Минский корпус Рене Генона

Октябрь-ноябрь 1946 г.

Альбер Лантуан. Современные тайные общества Европы и Америки (издательство Presses Universitaires de France, Париж). – Небольшая книжица, подготовленная к публикации в 1940 году, но выход коей в силу обстоятельств был задержан на пять лет, представляет собой сборник, очевидно, предназначенный для «широкой публики», чем и объясняется её несколько поверхностный характер. К числу её достоинств следует отнести проведение различия между «инициатическими тайными обществами» и «политическими тайными обществами», чем объясняется разделение книги на две части, «не имеющие между собой ничего общего, кроме сходства названий». Что касается утверждения о том, что первые отличаются от прочих, представляя собой «общности не сентиментального, но духовного порядка», то оно определенно корректно, хотя и неадекватно, принимая во внимание, что «духовное» здесь мыслится лишь как материя «мышления», что очень далеко от истины с инициатической точки зрения. В любом случае вопрос в действительности является значительно более сложным, и мы возьмем на себя смелость отослать читателя к тому, что сказали в своей работе «Заметки об инициации» (гл.12). С другой стороны, для нас абсолютно неприемлемы некоторые воззрения относительно предполагаемой оппозиции между религией и чем-то, имеющим тайный характер в целом, либо инициатический характер в частности. Очевидного различия экзотеризма и эзотеризма достаточно, чтобы отвести каждому своё место и покончить с любым противопоставлением, ибо истина состоит в том, что здесь мы имеем дело с двумя совершенно разными областями. Первая часть открывается короткой главой о «незначительных инициатических обществах», каковой в книге могло бы и не быть, поскольку те содержащиеся в ней немногие подробности взяты из вполне доступных источников, более того, она содержит довольно неудачное утверждение, свидетельствующее о признании претензий всякого рода псевдоинициатических организаций. Конечно же, не потому, что некая группа симулирует или пародирует инициацию, но постольку, поскольку она берет на себя «право называться инициатической»! Сразу же добавим, что главу о компаньонаже, хотя она и не содержит ничего некорректного, к сожалению, нельзя назвать исчерпывающей. Произошло ли это оттого, что он воспринимается автором как «нечто, принадлежащее прошлому», а следовательно, «несовременное», в результате чего ему не нашлось в книге больше места? Более интересной и лучше проработанной представляется тема европейского масонства, в особенности же французского, – несомненно, вследствие того, что именно на этом автор и «специализируется»; однако, касаясь истоков, он допускает ужасные упрощения. Откуда берется этот постоянный страх зайти дальше 1717 года? Об американском же масонстве у автора явно неадекватные сведения: когда речь заходит о высших градусах, он в особенности представляется невежественным относительно самого существования всего, что не относится к Древнему и Принятому Шотландскому Уставу, каковой при этом далек от того, чтобы быть наиболее распространенным в англо-саксонском мире… Относительно Америки мы также обнаруживаем кое-какую историческую информацию о Братстве Кустарей (Odd Fellows)А и Рыцарях Пифии, а равно и о некоторых негритянских объединениях, характер коих определяется довольно нечётко. Здесь мы вновь сталкиваемся с прискорбной склонностью к тому, чтобы допускать дискуссии об инициации исключительно из-за того, что принятие членов сопровождается «церемониями». Вторая часть посвящена «политическим тайным обществам». Из европейских организаций здесь упоминаются ирландские сообщества, македонские комитажи, хорватские усташи; из американских – «Рыцари Колумба», «Орден гибернианцев», Ку-Клукс-Клан (о коем автор говорит очень мало), еврейские общества и различные прочие организации, имеющие меньшую значимость. Заключение выдержано в «беспристрастном», разве что несколько скептическом тоне, каковой является весьма обманчивым; однако в целом, вероятно, это абсолютно неизбежно для тех, кто, при нынешнем состоянии западных инициатических организаций, не добился успеха в поисках подлинной инициации.

