Каменщики и плотники - Минский корпус Рене Генона

Maçons et charpentiers¹

Il y a toujours eu, parmi les initiations de métier, une sorte de querelle de préséance entre les maçons et tailleurs de pierre et les charpentiers ; et, si l’on envisage les choses, non pas sous le rapport de l’importance actuelle de ces deux professions dans la construction des édifices, mais sous celui de leur ancienneté respective, il est bien certain que les charpentiers peuvent effectivement revendiquer le premier rang. En effet, comme nous l’avons déjà fait remarquer en d’autres occasions, les constructions, d’une façon très générale, furent en bois avant d’être en pierre, et c’est ce qui explique que, dans l’Inde notamment, on ne retrouve aucune trace de celles qui remontent au-delà d’une certaine époque. De tels édifices étaient évidemment moins durables que ceux qui sont construits en pierre ; aussi l’emploi du bois correspond-il, chez les peuples sédentaires, à un état de moindre fixité que celui de la pierre, ou, si l’on veut, à un moindre degré de « solidification », ce qui est bien en accord avec le fait qu’il se rapporte à une étape antérieure dans le cours du processus cyclique².

Cette remarque, si simple qu’elle puisse paraître en elle-même, est fort loin d’être sans importance pour la compréhension de certaines particularités du symbolisme traditionnel : c’est ainsi que, dans les plus anciens textes de l’Inde, toutes les comparaisons se référant au symbolisme constructif sont toujours empruntées au charpentier, à ses outils et à son travail ; et Vishwakarma, le « Grand Architecte » lui-même, est désigné aussi par le nom de Twashtri, qui est littéralement le « Charpentier ». Il va de soi que le rôle de l’architecte (Sthapati, qui d’ailleurs est primitivement le maître charpentier) n’est en rien modifié par là, puisque, sauf l’adaptation exigée par la nature des matériaux employés, c’est toujours du même « archétype » ou du même « modèle cosmique » qu’il doit s’inspirer, et cela qu’il s’agisse de la construction d’un temple ou d’une maison, de celle d’un char ou d’un navire (et, dans ces derniers cas, le métier de charpentier n’a jamais rien perdu de son importance première, du moins jusqu’à l’emploi tout moderne des métaux qui représentent le dernier degré de la « solidification »)³. Évidemment aussi, que certaines parties de l’édifice soient réalisées en bois ou en pierre, cela ne change rien, sinon à leur forme extérieure, du moins à leur signification symbolique ; peu importe à cet égard, par exemple, que l’« œil » du dôme, c’est-à-dire son ouverture centrale, soit recouvert par une pièce de bois ou par une pierre travaillée d’une certaine façon, l’une et l’autre constituant également et dans un sens identique le « couronnement » de l’édifice, suivant ce que nous avons exposé dans de précédentes études ; et à plus forte raison en est-il de même pour les pièces de la charpente qui sont demeurées telles après que la pierre a été substituée au bois pour la plus grande partie de la construction, comme les poutres qui, partant de cet œil du dôme, représentent les rayons solaires avec toutes leurs correspondances symboliques⁴. On peut donc dire que le métier du charpentier et celui du maçon, parce qu’il procède en définitive d’un même principe, fournissent deux langages pareillement appropriés à l’expression des mêmes vérités d’ordre supérieur ; la différence n’est qu’une simple question d’adaptation secondaire, comme l’est toujours la traduction d’une langue dans une autre ; mais, bien entendu, quand on a affaire à un certain symbolisme déterminé, comme dans le cas des textes traditionnels de l’Inde auxquels nous faisions allusion plus haut, il faut, pour en comprendre entièrement le sens et la valeur, savoir d’une façon précise quel est, de ces deux langages, celui auquel il se rapporte proprement.

À ce propos, nous signalerons un point qui nous paraît avoir une importance toute particulière ; on sait que, en grec, le mot hulê signifie primitivement « bois », et qu’il est en même temps celui qui sert à désigner le principe substantiel ou la materia prima du Cosmos, et aussi par une application dérivée de celle-là, toute materia secunda, c’est-à-dire tout ce qui joue en un sens relatif, dans tel ou tel cas, un rôle analogue à celui du principe substantiel de toute manifestation⁵. Ce symbolisme, suivant lequel ce dont le monde est fait est assimilé au bois, est d’ailleurs très général dans les plus anciennes traditions, et, par ce que nous venons de dire, il est facile d’en comprendre la raison par rapport au symbolisme constructif : en effet, dès lors que c’est du « bois » que sont tirés les éléments de la construction cosmique, le « Grand Architecte » doit être regardé avant tout comme un « maître charpentier », comme il l’est effectivement en pareil cas, et comme il est naturel qu’il le soit là où les constructeurs humains, dont l’art, au point de vue traditionnel, est essentiellement une « imitation » de celui du « Grand Architecte », sont eux-mêmes des charpentiers⁶. Il n’est pas sans importance non plus, en ce qui concerne plus spécialement la tradition chrétienne, de remarquer, comme l’a fait déjà M. Coomaraswamy, qu’on peut facilement comprendre par là que le Christ devait apparaître comme le « fils du charpentier » ; les faits historiques, comme nous l’avons dit bien souvent, ne sont en somme qu’un reflet de réalités d’un autre ordre, et c’est cela seul qui leur donne toute la valeur dont ils sont susceptibles ; aussi y a-t-il là un symbolisme beaucoup plus profond qu’on ne le pense d’ordinaire (si tant est que l’immense majorité des Chrétiens aient même encore, si vaguement que ce soit, l’idée qu’il puisse y avoir là un symbolisme quelconque). Que d’ailleurs ce ne soit là qu’une filiation apparente, cela même est encore exigé par la cohérence du symbolisme, puisqu’il s’agit en cela de quelque chose qui n’est en rapport qu’avec l’ordre extérieur de la manifestation, et non point avec l’ordre principiel ; c’est de la même façon exactement que, dans la tradition hindoue, Agni, en tant qu’il est l’Avatâra par excellence, a aussi Twashtri pour père adoptif lorsqu’il prend naissance dans le Cosmos ; et comment pourrait-il en être autrement quand ce Cosmos lui-même n’est pas autre chose, symboliquement, que l’œuvre même du « maître charpentier » ?

1. Publié dans « Études Traditionnelles », décembre 1946. (Note de l’Éditeur : les articles de renvois ci-dessus sont maintenant, dans l’ordre, les chapitres XV, XXV et XXVI de Symbole fondamentaux de la Science sacrée.)⁠ ↑
2. Voir les considérations que nous avons exposées à ce sujet dans Le Règne de la Quantité et les Signes des Temps, notamment ch. XXI et XXII. – Naturellement, le changement dont il s’agit ne peut pas être regardé comme s’étant produit simultanément chez tous les peuples, mais il y a toujours là des étapes correspondantes dans le cours de l’existence de ceux-ci.⁠ ↑
3. Il est bien entendu que des métiers tels que ceux du charron et du menuisier doivent être regardés comme n’étant que des particularisations ou des « spécialisations » ultérieures de celui du charpentier, qui, dans son acception la plus générale, qui est en même temps la plus ancienne, comprend tout ce qui concerne le travail du bois.⁠ ↑
4. Si même, plus tard encore, ces poutres sont remplacées dans certains cas par des « nervures » en pierre (et nous pensons surtout ici aux voûtes gothiques), cela encore ne change rien au symbolisme. – En anglais, le mot beam signifie à la fois « rayon » et « poutre », et, comme M. Coomaraswamy l’a fait remarquer en diverses occasions, ce double sens n’a assurément rien de fortuit ; il est malheureusement intraduisible en français, où cependant, par contre, on parle couramment des « rais » ou des « rayons » d’une roue, qui jouent par rapport au moyeu de celle-ci le même rôle que les poutres en question par rapport à l’« œil » du dôme.⁠ ↑
5. Il est assez curieux que, en espagnol, le mot madera, dérivé directement de materia, soit encore employé pour designer le bois, et même plus spécialement le bois de charpente.⁠ ↑
6. Il n’est peut-être pas sans intérêt de noter que, au 22^e degré de la Maçonnerie écossaise, qui représente, suivant l’interprétation hermétique, « la préparation des matériaux nécessaires au Grand œuvre », ces matériaux sont figurés, non par les pierres comme dans les grades qui constituent l’initiation proprement maçonnique, mais par le bois de construction ; on pourrait donc voir dans ce grade, quelle que puisse être en fait son origine historique, comme une sorte de « vestige » de l’initiation des charpentiers, d’autant plus que la hache, qui en est le symbole ou l’attribut principal, est essentiellement un outil de charpentier. – Il faut d’ailleurs remarquer que le symbolisme de la hache est ici tout différent de celui, beaucoup plus énigmatique, suivant lequel, dans la Craft Masonry, elle est associée à la « pierre cubique à pointe », et dont nous avons donné l’explication dans un précédent article (Un hiéroglyphe du Pôle, dans le n° de mai 1937). Il convient de rappeler aussi, d’autre part, la relation symbolique que la hache a, d’une façon générale, avec le vajra (cf. nos articles sur Les pierres de foudre, dans le n° de mai 1929, et sur Les armes symboliques, dans le n° d’octobre 1936).⁠ ↑

Каменщики и плотники¹

Среди ремесленных инициаций всегда существовала своего рода борьба за первенство между каменщиками и каменотесами с одной стороны и плотниками с другой; и коль скоро мы взглянем на это не с точки зрения современной связи этих профессий в рамках строительной отрасли, но с позиций того времени, станет вполне ясно, что последние, по сути, могли бы претендовать на приоритет. В самом деле, как мы ранее уже отмечали, первоначальным материалом для строений было именно дерево, а не камень, и именно поэтому, в особенности в Индии, вплоть до определённой эпохи не встречается следов архитектуры, ведь деревянные сооружения, естественно, менее долговечны, нежели каменные; кроме того, использование древесины оседлыми народами соответствует состоянию меньшей фиксации, чем в случае применения камня, или, иначе говоря, меньшей степени «отвердения», что совпадает с ранним этапом разворачивания циклического процесса.²

