходит к Боссюэ, а затем к кардиналу Барберини, племяннику папы Урбана VIII. После этого в данном издании можно было увидеть «религиозное деление» Франции на архиепископство и восемь «региональных» епископств, в некоторые из которых уже были назначены главы, среди которых два епископа так называемой «Православной латинской церкви», г-н Жиро, бывший монах-прислужник ордена траппистов, и г-н Жан Брико. Последний хорошо известен в оккультистских кругах и прежде он именовался «С. Б. Иоанном II, патриархом Вселенской гностической церкви», а сегодня он считает себя преемником Папюса на посту главы «Ордена мартинистов» и нескольких других организаций. Стоит добавить, что эти должности у него оспаривают другие оккультисты. К тому же было бы затруднительно перечислить все церкви и все ордена, с которыми г-н Брико, по его собственному утверждению, был связан в разные времена или даже одновременно. Если мы особо указываем на присутствие этого оккультиста среди иерархов Церкви, о которой идёт речь, то дело в том, что этот факт является ещё одним примером отношений, существующих между группировками, которые, как можно было бы подумать, на первый взгляд совершенно чужды друг другу. Однако во «Французской католической церкви», которая, как и большинство подобных раскольнических организаций, представляла собой лишь эфемерное образование, вовсе не было и речи о теософизме и теософистах, но именно в Старокатолическую церковь Англии, которая ей и дала рождение, теософисты в ту пору начали внедряться.

Глава этой самой Старокатолической церкви, архиепископ Матье (настоящее имя – Арнольд Гаррис Мэтью) родился в Монпелье в ирландской семье. В начале он готовился принять сан в епископской церкви Шотландии, а затем в 1875 г. перешёл в католичество и в июне 1877 г. получил приход в Глазго. В июле 1889 г. он расстригся и в октябре 1890 года принял итальянское имя Арнольдо Жироламо Поволери. Он даже дал объявление в «Таймс» о смене имени. В 1892 г. новоиспеченный Поволери женился. В ту пору он звался преподобным графом Поволери ди Виченца, и именно в это время он принял также титул графа Ландава. Добавим ещё, что недавно его встречали под именем маркиза де Поволери в компании своих сына и дочери на нескольких приемах у императрицы Евгении в Бэйсуотере, где, впрочем, встречается весьма разнородное общество³. Одно время казалось, что он помирился с католической церковью, но это было ненадолго: в 1908 г. г-н Мэтью (именно так он писал теперь своё имя) был посвящен в сан епископа д-ром Жераром Гулем, стоявшим во главе Старокатолической церкви Голландии, созданной из остатков янсенистов, объединившихся с некоторыми диссидентами, которые в 1870 г. отказались принять догмат о непогрешимости папы римского. Различные старокатолические церкви (включая ту, которой в настоящее время руководят теософисты) признает Папу только как «Патриарха и Примаса Запада». Новый епископ в свою очередь посвятил в сан двух других беспутных английских священников: Игнаса Била и Артура Ховорта и, едва прошло три года, основал «Ортодоксальную католическую церковь Запада», полностью отказавшись от всякого подчинения Утрехту, как и Риму. Эта церковь неоднократно меняла своё название, и было бы мало пользы и интереса в том, чтобы их все перечислять, в то время как его глава пытался вступить в переговоры то со Святым престолом через кардинала Мерри дель Вала, то с Англиканской церковью архиепископа Кентерберийского и епископа Лондонского, то с Православной церковью Востока архиепископа Бейрутского⁴, пока, наконец, в 1911 г. он не был формально отлучен Святым престолом⁵.

В 1913 году духовенство «Старокатолической церкви Великобритании и Ирландии» (таково было название, которое, в конце концов, закрепилось) пополнилось несколькими членами, все бывшие англиканские священники и более или менее известные теософисты: м-р Джеймс Ингалл Уэджвуд, генеральный секретарь английской секции Теософского общества (выведенный в «Жизнях Алкиона» под именем Ломиа), м-р Руперт Гонтлетт, секретарь «Ордена целителей», связанного с Теософским обществом, м-р Роберт Кинг, специалист по «психическим консультациям», основанных на изучении гороскопа, и м-р Реджинальд Фаррер. В 1915 г. архиепископ Мэтью, который ничего не знал о теософизме, был в ужасе, узнав, что м-р Уэджвуд и его сподвижники ожидают прихода нового Мессии. Он закрыл свою Старокатолическую церковь и захотел вновь стать обычным католиком, а затем почти тотчас же спохватился и основал «Католическую униатскую церковь Запада». Не сумев получить от м-ра Мэтью посвящения в сан епископа, о котором он мечтал, м-р Уэджвуд обратился, хотя и напрасно, к епископу Вернону Херфорду, руководившему чем-то вроде несторианской часовни в Оксфорде. Больше ему повезло с м-ром Фредериком Самуэлем Уиллоуби, посвященным в сан м-ром Мэтью в 1914 г. и изгнанному из Старокатолической церкви в следующем году. М-р Уиллоуби посвятил в сан сначала м-ра Кинга и м-ра Гонтлетта (первый из которых основал филиал Старокатолической церкви в Шотландии), а затем, при помощи этих двоих м-ра Уэджвуда 13 февраля 1916 г. На протяжении этого самого 1916 г. он, впрочем, заявит о своей верности Святому престолу. М-р Уэджвуд тотчас же отправится в Австралию. В Сиднее он посвятит в сан как «епископа Австралазии» м-ра Чарльза Уэбстера Ледбитера, также бывшего англиканского священника, как мы уже имели случай упомянуть, а тот при помощи м-ра Уэджвуда посвятит в сан, в свою очередь, как «епископа-помощника по Австралазии» йонкер Джулиана Адриана Мазеля, человека голландского происхождения. 20 апреля 1916 г. собор епископов и духовенства Старокатолической церкви принял новое уложение, опубликованное под подписью м-ра Уэджвуда, в котором, впрочем, нет и намека на теософизм, а тем более на будущего Мессию. В ноябре 1918 года вышла ещё одна декларация принципов, в которой название «Старокатолическая церковь» было заменено на «Либеральную католическую церковь»^A. Это последнее название заставляет нас вспомнить, что во Франции также была предпринята попытка около десяти лет назад создать «Либеральную католическую церковь»⁶ под патронажем некоторых оккультистов, а именно м-ра Альберта Жюне, принадлежащего к числу тех людей, которых можно встретить в самых разных организациях, иногда, по крайней мере, с виду, мало совместимых между собой. Он также являлся основателем «Спиритуалистического альянса» и похвалялся, что работает над примирением всех мировоззренческих систем, в чем, конечно, преуспел ненамного больше, чем «Конгресс человечества»⁷.

В журнале Theosophist за октябрь 1916 г. г-жа Безант, рассказывая о некоторых движениях, которым, по её мнению, суждено обрести всемирное значение, упоминает среди них

малоизвестное движение, называемое старокатолическим: именно эта живая христианская Церковь^B будет расти и распространяться с ходом времени, имея перед собой великое будущее. Вероятно, она призвана стать будущей Церковью Христианства, когда Он придет.

В этой же статье речь идёт о двух других движениях; «Теософском образовательном тресте», то есть объединении образовательных учреждений, контролируемых Теософским обществом, и «сомасонстве», о котором мы поговорим в дальнейшем. Это именно первый раз, когда в теософском органе было официально заявлено о существовании Старокатолической церкви и чётко высказаны определённые надежды, возлагаемые на эту организацию. К тому же, сам м-р Уэджвуд, который казался таким сдержанным в своих епископских посланиях, был, напротив, весьма откровенен перед своими коллегами из Теософского общества. В своем докладе на теософистской конвенции 1918 года он выразился так:

Старокатолическая церковь способствует распространению теософского учения в христианской среде, и самая важная его задача состоит в том, чтобы подготовить сердца и души людей к пришествию великого наставника⁸.

Итак, теософисты, захватывая эту Церковь, преследовали точно же самую цель, на которую мы указывали: именно ради этой же самой цели они основали до этого «Орден звезды Востока» с той единственной разницей, что Орден обращается ко всем без различия, в то время как Старокатолическая церковь специально призвана привлекать тех, кто, не имея чётко определённых религиозных взглядов, склонны, однако, называть себя христианами и сохранять, по крайней мере, все внешние атрибуты приверженности христианству.

Итак, вот последнее превращение м-ра Ледбитера, по крайней мере, на сей день, и новые занятия, которым этот «ясновидящий» посвящает сейчас своё время:

Епископ Ледбитер исследует оккультную сторону мессы и готовит книгу, целиком посвященную науке о таинствах^C. […] Книга о мессе будет иллюстрирована диаграммами различных стадий евхаристической структуры (sic) по мере того, как она принимает форму в ходе мессы. Различаются цель и назначение каждой части, и таким образом работа не ограничится лишь теорией и значением таинств, но будет содержать полную форму или архитектурную сторону дела (sic). […] Главным событием недели для некоторых в Сиднее является соборная обедня воскресным утром, на которой епископ Ледбитер постоянно присутствует, совершая богослужение или читая проповедь⁹.

Какая искренность может быть во всем этом? Слишком искусное умение теософистских лидеров скрывать свои истинные намерения и выставлять на передний план с виду самые противоположные по духу предприятия, только бы они полагали возможным воспользоваться ими для реализации этих намерений, не позволяет, конечно, строить особо большие иллюзии в этом отношении.

1. Мы можем назвать как одну из получивших такие предложения коммуну Шевриер в департаменте Изер.⁠ ↑
2. Администрация располагалась по адресу улица Пре-о-Клер, 5; богослужения совершались в «церкви Жанны д'Арк», проезд Элизе де Бозар, 18.⁠ ↑
3. L’indépendance Belge, 10 мая 1918.⁠ ↑
4. Отметим попутно, что и в наши дни продолжаются попытки союза между Англиканской церковью и некоторыми течениями в Православной церкви по причинам, которые носят скорее политический, нежели религиозный характер.⁠ ↑
5. Данные биографические сведения взяты, также как и часть дальнейших подробностей, из брошюры, строго основанной на документированном материале, которая вышла в Англии: Стенли Морисон, Some Fruits of Théosophy: The origins and purpose of the so-called Old Catholic Church disclosed.⁠ ↑
A. Епископ Мэтью скончался несколько лет назад; в то же время, в начале 1928 года мы узнали также о смерти йонкера Мазеля. Другие епископы Либеральной Католической церкви, в частности г-н Ирвин С. Купер, также возведены в сан в Сиднее; причина в том, что именно там нашёл убежище г-н Ледбитер, вынужденный покинуть Индию после скандальных процессов в Мадрасе; можно было бы поверить, что безнравственность, в которой обвинен г-н Ледбитер, была единичным случаем в теософистских кругах; но мы увидим, что, к сожалению это не так; на факты, о которых мы собираемся рассказать, ссылается г-жа Безант в последних строках текста, приведённого в дополнительном примечании A к гл. XXII. Эти происшествия стали главной причиной раскола в филиале «Агни» в Ницце (см. доп. прим. E к гл. XXI); филиал, возглавляемый графиней Прозор, 19 ноября 1922 года разослал всем другим французским филиалам циркулярное письмо, в котором говорилось о намерении совершить «попытку оздоровления» Теософского общества и, в частности, попытке пролить свет на «злоупотребление властью, двуличие и в высшей степени безнравственное поведение, в котором упрекали, во-первых, нашего Президента, во-вторых, г-на К. В. Ледбитера». Эта инициатива не нашла поддержки, и в Bulletin Théosophique за январь 1923 года была издана заметка, согласно которой «Управляющий совет (французского отделения) счёл необходимым осудить данное намерение», так как оно может «посеять смуту и раскол в рядах Т. О. Франции». Тем не менее филиал «Агни» продолжал печатать серию брошюр «исключительного для членов Теософского общества», которая завершилась коллективным письмом о выходе от 11 февраля 1923 года. В этих брошюрах содержатся весьма показательные документы; хотя, ещё до их публикации теософисты поспешили оспорить их правдивость, но не сумели предложить в ответ ничего, кроме бессодержательных заявлений. Вот её образец из Bulletin Théosophique за февраль 1923 года: «Мы, теософы, станем ли на сторону клеветников или на сторону оклеветанных? К тому же, кто из нас, теософов, считает себя достаточно чистым и безупречным, чтобы бросить камень в одного из наших братьев, даже если он серьезно ошибается? Давайте искать в этом кризисе урок. Если этот урок, это испытание расширит наш кругозор, приведет нас к большей терпимости, большему пониманию и более высокому идеалу братства, и если испытание будет выдержано с честью, это будет благословенно...» Конечно, если только человек не ослеплен предвзятостью, очень трудно считать эту проповедь обоснованной и удовлетворительной реакцией. В первой из брошюр, изданных отделением Агни, содержится письмо г-на Т. Х. Мартина из Сиднея к г-же Безант, датированное 20 мая 1921 года (до выхода автора из общества), из которого приведём следующее: «В 1906 году я был в Лондоне и защищал вас и Ледбитера. Над ним нависла угроза судебного преследования. Один из молодых парней из его окружения пришел ко мне в отчаянии и умолял попытаться предотвратить судебное преследование, так как ему пришлось бы свидетельствовать о безнравственных поступках Ледбитера.. Обвинение не было выдвинуто... В 1914 году Ледбитер переехал в Сидней. В 1914 году Ледбитер приехал жить к нам в Сидней. Я принял его мнение, которое совпадало с вашим, и считал его архатом, охотно подчиняясь его влиянию и с радостью выполняя все его планы. Впоследствии многое в нём меня удивило... Например, в один из дней июля 1917 года пятерым из нас сказали, что мы получили различные посвящения. Никто ничего не мог вспомнить... В то время г-жа Мартин очень страдала от пребывания Ледбитера в нашем доме... Позже (1918-1919 гг.) в нашем доме вспыхнула скарлатина, и Ледбитер со своими ребятами на некоторое время уехал; все мои попытки убедить г-жу Мартин вновь открыть для него наш дом не увенчались успехом... В 1919 году я отправился в Америку. Юный Ван Хук находился в Нью-Йорке. Он прямо говорил о безнравственности Ледбитера и об обмане, который представляют собой «жизни» [пресловутые «жизни Алкиона»]. Итак, вот свидетельства двух юных воспитанников Ледбитера – того, кто пришел ко мне в 1906 году, и Ван Хука; прибавлю к ним компрометирующие события, происходившие в моем доме (в этом письме я лишь касаюсь этой темы), и вывод напрашивается один: Ледбитер – сексуальный извращенец. Его мания принимает особую форму, которая, как я недавно обнаружил, хорошо известна и довольно часто встречается в анналах сексуальной криминологии». Мы не знаем, был ли юный воспитанник 1906 года тем, кого выдавали тогда за «реинкарнацию Пифагора» (см. гл. XX, последний абзац), или же его следует отождествлять с тем, чьи показания были представлены на суде в Мадрасе, подписанные только инициалами D.D.P., и заканчивались следующими красноречивыми строками: «Я делаю это заявление с целью предостеречь родителей, чтобы они могли уберечь своих детей от пагубных учений людей, которые выдают себя перед миром за нравственных наставников, а на деле развращают и губят детей и взрослых людей». Что касается юного Ван Хука, то он, вероятно, является близким родственником доктора Веллера Ван Хука, генерального секретаря Американской секции Теософского общества, который был одним из самых ярых защитников Ледбитера и который в письме, якобы продиктованном одним из «Учителей» и одобренном г-жой Безант, писал: «Обучение мальчиков рассматриваемым практикам вовсе не было преступлением или ошибкой, а лишь советом мудрого наставника», совет, внушенный к тому же «высшими наставниками»; «введение этого вопроса в мышление теософского мира является лишь прелюдией к его введению в мышление внешнего мира»; и что эти практики «станут нормой для человечества будущего»! Добавим, что доктор Ван Хук сменил на посту генерального секретаря американского отделения Александера Фуллертона, который, в свою очередь, сменил Джаджа, ставшего диссидентом (см. гл. XVI, 5-й абзац). Этот Фуллертон был арестован за аморальную переписку с подростком и вскоре после этого помещен в психиатрическую больницу штата Нью-Йорк (это описано в брошюре г-на Дж. Г. Фассела). Именно этому Фуллертону Ледбитер написал 27 февраля 1906 г. письмо, в котором как можно яснее указал на совет, который он давал своим ученикам, чтобы помочь им «избавиться от нежелательных мыслей» и «удержать их от женщин в дальнейшей жизни»; он добавил: «Врач может возразить против этой практики, что она может выродиться в безудержное самобичевание, но эту опасность легко предотвратить откровенным объяснением». Но вернёмся к письму г-на Мартина: «Это возвращает меня в 1919 год, во время моего посещения Лондона В октябре 1919 года я пришел к г-же Сент-Джон. Я застал её в большом смятении, поскольку полиция, как она мне сказала, преследовала четырёх священников Либеральной католической церкви: Веджвуда, Кинга, Фаррера и Кларка. Она хотела предупредить Веджвуда в Австралии, но не знала, как это сделать, боясь быть обвиненной в соучастии. Фаррер, сказала она мне, покинул страну, и она была уверена, что полиция его не найдет, Кинг же решил остаться в Лондоне до конца, поскольку Фаррер был в безопасности... Естественно, находясь в Лондоне, я знал об обвинениях в гомосексуальности, выдвинутых против Веджвуда майором Адамсом и другими; сообщения на ту же тему, касающиеся его, доходили до меня и из Сиднея, но то, что рассказала мне г-жа Сент-Джон, удивило меня. Неделю спустя... вы сказали мне, что хотели бы пообщаться с Веджвудом в Сиднее, но что сделать это напрямую означало бы быть обвинённым в соучастии; вы поручили мне передать сообщение для Раджи [сокращение имени Джинараджадаса, вице-президента Теософского общества]. Веджвуду пришлось выйти из Т. О. и Э. С. и пр..; вы объяснили, что он серьезно скомпрометировал себя и что вы считаете своим долгом защитить доброе имя общества. Затем я вспомнил вашу лекцию о чёрной магии и сексуальных излишествах, которую вы читали в предыдущее воскресенье в Э. С. и спросил вас, не хотели ли вы упомянуть случай Веджвуда; вы ответили, что хотели... Затем возник вопрос о посвящении Веджвуда. Вы сказали мне, что он не был посвящён... В Америке, после того как я уехал от вас, ко мне приехали несколько человек: они слышали, что правда о Веджвуде наконец-то будет раскрыта, и сказали мне, что в Лондоне он признался одному из них в своём злодеянии... Когда я приехал в Сидней, Раджа воспринял это сообщение с явным отвращением... Самым важным моментом для него стало ваше отрицание инициации Веджвуда, и вскоре я понял, что падение Веджвуда означало для него не что иное, как крах Ледбитера как Архата, божественного авторитета Либеральной католической церкви, всей веры в реальность предполагаемых инициаций, признания определённых людей учениками и так далее. Это волновало многих. С точки зрения Раджи, этого нельзя было допустить ни в коем случае, ведь речь шла о спокойствии членов и о благополучии дела в целом... Я понял, что Раджа – только эхо Ледбитера; он напрямую передает свой оккультизм, а Раджа слепо принимает его... Мне бы очень не хотелось, чтобы Ледбитера и Веджвуда считали чудовищами, скрывающими свои незаконные занятия за завесой гуманитарных интересов и действующими с искусной изобретательностью и хитростью, которые часто встречаются в таких случаях. Впрочем, так