Жан Шарпентье. Орден Тамплиеров (Издательство «La Colombe», Париж). – Ранее из-под пера автора сей книги выходили романы, в которых он приписывал тамплиерам, либо их подлинным или предполагаемым наследникам, роль, каковая, кажется, свидетельствует о весьма оригинальных воззрениях на этот вопрос. Мы даже опасались, что и в этой работе мы обнаружим отклонения подобного рода, но, к счастью, таковых не оказалось, поскольку это серьёзное историческое исследование, определенно имеющее более высокую ценность. Тем не менее, мы сожалеем, что почти невозможно исчерпывающе выяснить, что же автор в действительности думает по поводу эзотеризма тамплиеров, хотя это наиболее интересный аспект данной темы. Если следовать его мысли, то выходит, что изначально они не владели никаким «эзотеризмом» (но разве само по себе рыцарство в целом не имело инициатического характера?), а значит, он должен был быть привнесен много позже. Но откуда? Конечно же, с Востока. Тем не менее, в результате своих контактов с исмаилитами, они должны были бы перенять лишь идею определённой иерархии степеней (степени здесь, вероятно, путаются с обязанностями) и «пацифистского универсализма» [sic], каковая, фактически, близка представлению об империи, выдвинутому Данте. Рассматривая вопрос о предполагаемой «ереси» тамплиеров, Шарпентье обращается преимущественно к статьям Пробст-Бирабена и Майтро де ла Мотте-Карпона. Поскольку мы уже детально разбирали эти статьи (выпуск от октября-ноября 1945), мы не будем здесь вновь к ним возвращаться. Тамплиеры, по убеждению автора, не являлись в действительности еретиками, но могли бы быть «гностиками», по этому поводу он прямо замечает, что «под этим наименованием можно встретить множество удивительных идей, друг с другом не связанных и даже несовместимых»; и добавляет: «даже то немногое, что известно нам о гностицизме, сообщалось его противниками». И здесь дело становится совсем запутанным: с одной стороны, «тамплиеры были отдаленно связаны» с валентинианским гностицизмом; с другой, «дабы говорить о гностицизме тамплиеров, необходимо, чтобы в их времена существовал живой гнозис», но дело обстоит совсем не так. Кроме того, это не был доктринальный вопрос, ибо «убедительных доказательств собрано не было», и тамплиеры «не выступали в роли пропагандистов (?), за исключением социальных и политических идей, базирующихся на представлении о единстве». Тем не менее, у них должна была существовать устная передача (на чем, интересно, основанная?). И самое главное, они, кажется, владели эзотеризмом пифагорейского происхождения, правда, мы не можем сказать, каким образом они его получили. Вообще, во всем этом очень трудно сориентироваться! Также нам совершенно неясно, как можно полагать, что «иоаннитство» проистекает не от св. Иоанна Евангелиста, а от св. Иоанна Крестителя. Что же касается того, что происходит от пифагореизма, то ключ к этой тайне, вероятно, можно обнаружить в связях тамплиеров со строительными гильдиями (которые в этом труде упоминаются лишь вскользь). В последней главе вопрос «тамплиерского» масонства «рассматривается» самым общим образом (мимоходом позволим себе отметить курьезный ляп, в результате которого автор пишет Magnus Grecus вместо Naymus Grecus), к тому же в духе неотамплиерства Фабре-Палапра. И здесь мы были весьма удивлены, обнаружив своё имя среди тех, кто «отстаивает тезис, согласно которому Лармений на самом деле был наследником Молэ»! В то же время, насколько мы припоминаем, мы никогда ни словом не обмолвились на сей счет, но в любом случае маловероятно, чтобы мы могли помнить какой-то подобный тезис, ибо не уверены даже в том, что упомянутый Лармений вообще существовал, поскольку у нас вызывает большие сомнения всё то, что исходит из неотамплиерского источника (включая и «тайный алфавит»). Мы надеемся, что как только представится возможность, эта оплошность будет исправлена.

Жан Маллинжэ. Пифагор и мистерии (издательство Editions Niclaus, Париж). –Когда нам стало известно, что автор сей книги входил в число сторонников F.U.D.O.S.I., каковую мы уже недавно обсуждали (выпуск от мая 1946 года), прояснились некоторые из тех вещей, что в противном случае остались бы довольно загадочными. Так, стало более понятным посвящение книги памяти главы «пифагорейцев» Бельгии; оный, кстати, создал «Орден Гермеса Трисмегиста» (название, каковое, определенно, не имело ничего собственно пифагорейского), который одним из первых присоединился к вышеупомянутой F.U.D.O.S.I. То, что обычно именуется «примордиальным состоянием», здесь зовется «древним и изначальным состоянием»; и это не просто странность языка, как мог бы подумать неосведомленный читатель, но тонкий намек на наименование нерегулярной масонской организации, одним из функционеров коей является Маллинжэ. Если бы он принадлежал к иной подобной организации, он, без сомнения, также сказал бы «древнее и изначальное состояние»! Курьезные нападки на «франкмасонский запон», кои, помимо прочего, основаны на путанице между двумя с символической точки зрения совершенно разными вещами, также представляются следствием не более чем, по сути, желания отличиться в этом отношении от регулярного масонства… Что же касается самой сердцевины работы, собственно исторической части, то есть биографии Пифагора, согласно известным «источникам», она, в конечном счете, не привносит ничего нового. Факты порою представляются несколько «тенденциозно», так, к примеру, Пифагору приписывается крайне современная заинтересованность в «пропаганде», а описание организации его ордена может навести на мысль, что взгляды на общество были вторичны, как и все прочее. Вторая часть, прежде всего, посвящена вопросу разного рода мистерий, существовавших во времена Пифагора в Греции и других местах, а также собственно пифагорейским мистериям. И вновь мы подозреваем, что на данное описание до некоторой степени повлияло созданное автором представление об инициации – идея, сильно окрашенная «гуманизмом», в которой «власть имущие» также играют важную роль. И вопреки тому, что он сказал где-то в другом месте об «апостольской преемственности» [sic] и необходимости «неизменного и традиционного обряда», стоит опасаться, из-за того, что автор говорит о «возвращении Пифагора», не относится ли он все ещё к тем, кто не считает постоянную и непрерывную передачу обязательным условием законной инициации. Когда он говорит о «неизменности ордена» и о «его сердцебиении, ощутимом в наши дни», мы могли бы настойчиво поинтересоваться, что именно автор имеет в виду, особенно с учетом его знакомства со столь многими оккультистами, полагающими, что инициатическая «цепь» может в целости сохраняться «в астрале»!

  1. А. Букв. «Странные ребята» (англ.). Именование ремесленников-кустарей, ремесленников, которые трудились вне соответствующих профессиональных гильдий. Однако, как отмечают некоторые авторы, «Странные ребята» действительно отличались странными и экстравагантными поступками, которые, очевидно, были частью их специфической ритуальной практики – прим. пер.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку