Апрель-май - Минский корпус Рене Генона

Avril-mai 1948

J.-H. Probst-Biraben. Les Mystères des Templiers. (Éditions des Cahiers Astrologiques, Nice). – Dans ce volume, l’auteur a repris en grande partie le contenu des articles sur le même sujet qui avaient paru il y a quelques années dans le Mercure de France et dont nous avons parlé précédemment (voir n° d’octobre-novembre 1946). Il s’est efforcé de préciser davantage certains points et a donné à l’exposé proprement historique un développement plus « suivi » ; il ne semble plus aussi disposé à tout ramener à des questions d’opérations financières (peut-être cette façon de voir était-elle surtout le fait de son collaborateur disparu), mais il fait, entre le rôle des Templiers en Orient et certaines conceptions modernes de « politique coloniale », un rapprochement qui nous paraît vraiment bien fâcheux, d’autant plus qu’il va jusqu’à évoquer à ce propos le cas d’agents européens qui entrèrent en relations avec des turuq islamiques pour se livrer plus parfaitement et avec moins de risques à ce que nous ne pouvons considérer que comme une vulgaire et méprisable besogne d’espionnage ! Il est regrettable aussi que sans parler de la transcription plutôt étrange des mots arabes, il n’ait pas rectifié diverses assertions inexactes ou contestables : ainsi, il continue à prendre tout à fait au sérieux le fameux « alphabet secret », sans remarquer la grave objection contre son authenticité que constitue, ainsi que nous l’avons signalé, la distinction des lettres U et V ; et nous ne nous expliquons pas qu’il persiste à qualifier d’« auteur désintéressé » le néo-templier Maillard de Chambure. Sur la question des prétendues idoles et du « Baphomet » également, les choses en sont restées à peu près au même point, et les singulières explications de von Hammer n’ont pas été éclaircies davantage ; nous nous contenterons de renvoyer à ce que nous avons déjà dit sur tout cela. Une partie plus nouvelle, et qui, à notre avis, est peut-être ce qu’il y a de plus intéressant dans le livre, c’est ce qui concerne les relations de l’Ordre du Temple avec les corporations ouvrières, tant orientales qu’occidentales, et particulièrement avec les corporations de constructeurs ; il y a là des choses qui sans doute restent forcément hypothétiques dans une certaine mesure, mais qui sont du moins fort plausibles, et nous pensons qu’il y aurait tout avantage à diriger de ce côté des recherches plus approfondies. Pour des raisons que nous avons indiquées ailleurs, c’est surtout dans le domaine de l’hermétisme et des sciences traditionnelles du même ordre que se trouvait tout naturellement un terrain commun entre l’initiation chevaleresque et les initiations de métiers. À propos d’hermétisme, l’auteur donne de quelques symboles une explication qui demeure malheureusement un peu superficielle, et, en ce qui concerne les « graffiti » du château de Chinon, il prend vraiment trop en considération, malgré quelques réserves, les interprétations plus ou moins bizarres de M. paul le cour ; mais du moins faut-il le louer d’avoir passé sous silence certaine inscription que celui-ci avait cru y relever, et qui, comme nous avons pu le constater nous-même sur place, était entièrement imaginaire… Un dernier chapitre est consacré aux « héritiers et successeurs du Temple », vrais ou supposés ; nous ne reviendrons pas sur ce qui est déjà suffisamment connu à ce sujet, mais nous noterons l’histoire assez énigmatique des « Messieurs du Temple » (cette dénomination même sonne quelque peu étrangement et semble bien profane), dont l’existence, du XV^e au XVII^e siècle, est prouvée par les pièces de divers procès où ils intervinrent ; le fait qu’ils étaient reconnus officiellement rend peu vraisemblable la supposition qu’ils aient constitué une sorte de « tiers-ordre » de filiation templière authentique, et nous avouons ne pas voir ce qui a pu suggérer l’idée d’une connexion possible avec l’hypothétique Larmenius ; ne s’agirait-il pas tout simplement d’une association extérieure quelconque, confrérie religieuse ou autre, qui aurait été chargé d’administrer certains biens ayant appartenu à l’Ordre du Temple, et qui en aurait tiré le nom sous lequel elle était connue ? Quant aux documents rédigés en latin et datant du début du XIX^e siècle dont l’auteur a eu communication, il nous paraît tout à fait évident, d’après de multiples détails, qu’ils ne peuvent être émanés que des Néo-Templiers de Fabré-Palagrat (les mentions du Cap Vert et autres lieux dans certains titres sont de pure fantaisie), et nous ne comprenons même pas qu’il puisse y avoir le moindre doute là-dessus. Ajoutons que les initiales V.D.S.A. ne signifient point Victorissimus Dominus Supremæ Aulæ (?), mais Vive Dieu Saint Amour, cri de guerre des Templiers, que leurs prétendus successeurs s’étaient approprié, comme tout ce dont ils purent avoir connaissance, pour se donner quelque apparence d’authenticité ; comment, après avoir précisément mentionné par ailleurs ce cri de guerre, a-t-on pu ne pas s’apercevoir que c’était de la même chose qu’il s’agissait ici ? Quoi qu’il en soit, il y a certainement dans ce livre des indications intéressantes à plus d’un point de vue, mais il resterait encore beaucoup à faire, à supposer même que la chose soit possible, pour élucider définitivement les « mystères des Templiers ».

Rituel de la Maçonnerie Égyptienne de Cagliostro, annoté par le D^r Marc Haven et précédé d’une introduction de Daniel Nazib. (Éditions des Cahiers Astrologiques, Nice). – Le D^r Marc Haven avait eu depuis longtemps l’intention de publier une édition complète de ce Rituel, qui constitue un document intéressant pour l’histoire de la Maçonnerie ; mais les circonstances ne lui permirent jamais de réaliser ce projet, non plus que d’écrire les commentaires dont il devait l’accompagner ; ses notes, qui se réduisent à fort peu de chose et n’apportent guère d’éclaircissements, ne sont en réalité que de simples indications qu’il avait relevées pour lui-même en vue de ce travail. Quant à l’introduction, elle ne contient rien de nouveau pour ceux qui connaissent les ouvrages de Marc Haven, car elle est faite entièrement d’extraits tirés de ceux-ci, de sorte que, en définitive, c’est le texte même du Rituel qui fait tout l’intérêt de ce volume. Il s’agit en somme d’un « système » de hauts grades comme il y en eut tant dans la seconde moitié du XVIII^e siècle, et sa division en trois degrés, présentant une sorte de parallélisme avec ceux de la Maçonnerie symbolique, procède d’une conception dont on pourrait trouver d’autres exemples. Il est a peine besoin de dire que, en réalité, il n’y a là rien d’« égyptien » qui puisse justifier sa dénomination, à moins qu’on ne considère comme telle la pyramide qui figure dans certains tableaux, sans d’ailleurs qu’il soit donné la moindre explication au sujet de son symbolisme. On ne retrouve même pas ici quelques-unes de ces fantaisies pseudo-égyptiennes qui se rencontrent dans d’autres Rites, et qui, vers cette époque, furent surtout mises à la mode, si l’on peut dire, par le Séthos de l’abbé Terrasson ; au fond, les invocations contenues dans ce Rituel, et notamment l’usage qui y est fait des Psaumes, ainsi que les noms hébraïques qui s’y rencontrent, lui donnent un caractère nettement judéo-chrétien. Ce qu’il présente naturellement de plus particulier, ce sont les « opérations », qu’il pourrait être intéressant de comparer avec celles des Élus Coëns : le but qu’elles visent est apparemment assez semblable, mais les procédés employés sont différents à bien des égards. Il y a là quelque chose qui semble relever surtout de la « magie cérémonielle », et qui, par le rôle qu’y jouent des « sujets » (les enfants désignés sous le nom de « Colombes »), s’apparente aussi au magnétisme ; assurément, au point de vue proprement initiatique, tout cela pourrait donner lieu à d’assez graves objections. Un autre point qui appelle d’ailleurs quelques remarques est le caractère des grades féminins : ils conservent en grande partie le symbolisme habituel de la Maçonnerie d’adoption, mais celle-ci ne représentait à vrai dire qu’un simple simulacre d’initiation, destiné à donner une apparence de satisfaction aux femmes qui reprochaient à la Maçonnerie de les négliger, et, d’une façon générale, elle n’était guère prise au sérieux, son rôle étant limité à des choses d’ordre tout extérieur, telles qu’organisation de fêtes « semi profanes » et aide apportée aux œuvres de bienfaisance. Au contraire, il semble bien que Cagliostro ait eu l’intention de conférer aux femmes une initiation réelle, ou du moins ce qu’il considérait comme tel, puisqu’il les faisait participer à des « opérations » toutes semblables à celles des Loges masculines ; il y a là, non seulement une exception, mais aussi, en tant qu’il s’agit d’un Rite maçonnique, une véritable « irrégularité ». Si l’on voulait entrer dans le détail, on relèverait encore d’autres étrangetés, même dans les grades masculins, par exemple la singulière façon dont y est modifiée et expliquée la légende d’Hiram, et tout cela, dans son ensemble, amènerait assez naturellement à se poser une question : Cagliostro a évidemment voulu, comme bien d’autres, établir un système particulier, quelle qu’en soit d’ailleurs la valeur propre, en se basant sur la Maçonnerie ; mais a-t-il jamais eu réellement de celle-ci une connaissance suffisamment approfondie pour l’y adapter correctement ? Les admirateurs enthousiastes de Cagliostro s’indigneraient peut-être qu’on puisse soulever un tel doute, tandis que ses détracteurs chercheraient probablement à en tirer contre lui des conséquences excessives ; en cela, à notre avis, les uns n’auraient pas plus raison que les autres, et il y a bien des chances pour que la vérité sur ce, personnage énigmatique ne se trouve dans aucune de ces opinions extrêmes.

W.-R. Chettéoui. Cagliostro et Catherine II. (Éditions des Champs-Élysées, Paris). – Parmi les nombreuses pièces de théâtre qu’écrivit Catherine II, il s’en trouve trois qui sont dirigées contre ce qu’elle appelait les « visionnaires », nom sous lequel elle englobait à la fois les Maçons et les membres de diverses autres organisations initiatiques, aussi bien que les « illuminés » et les « mystiques » plus ou moins indépendants ; et, entre tous, Cagliostro semble avoir attiré plus particulièrement son hostilité. Ces pièces sont ici traduites pour la première fois en français : la première, Le Trompeur, met en scène un personnage qui est évidemment une caricature de Cagliostro ; la seconde, Le Trompé, est une attaque violente contre les organisations maçonniques ou similaires ; quant à la troisième, Le Chaman de Sibérie, elle ne contient aucune allusion directe à celles-ci, quoi que semble en penser le traducteur, mais c’est encore Cagliostro qui y est visé manifestement. À ces trois comédies est joint un petit pamphlet intitulé Le Secret de la Société Anti-Absurde dévoilé par quelqu’un qui n’en est pas, qui parodie les rituels et les catéchismes maçonniques, tout en en prenant en quelque sorte le contrepied au nom du « bon sens ». Le tout témoigne d’une incompréhension et est empreint de l’esprit le plus étroitement rationaliste, comme on pouvait s’y attendre de la part d’une disciple des « philosophes » ; ce n’est donc pas là-dedans qu’il faudrait chercher des informations dignes de foi sur ce dont il s’agit, et ce ne sont certes pas non plus des chefs-d’œuvre au point de vue littéraire, mais c’est incontestablement une véritable curiosité historique. – Cette traduction est précédée d’une longue introduction, dont le début contient des renseignements intéressants sur la Maçonnerie en Russie au XVIII^e siècle ; malheureusement, les connaissances de M. Chettéoui en fait d’histoire maçonnique ne semblent pas parfaitement sûres, car il fait certaines confusions, qui sont d’ailleurs du genre de celles qu’on commet assez communément dans le monde profane : ainsi, la Rose-Croix d’Or, même si elle recrutait ses membres parmi les Maçons, n’avait en elle-même, contrairement à ce qu’il affirme, aucun caractère maçonnique. Quant au mélange de choses fort diverses que dissimule l’appellation vulgaire de « Martinisme », il n’est pas de son fait, assurément, mais il ne paraît pas avoir su le débrouiller très exactement ; et ne croit-il pas qu’il y a eu réellement des « initiés » de Saint-Martin ? Une autre erreur plus étonnante, et même tout à fait inexplicable, est celle qui fait de la Stricte Observance une « forme dérivée de l’Ordre des Templiers anéanti quarante ans auparavant » ! Ajoutons que, après le Convent de Wilhelmsbad, il n’y eut plus de Stricte Observance, et qu’elle fut alors remplacée par le Régime Écossais Rectifié ; il est assez curieux qu’on ne sache presque jamais faire cette distinction, qui pourtant a bien quelque importance… La suite de l’introduction contient un exposé de la carrière de Cagliostro qui, s’inspirant surtout de Marc Haven, tend à le présenter comme un véritable « Maître » ; on a d’ailleurs un peu l’impression que, sous le couvert de Cagliostro, l’auteur a peut-être en vue d’autres personnages, comme Marc Haven lui-même quand il écrivit son Maître inconnu. Nous n’insisterons pas sur quelques autres détails, comme les histoires de guérisseurs qui sont bien loin d’avoir l’importance « spirituelle » qui leur est attribuée, ou encore la croyance tout à fait injustifiée à l’authenticité de tels pseudo-Évangiles répandus naguère par les théosophistes et leur « Église libre-catholique » ; mais nous devons relever un point qui nous concerne directement, et que des faits récents ont rendu plutôt amusant pour nous, sinon pour tout le monde. En effet, M. Chettéoui a éprouvé le besoin de glisser dans son livre une note ainsi conçue : « N’en déplaise à l’intellectualisme négateur d’un René Guénon, la France a l’insigne privilège de posséder la plus haute École initiatique de l’Occident ; cette École aux méthodes éprouvées est appelée à avoir dans le monde un immense rayonnement. » Et, pour qu’on ne puisse avoir aucun doute sur ce à quoi il fait allusion, le passage auquel se réfère cette note est immédiatement suivi d’une longue citation du fondateur d’une soi-disant « École Divine », qui, hélas ! a eu depuis lors des mésaventures sur lesquelles il vaut mieux ne pas insister, si bien que, en fait d’« immense rayonnement », ladite École n’aura laissé après elle que les plus fâcheux souvenirs. Il est à remarquer qu’il n’y avait aucun motif plausible pour nous mettre en cause, car nous n’avons jamais eu jusqu’ici l’occasion de dire, publiquement tout au moins, quoi que ce soit de la pseudo-initiation en question ; nous reconnaissons cependant très volontiers que notre attitude a son égard n’aurait pas pu être autre que celle qu’on nous supposait, et on devra avouer que les événements ne nous auraient que trop promptement et trop complètement donné raison. M. Chettéoui voudra-t-il nous croire si nous lui disons que précisément, pour parler de son livre, nous n’attendions que ce dénouement que nous prévoyions depuis quelque temps déjà ! Du reste, d’après ce qui nous a été dit de divers côtés, nous pensons que lui-même doit être maintenant revenu des illusions qu’il se faisait à ce sujet, en attendant (nous le souhaitons du moins pour lui) qu’il revienne également de celles qu’il garde encore sur quelques autres choses ! Sic transit gloria mundi…

Апрель-май 1948

Ж.-А. Пробст-Бирабен. «Тайны тамплиеров» (издательство Cahiers Astrologiques, Ницца). – В этой книге автор в значительной степени воспроизвёл содержание статей на эту же тему, которые появились несколько лет назад в Mercure de France и о которых мы уже говорили (см. номер за октябрь-ноябрь 1946 г.). Он постарался точнее прояснить некоторые моменты и придал собственно историческому изложению более «связное» развитие; кажется, он больше не склонен сводить всё к вопросам финансовых операций (возможно, этот взгляд был всецело делом его почившего соавтора), но проводит между ролью тамплиеров на Востоке и некоторыми современными концепциями «колониальной политики» сближение, которое кажется нам поистине весьма досадным, тем более что он доходит до упоминания в этой связи случая европейских агентов, которые вступали в сношения с исламскими тарикатами^А для того, чтобы совершеннее и с меньшим риском предаваться тому, что мы не можем рассматривать иначе, как вульгарный и презренный шпионаж! Прискорбно также, что, не говоря уже о весьма странной транскрипции арабских слов, он не исправил различные неточные или спорные утверждения: так, он продолжает совершенно серьезно воспринимать знаменитый «тайный алфавит», не замечая серьезного возражения против его подлинности, каковое, как мы уже указывали, составляет различие букв U и V; и мы не можем найти объяснений тому, почему он упорствует в именовании неотамплиера Майяра де Шамбюра «незаинтересованным автором». В вопросе о мнимых идолах и о «Бафомете» всё примерно как и было раньше, и своеобразные объяснения фон Хаммера так и не были прояснены; мы остановимся на отсылке к тому, что уже было сказано нами ранее. Более новая часть, которая, на наш взгляд, является едва ли не самой интересной в книге, касается связей Ордена Храма с рабочими корпорациями, как восточными, так и западными, и в особенности со строительными корпорациями; здесь есть вещи, в известной мере остающиеся гипотетическими, но которые, по крайней мере, весьма правдоподобны, и мы думаем, что было бы весьма полезно проделать в этом направлении более глубокие исследования. По причинам, на которые мы уже указывали в других местах, именно в области герметизма и традиционных наук того же порядка совершенно естественно находилась общая почва между рыцарской инициацией и ремесленными инициациями. В том что касается герметизма автор дает некоторым символам объяснение, которое, к сожалению, остается несколько поверхностным, а что касается «граффити» замка Шинон — он принимает в слишком большой расчёт, даже несмотря на некоторые оговорки, более или менее причудливые толкования г-на Поля Ле Кура; но, по крайней мере, следует похвалить его за то, что он обошёл молчанием некую надпись, которую тот считал возможным там обнаружить и которая, как мы могли сами убедиться на месте, была полностью воображаемой… Последняя глава посвящена «наследникам и преемникам Храма», истинным или предполагаемым; мы не будем возвращаться к тому, что уже достаточно хорошо известно об этом предмете, но отметим довольно загадочную историю «Господ Храма» (само это наименование звучит несколько странно и кажется весьма профаническим), чье существование с XV по XVII век доказано документами различных процессов, в которых они участвовали; тот факт, что они были признаны официально, делает маловероятным предположение о том, что они составляли своего рода «третий орден» подлинной тамплиерской филиации, и мы признаемся, что не видим, что могло бы навести на мысль о возможной связи с гипотетическим Лармениусом; не шла ли речь просто о какой-нибудь сугубо внешней ассоциации, религиозном братстве или чем-то ином, которому было поручено управление некоторыми имуществами, принадлежавшими Ордену Храма, и которое извлекло отсюда то имя, под коим оно было известно? Что касается сообщенных автору документов, составленных на латыни и датируемых началом XIX века, то нам, судя по множеству деталей, кажется совершенно очевидным, что они могли исходить только от неотамплиеров Фабре-Палапра (упоминания островов Зелёного Мыса и других мест в некоторых титулах – чистая фантазия), и мы даже не понимаем, как можно было иметь на этот счёт малейшее сомнение. Добавим, что инициалы V.D.S.A. означают отнюдь не Victorissimus Dominus Supremæ Aulæ (?), а Vive Dieu Saint Amour, боевой клич тамплиеров, который их мнимые преемники присвоили себе, как и всё прочее, о чем они могли иметь представление, чтобы придать себе некую видимость подлинности; как, только что упомянув в другом месте этот боевой клич, можно было не заметить, что здесь речь идёт о том же самом? Как бы то ни было, в этой книге, несомненно, имеются интересные указания во многих отношениях, но ещё многое предстоит сделать (или, для начала, понять что именно надо сделать), чтобы окончательно раскрыть «тайны тамплиеров».

Обряд египетского масонства Калиостро. Комментарии Марка Авэна, введение Даниэля Назиба (издательство Cahiers Astrologiques, Ницца). – Д-р Марк Авэн давно намеревался выпустить полное издание этого обряда, представляющего собой интересный документ по истории масонства. Обстоятельства никогда не позволяли ему ни осуществить этот проект, ни написать комментарий, каковой должен был бы сопровождать данную публикацию. Его указания, объем которых на самом деле не очень велик и которые вряд ли можно воспринимать в качестве разъяснения, есть, по сути, лишь заметки, кои он составил для себя, планируя эту работу. Введение же не содержит ничего нового для тех, кто знаком с трудами Марка Авэна, ибо всецело составлено из цитат оных, так что в итоге именно текст обряда сам по себе составляет всю ценность данной книги. Говоря в общем, он включает всю «систему» высших градусов в том виде, в каком они существовали во второй половине восемнадцатого столетия, и её разбиение на три степени, в том числе своего рода параллели с тремя градусами символического масонства, проистекает из концепции, коей можно было бы найти и прочие примеры. Нам едва ли стоит добавлять, что в действительности здесь нет ничего «египетского», что послужило бы оправданием такому наименованию, если не считать за таковое пирамиду, фигурирующую на некоторых иллюстрациях, при полном отсутствии объяснений её символизма. Мы даже не обнаруживаем чего-либо из тех псевдоегипетских фантазий, которые встречаются в иных обрядах, и которые, как раз в те времена, сделались особенно модными, если можно так выразиться, благодаря Сету* аббата Террассона.^Б По сути, воззвания, содержащиеся в ритуале, а в особенности использование псалмов и имеющихся в нем иудейских имен, придают ему явно иудео-христианский характер. Что уже само по себе выглядит особенным, так это «операции», каковые было бы интересно сравнить с теми, что имели место у избранных коэнов. Цели, которые они преследуют, кажутся довольно сходными, применяемые же процедуры во многих отношениях разнятся. Здесь присутствует нечто родственное, как представляется, прежде всего «церемониальной магии», которое, благодаря задействованным в нем «субъектам» (дети тут обозначают «Голубей»), также связано с магнетизмом. Со строго инициатической точки зрения, все это могло бы послужить определённым поводом для серьёзных протестов. Иной вопрос, требующий некоторого комментария, – это суть женских градусов: по большей части они сохранили привычный символизм адоптивного масонства, но последнее, по существу, является лишь претензией на инициацию, чья цель – дать подобие сатисфакции женщинам, упрекающим масонство за непринятие их в орден, и в общем, его трудно воспринимать всерьёз: его роль ограничивалась вещами всецело внешнего порядка, наподобие организации «полупрофанических» праздников и благотворительной деятельности. Калиостро же, наоборот, как это ясно видно, намеревался предоставлять собственно женскую инициацию, или, по крайней мере, то, что он полагал за таковое, ибо у него женщины принимали участие в «операциях», совершенно сходных с теми, что происходили в мужских ложах. Это не простое исключение, но, что касается масонского ритуала, в равной мере подлинная «нерегулярность». Если мы желаем вдаваться в детали, то даже в мужских градусах можно найти и иные странные факты, например, особая манера, в которой преобразована и истолкована легенда о Хираме, все это вполне естественно приводит к вопросу: подобно многим другим, Калиостро, очевидно, желал основать отдельную систему, каков бы ни был её собственный смысл, основываясь на масонстве; но обладал ли он и в самом деле достаточно глубоким знанием масонства, чтобы корректно его адаптировать? Возможно, восторженные поклонники Калиостро будут возмущены сомнениями подобного рода, тогда как злопыхатели, вероятно, сделают чрезмерные по своим следствиям выводы против него. По нашему мнению, ни у тех, ни у других нет преимуществ перед своими противниками, и существует значительная вероятность того, что истину об этой загадочной личности нельзя найти ни в одном из этих крайних суждений.

В.-Р. Шеттюи. Калиостро и Екатерина II (издательство Champs-Elysées, Париж). – Среди многочисленных пьес, написанных Екатериной II, есть три, прямо направленные против тех, кого она называет «визионерами», под которыми понимаются масоны и члены разных иных инициатических организаций, так же как и более или менее независимые «визионеры» и «мистики», в частности, против Калиостро, каковой, кажется, вызвал у неё особую враждебность. В данном издании эти пьесы впервые переведены на французский. Герой первой – «Обманщик» – является явной карикатурой на Калиостро; вторая – «Обольщенный» – представляет собой агрессивную атаку на масонство и сходные организации; третья же – «Шаман сибирский» – не имеет непосредственных аллюзий на эти последние, как бы переводчику ни казалось обратное, но вновь, очевидно, намекает на Калиостро. Книга также содержит небольшой памфлет, озаглавленный «Тайна противунелепого общества, открытая непричастным оному», который пародирует масонские ритуалы и катехизисы, в то же самое время занимая противоположную позицию от имени здравого смысла. В целом все это свидетельствует о непонимании и узкорационалистическом мировоззрении, которого только и можно было бы ожидать от ученицы «философов». Нет нужды удостаивать вниманием эти пьесы, ибо по заслуживающим доверия источникам мы знаем, что они не являют собой шедевры с литературной точки зрения, но, бесспорно, эта книга – истинная историческая диковина. Переводы предуведомляет обширное введение, содержащее интересную информацию о российском масонстве восемнадцатого столетия. Но, к сожалению, познания Шеттюи в масонской истории, кажется, вызывают некоторые сомнения, поскольку он воспроизводит некоторые ошибки, общераспространенные в профаническом мире: так, вопреки тому, что утверждает автор, сам по себе Орден Злато-Розового Креста не был масонской организацией, хотя и вербовал своих членов в рядах масонов. Что же касается смешения под общим обозначением «мартинизм» довольно разнородных вещей, это, определенно, не его вина, хотя автор, по-видимому, не знает, как выйти из сего затруднения. И действительно ли он сомневается в существовании посвященных св. Мартина? Он делает ещё более удивительную и совершенно необъяснимую ошибку, когда утверждает, что Строгое Послушание «произошло от ордена тамплиеров, уничтоженного сорок лет назад»! Позволим себе добавить, что после вильгельмсбадского конгресса Строгое Послушание прекратило своё существование, будучи замещено Очищенным Шотландским Уставом. Весьма курьезно, что это довольно существенное различие никогда не проводили… Далее следует рассказ о свершениях Калиостро, вдохновленный, прежде всего, Марком Авэном, в котором автор стремится показать его как подлинного «мастера». У нас сложилось некоторое впечатление, что под Калиостро автор, вероятно, имеет в виду иных лиц, как поступил и сам Марк Авэн в своем неизвестном мастере. Мы не будем останавливаться на разных прочих деталях, таких как рассказы о целителях, далеких от той «духовной» значимости, коя им приписывается, или же на абсолютно необоснованной убежденности в подлинности некоторых псевдоевангелий, в последнее время распространяемых повсюду теософами и их «Либерально-Католической церковью». Однако мы должны рассмотреть вопрос, касающийся нас непосредственно; вопрос, который в свете последних событий оказался занимательным для нас, если не для всех. Шеттюи ощутил необходимость в своей книге вскользь сделать следующее замечание: «Неважно придется ли это по вкусу негативному интеллектуализму Рене Генона, но Франция обладает выдающейся привилегией, располагая наивысшей инициатической школой Запада. Эта школа с её давно испытанными методами предназначена к обладанию безмерным влиянием по всему миру». И, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего сомнения в том, что он имеет в виду, далее следует обширная цитата основателя так называемой «божественной школы», каковая, к сожалению (!), недавно испытала такие сложности, на которых лучше не останавливаться, так что вместо «безмерного влияния» от упомянутой школы остались лишь самые неприятные воспоминания. Стоит отметить, что упоминание нашей персоны было здесь совершенно неуместно, ибо у нас никогда не было повода сказать, по крайней мере публично, хоть что-то об упомянутой псевдоинициатической организации. Но мы с большой охотой готовы допустить, что наше отношение к автору и не могло быть никаким иным, нежели то, что он нам вменяет, и признать, что произошедшее ведет к этому наиболее прямым и действенным способом. Поверит ли нам Шеттюи, если мы скажем, что в ходе обсуждения его книги мы только и ждали такого завершения, предвкушаемого нами уже какое-то время! Более того, благодаря сведениям, почерпнутым нами из некоторых источников, мы полагаем, что сам он уже должен был оставить те иллюзии, кои питал на этот счет, и в то же время ждем (по крайней мере, мы желаем ему этого) отказа и от тех иллюзий, которые он лелеет по поводу некоторых иных вещей! Sic transit gloria mundi…^В

А. Turuq (араб., множ. от tariqah) — исламские инициатические организации, суфийские тарикаты. Генон упрекает автора в непонимании их подлинно духовной природы (здесь они неправомерно сближаются с политически мотивированными обществами или объектами колониальной разведки). — прим. пер.⁠ ↑
Б. Жеан Террассон (1670-1750) – философ, профессор греческого и латинского в College Royal, а также член Academie des Inscriptions. Является автором философской новеллы Сет (Жизнь Сета), которая, как утверждают, оказала влияние на Волшебную флейту Моцарта, а также стала основой для создания ряда масонских ритуалов и церемоний, каковые, в частности, практикуют чернокожие, проживающие в Карибском регионе и США – прим. пер.⁠ ↑
В. Так проходит слава мирская (лат.) – прим. пер.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Avril-mai 1948

Апрель-май 1948

Поиск

Предложить правку