считают многие; мне бы не хотелось признавать правоту подобной критики, и я с радостью ухватился бы за любое другое разумное объяснение этих фактов». В течение двух лет, последовавших за описанными выше событиями, либерально-католические церковные деятели, вовлеченные в это грязное дело, похоже, не испытывали серьезного беспокойства; если английская полиция и искала их, то, несомненно, действовали определённые влияния, чтобы помешать их поиску. Один из них, Реджинальд Фаррер, 28 февраля 1922 г. направил г-жу Безант свое заявление о выходе из «Сомасонства»; сопроводив его следующим признанием: «Обвинения против меня, а также против Веджвуда, Кинга и Кларка, содержащиеся в письме г-на Мартина, вполне обоснованы. Но я прошу вас принять во внимание, что меня подстрекали к пороку те, кого я считал намного выше себя в моральном и духовном отношении... Причина, по которой я пишу это письмо, - надежда на облегчение моей совести... Веджвуд совершенно отказывается прекратить творить зло... Опять же Акуна, запятнавший себя этим пороком, был спонсором одного из своих “друзей” в ложе Emulation». Это письмо было доверено г-ну В. Гамильтону Джонсу, который сообщает, что в тот же день Фаррер покинул Англию, а сам он встретился с Веджвудом предупрежденным анонимным письмом, что он будет арестован, если не покинет Европу до 1 марта; он заявил о своей невиновности, но в тот же вечер скрылся. И г-н Гамильтон Джонс добавляет: "Я верил в Веджвуда до тех пор, пока совсем недавно не узнал о фактах такого характера, которые развеяли мои последние иллюзии на его счет. Покинув Англию, Веджвуд приехал в Париж, где основал филиал Либеральной католической церкви, который 5 марта был временно размещен вв здании англиканской церкви по улице Огюста Вакери, 7 под названием «Свободная католическая церковь Франции», оформившись в соответствии с законодательством; декларация напечатана в Journal Officiel от 13 апреля 1922 года. Одни говорили, что Веджвуд уехал в Америку, другие утверждали, что он просто скрывается во Франции; как бы то ни было, его местонахождение долгое время оставалось неизвестным, но поскольку впоследствии он вновь появился не только в Париже, но даже в Лондоне, следует предположить, что его дела в конце концов были улажены, несомненно, благодаря определённым политическим влияниям. Что касается его парижской церкви, то через некоторое время она была переведена на улицу Севр, 72, и опубликовала манифест, из которого мы приводим следующий отрывок: «Свободная Католическая Церковь не желает противостоять какой-либо церкви, религиозной или светской общине, но, напротив, стремится работать в мире и милосердии, предлагая свое служение всем душам доброй воли. Она стремится к изучению, в согласии со всеми христианскими конфессиями, основ объединения, необходимого для эффективной работы вселенской Церкви на благо Царства Божьего, и поэтому полностью придерживается программы Конференции Веры и Дисциплины, объединяющей большинство христианских Церквей. Не замыкаясь в бесплодном эгоизме, она стремится к подлинно традиционному католичеству, основанному на апостольской вере, объединенному не внешним и навязанным единообразием, а взаимным уважением и братской привязанностью, работающему над возвышением мира к святости, единению с Богом, чье Царство справедливости и любви является венцом творения». Строительство «Царства Божьего» является приход нового теософского Мессии; что же касается «святости» церкви Веджвуда и Ледбитера, то все вышесказанное позволит нам оценить её с полным знанием фактов! Приведём также сведения из статьи в одном из американских журналов (The О.Е. Library Critic, 5 февраля 1919 г.), которая также дает нам представление о ценности его "апостольства": "Факты доказывают, что апостольская преемственность Веджвуда является мошеннической и получена от запрещенного прелата, некоего Уиллоуби, который был изгнан из старокатолической церкви (епископа Мэтью), как ранее из англиканской, за грубую безнравственность своей жизни, которая, вкратце, заключалась в порочных отношениях с мальчиками, вверенными его попечению. Вот от этого разжалованного и извращенного человека мистер Веджвуд получил право считаться в прямой линии апостолов и самого Христа, а также передавать это право другим, включая Ледбитера и различных священников в Америке. Каждый священник Либеральной католической церкви должен вести свою духовную родословную от этой нравственной клоаки». Один из членов Сиднейской ложи в заметке «Действительность рукоположения в Либеральной католической церкви», написанной в 1921 г., иронично заключает: «Г-н Ледбитер часто заявлял, что благодаря своей проницательности он может отличить истинного священника апостольской преемственности от диссидента. Только первый знал, как сделать сделать гостию светящейся во время совершения мессы. И вот, при первом же публичном испытании, он, сам того не зная, дал «посвятить» себя в сан лжесвященнику!» Что касается «Свободной католической церкви Франции», то здесь следует добавить, что у теософов возникли определённые трудности: Епископ Виннерт, поставленный во главе церкви после хиротонии Веджвудом, был бывшим римско-католическим священником (кюре в Виролле), примкнувшим к утрехтскому расколу и некоторое время служившим в «старокатолической» часовне на бульваре Бланки; когда появились письма «махатм» к Синнетту (см. гл. V, доп. прим. А), он выразил протест против духа, вдохновлявшего эти письма, который он считал атеистическим и материалистическим; г-жа Безант специально приехала в Париж, чтобы объясниться с ним; последовало примирение, но оно было недолгим. В конце концов, в 1924 году, г-н Виннерт вышел из теософского послушания по той же причине, после публикации книги г-на Джинараджадасы «Первые наставления Учителей». Он подробно рассказал об этом в своем информационном бюллетене L’Unité Spirituelle, июль-август 1924, а свое заявление об уходе, адресованное Веджвуду 30 июля, закончил такими строками: «Я вынужден отвергнуть даже малейшую связь с Либеральной католической церковью, которая отныне является для меня лишь извращением Церкви и нечестным предприятием для уловления душ и, говоря вашими словами, привнесению теософских учений на христианские кафедры. Я бы никогда не принял епископскую хиротонию из такого источника, если бы мог подозревать весь тайную мистику, скрывающийся за «Либеральной церковью»; подчеркну, что я остался в полном неведении, под каким оккультным влиянием она была создана и кем, по моему мнению, руководилась. Мне казалось, что я столкнулся с традиционной Церковью, но освобожденной от устаревшего богословия; на самом же деле это был случай маскировки под христианство идей, совершенно ему чуждых, если не сказать противоположных. Несмотря на мою симпатию к отдельным вовлеченным в это людям, я не могу быть даже отдаленно соучастником такого предприятия». Когда Веджвуд вновь посетил Париж, теософам пришлось реорганизовать свою «Либеральную католическую церковь», штаб-квартира которой теперь располагалась на улице Кампань-Премьер. В своем коллективном письме г-же Безант от 11 февраля 1923 г. члены отделения Агни без колебаний заклеймили Либерально-католическую церковь, которая все больше и больше склоняется к отождествлению себя с теософизмом, как «секту, наделенную особой моралью, которой не учит ни одна религия, и распространение которой было бы одним из тех дел тьмы, которые христианство приписывает приспешникам Сатаны, а теософский оккультизм – адептам чёрной магии». А между тем пропаганда этой особой морали имеет ревностных сторонников: в своей апологии Ледбитера, написанной, по словам г-жи Безант, под «сильным влиянием», доктор Ван Хук представляет объяснение так называемых «профилактических» методов этого странного педагога как откровение, с помощью которого «теософия окажет миру услугу, последствия которой распространятся на самое отдаленное будущее человеческого прогресса». Также сообщается, что «члены Э. С. уже поставлены перед выбором: либо защищать эти мерзости и проявлять солидарность с ними, либо уйти в отставку». Вполне возможно, что это и есть те «вещи, противоречащие его совести», о которых говорил М. Шеврие, который, к его чести, предпочел уйти в отставку; по всей видимости, уходящие в отставку в Ницце члены вполне вправе предвидеть «зловещее будущее Теософского общества». В других подобных кругах, спиритских и оккультистских, также можно столкнуться с довольно отталкивающей подноготной; мы указали на подобные примеры в «Заблуждении спиритов» (стр. 316-327), ограничившись, как и сейчас, приведением фактов и свидетельств. Но в том вопросе, который нас интересует сейчас, есть нечто новое, придающее ему особую серьезность, а именно – стремление распространить теории и практику Ледбитера и его сотоварищей во «внешний мир»; какие поистине «дьявольские» намерения могут за этим скрываться? Несколько вопросов, заданных членами Агни г-же Безант, возможно, помогут разобраться в этом: «Речь уже идёт не об одном г-не Ледбитере; и система, по которой мы пытаемся “излечить подростков от порочных привычек”, практикуемая им и рекомендованная, с Вашего одобрения, доктором Ван Хуком, принята теперь всем Обществом. Так реализуется концепция теоретического порядка, изложенная вами в статье, напечатанной в “Теософисте”. Из неё с придирчивой логикой вытекает моральное правило: разве Существа, руководящие эволюцией, не освободили мадам Блаватскую от её плохих кармических элементов, заставив её разрешить их в делах? Почему же тогда их ученики, сиднейские Посвященные, не должны использовать аналогичные средства для освобождения детей от будущих пороков, которые они видят в их ауре? Однако даже у тех, кто проникся подобными аргументами, возникает возражение: разве рассматриваемая практика в сочетании со страхом перед женщиной, который одновременно внушается в “подопечным”, не разрушает в них влечение, которое, трансформируясь в любовь, придает акту деторождения возвышенный и божественный характер? По какому праву можно налагать сковать эту движущую силу, действующую во всех уровнях бытия и входящую в Дхарму (закон) нашего человечества? Разве в разных странах, в частности в Англии, законодатель не предвидел этого, наказывая как преступление разврат, затрагивающий репродуктивный инстинкт, которому раса обязана своим сохранением? Похоже, вы предвидели это возражение. Желая как бы заранее отмести его, вы сразу же указываете тем, кто мог бы его выдвинуть, на их некомпетентность в данном вопросе, занимающем сегодня как религиозный, так и научный мир. Этот вопрос принципиально связан с неомальтузианством, которое вы когда-то проповедовали, против которого боролись в последствии и успехи которого в общественном мнении, ещё недавно восстававшем против него, вы констатируете сегодня. Либо этот намёк бессмыслен, либо его смысл таков: тот же самый поворот произойдет скоро в отношении учения Ледбитера – Ван Хука и сформулированных в нём практик. Этот разворот будет усиливаться по мере того, как «процесс психического развития обусловливает ослабление полового инстинкта и физической творческой силы”. Так считаете ли вы конец под-расы желательным? По вашему мнению, открывает ли она путь к появлению новой, шестой, подрасы, в которой человечество в процессе буддийской эволюции начнёт возвращение начальной и конечной андрогинности? И считаете ли вы нравственным, т.е. соответствующим эволюции, всё то, что делается для ускорения этого конца и этого наступления? Похоже, что да, судя по некоторым словам, которые просачиваются сквозь стены Э. С. чтобы незаметно распространиться по всему Т. О.». Мы не можем и не хотим развивать здесь всё то, что подразумевается в последних строках этой цитаты; в ней, в свойственной теософам фразеологии, можно найти отголосок некоторых идей, которые, по-видимому, пришли из далекого прошлого, но которые они, как всегда, подвергли грубой материализации. Добавим лишь, что один, по-видимому, весьма информированный автор отметил, что «поворот общественного мнения» в указанном направлении является частью четко разработанного плана и что «все в настоящее время происходит так, словно поборники дурных нравов подчиняются единому командованию» (Jean Махе, Cahiers de l’Anti-France, шестой раздел). Разумеется, не дирижёры теософизма поставили эту задачу; но и они подчиняются ей, и, осознанно или нет, работают над реализацией этого плана, как другие и работают над ним в своих областях. Что за грозная кампания по разложению и дезорганизации скрывается за всеми нынешними потрясениями в Западном мире? Возможно, когда-нибудь мы узнаем об этом, но, боюсь, к тому времени будет уже слишком поздно эффективно бороться со злом, которое постоянно набирает силу и и не замечать опасность которого может только слепой: вспоминается падение Рима! [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
6. Штаб-квартира этой Церкви находилась в древней сведенборгианской часовне на улице Туин.⁠ ↑
7. В течение этих последних лет г-н Жюне примкнул к Теософскому обществу, но он покинул его спустя совсем малое время.⁠ ↑
B. Любопытно отметить, что выражение «живая церковь», примененное г-жой Безант к её Либеральной Католической церкви, стало немного позже в России наименованием «модернистской» организации, созданной при поддержке большевистского правительства для конкуренции с православной церковью. Этим хотят указать, что православная церковь, – «мёртвая церковь»; несомненно, г-жа Безант имела точно такое же намерение относительно Римско-католической церкви. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
8. The Vahan, июнь 1918 (официальный орган Теософского общества); The Messenger (Кротона, Калифорния), сентябрь 1918. Американские теософисты, оставшиеся верными г-же Безант, выбрали Кротону для своей главной штаб-квартиры, потому что это местечко носит название города, где Пифагор учредил свою школу, и также потому, что Калифорнии, где оккультные секты особенно многочисленны и процветающи, предначертано стать колыбелью «шестой корневой расы». В августе 1917 г. м-р Уэджвуд открыл в Кротоне старокатолическую церковь, священником в которой служит преп. Чарльз Хэмптон.⁠ ↑
C. Книга Ледбитера «Наука о таинствах» вышла не только на английском, но и на французском языке; Помимо объяснений, якобы полученных с помощью «ясновидения», этот большой том содержит сравнение литургии Либеральной католической церкви с литургией римской католической церкви, сравнение, которое поучительно тем, что показывает, как первая была довольно искусно изменена, чтобы подготовить умы к принятию теософских теорий, не преподавая их открыто, поскольку, конечно, для того, чтобы быть членом Либеральной католической церкви, вовсе не обязательно принадлежать к Теософскому обществу. Так, в литургию включили многочисленные аллюзии, малопонятные для широкой публики, но вполне прозрачные для знакомых с упомянутыми теориями. С другой стороны, стоит отметить, что таким же образом используется культ Сердца Иисусова, связанный с приходом нового мессии (мы уже видели, что Кришнамурти и его окружение, называемые прямыми учениками Бодхисаттвы, говорят о «принадлежности к сердцу мира»): по сведениям, полученным из Испании, утверждается, что «правление Священного Сердца будет правлением Духа Господа Майтрейи, и, объявляя об этом, они не иначе как в завуалированной форме говорят о том, что его приход среди людей уже близок». Дальше – больше: изменяется не только литургия, но и само Евангелие под предлогом возвращения к «первоначальному Христианству»; для этого вводится в обращение так называемое Евангелие двенадцати святых, которое утверждается как «оригинальное и полное Евангелие». Оно было представлено в небольшой книге под названием «Раннее христианство в Евангелии двенадцати святых», автором которой является Э. Фрэнсис Удни, «священник Либеральной католической церкви». Следует отметить, что в период её написания ещё существовала некоторая неясность относительно личности будущего Мессии, поскольку в ней говорится, что Христос может «выбрать в каждой стране человека, которого он будет направлять и вдохновлять особым образом», чтобы тот мог, «не будучи обязанным путешествовать по миру телесно, говорить, когда пожелает, в той стране по своему выбору, которая лучше всего подходит для его действий» (стр. 59 французского перевода). Название книги сначала навело нас на мысль, что речь идёт о каком-то апокрифическом Евангелии, которых немало, но вскоре стало ясно, что это всего лишь подделка. Это так называемое Евангелие, написанное на арамейском языке, хранилось в буддийском монастыре в Тибете, а его английский перевод был «мысленно» передан англиканскому священнику г-ну Оусли, который затем опубликовал его. Нам говорят, что бедняга был тогда уже «стар, глух, физически ослаблен, плохо видел и медленно соображал, словом, годы не пощадили его» (стр. 26); не означает ли это, что его состояние предрасполагало к тому, чтобы сыграть роль марионетки в этом деле? Мы обойдем вниманием фантастическую историю, рассказанную для объяснения происхождения этого перевода, который, как утверждается, является работой «учителя R.», который, как мы уже видели (см. гл. XIII, доп. примечание B), был прежде Фрэнсисом Бэконом; утверждается даже, что его стиль можно узнать, сравнив этот перевод с «авторизованной версией» англиканской церкви или «Библия короля Иакова», главным автором которой он якобы является. Следует отметить, что либеральная католическая церковь находится под особым покровительством святого Альбана, который, как утверждается, является «древним воплощением Учителя» (стр. 39), поскольку Бэкон носил, помимо прочих титулов, титул виконтом Сент-Альбанским. Во всем этом можно найти несколько поистине необычных утверждений, особенно в отношении неких «притворных смертей» «Мастеров» или их «продвинутых» учеников; ограничимся лишь курьёзной цитатой: «В прошлом веке нужно отметить ещё одну притворную смерть – маршала Нея, Брата (sic), храброго из храбрых, который после своей мнимой казни во Франции прожил много лет уважаемым гражданином округа Роуэн, Северная Каролина» (стр. 136). Интереснее, однако, узнать другое: какие особые учения содержатся в рассматриваемом Евангелии, которое, как утверждается, является «существенной частью первоначального христианства, отсутствие которой печально обеднило и продолжает обеднять эту религию» (с. 4). Эти учения сводятся к двум: теософской доктрине реинкарнации и предписанию вегетарианской и антиалкогольной диеты, характерной для англосаксонского «морализма»; именно их хотят внедрить в христианство, утверждая, что эти же учения были когда-то и в канонических Евангелиях, что они были отброшены примерно в IV веке и что только Евангелие от двенадцати святых «избежало всеобщего искажения». Обман, откровенно говоря, довольно грубый, но, к несчастью, всё ещё много людей ему поддаются; не нужно слишком хорошо знать ментальность нашей эпохи, чтобы полагать, будто вещи такого рода не будут иметь успеха. Но нам обещают предприятие ещё большего размаха: «Автор, – говорится здесь же, – имеет основания думать, имеет основания полагать, что в скором времени появится новая, более совершенная Библия и что Либеральная Католическая церковь, вероятно, примет её; однако он один несет ответственность за это мнение, не будучи уполномочен Церковью на его высказывание. Чтобы вопрос мог быть действительно возник, нужно, конечно, чтобы сначала появилась эта более совершенная Библия» (стр. 41). Пока это только предположение, но легко понять, что оно означает: фальсификация распространится на всё священное писание; нас предупредили, что всякий раз, когда нам объявят об открытии рукописи, содержащей неизвестные ранее библейские или евангельские тексты, мы будем знать, что следует быть более осторожными чем когда-либо. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
9. The Messenger, Кротона, ноябрь 1918.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XXIV L’église vieille-catholique

Глава XXIV Старокатолическая церковь

Поиск

Предложить правку