Данное наблюдение может показаться простым, однако оно небесполезно для понимания определённых аспектов традиционного символизма, в особенности того факта, что в наиболее древних индийских текстах все сопоставления, имеющие отношение к символизму строительства, связаны с плотником, его орудиями и его работой; а Вишвакарму, самого «Великого архитектора», именуют Тваштри, буквально «плотник». Само собой разумеется, что роль архитектора (Стхапати, который, помимо прочего, изначально являлся мастером-плотником) от этого никоим образом не меняется, поскольку в отличие от используемых материалов, которые по самой своей природе нуждаются в адаптации, он всегда должен руководствоваться одним и тем же «архетипом», одной и той же «космической моделью», независимо от того, что он возводит – храм, жилище, колесницу или судно (и в этих последних случаях, ремесло плотника никогда и не в малейшей степени не утрачивает своей инициатической значимости, по крайней мере, до появления всецело современного способа использования металлов, свидетельствующего о достижении этапа окончательной «устойчивости»).³ Кроме того, очевидно, что независимо от того, выполняются ли те или иные части строения из древесины или из камня, изменяется лишь внешняя форма и в наименьшей степени их символическое значение; в этом отношении, к примеру, не имеет большого значения, чем покрыто «око» купола, то есть его центральное отверстие – кусками древесины или определённым способом обработанным камнем; в обоих случаях оно составляет в равной степени и смысле «венец» строения, в соответствии с тем, что мы говорили в предыдущих работах;^А и это тем более справедливо для тех частей строения, которые остались даже после того, как камень заменил древесину в качестве основного строительного материала – подобно балкам, отходящим от «ока» купола и представляющим собой солнечные лучи во всей полноте подобного символического соответствия.⁴ Следовательно, можно утверждать, что ремесла плотника и каменщика, каковые, при ближайшем рассмотрении, исходят из одного и того же принципа, дают два языка, в равной мере подходящих для выражения тождественных друг другу высших истин. Единственная разница заключается во вторичной адаптации, как то всегда имеет место при переводе с одного языка на другой. Конечно, когда имеешь дело с особого рода символизмом, как, например, в случае вышеупомянутых традиционных индийских текстов, необходимо точно знать, с каким из этих двух языков он по существу связан, дабы полностью осознать его значение и ценность.

Особую важность в этом отношении имеет то, что греческое слово hyle изначально означало «дерево», но в то же время характеризовало субстанциональный принцип, или materia prima,^Б космоса, а также, как её развитие, всю materia secunda,^В то есть, к слову сказать, все, что в относительном смысле играет роль, аналогичную той, которая принадлежит субстанциональному принципу всего проявления.⁵ Более того, символизм, согласно которому мировая субстанция уподобляется дереву, является, без сомнения, общим для всех наиболее древних традиций, и, с учетом сказанного нами относительно строительного символизма, понять причины этого не составит труда. В самом деле, поскольку из «дерева» происходят элементы, составляющие космическую конструкцию, «Великий архитектор» должен рассматриваться, прежде всего, как «мастер-плотник», поскольку это действительно имеет место в подобном случае и поскольку он действительно таков, то люди-строители, чье искусство с традиционной точки зрения, по сути, «подражает» труду «Великого архитектора», сами являются плотниками.⁶ Говоря отдельно о христианской традиции, важно отметить, как то уже сделал Кумарасвами, что [из вышеизложенного] понятно, почему Христос явился как «сын плотника». Как мы уже неоднократно заявляли, исторические факты при ближайшем рассмотрении есть лишь отражение реальностей иного порядка, сообщающих оным всю их ценность; здесь имеет место значительно более глубокий символизм, нежели обычно думают (если большинство христиан на самом деле поддерживают, хотя и смутно, понятие о том, что какой-то символизм может быть вообще). Даже если здесь мы имеем дело лишь с видимой преемственностью, последовательность символизма все ещё требуется, поскольку это проблема того, что соответствует лишь внешнему порядку проявления, а не порядку принципиальному. Абсолютно то же самое существует в индусской традиции, где в момент рождения в космосе Агни, постольку поскольку он есть аватара par excellence, в качестве приемного отца выступает Тваштри; и могло ли быть иначе, если сам космос есть, в символическом смысле, не что иное, как творение «мастера-плотника»?

1. Опубликовано в Études Traditionnelles, декабрь 1946 г. (Примечание издателя: статьи, на которые выше делаются ссылки, — это, в соответствующем порядке, главы XV, XXV и XXVI книги «Символы священной науки».)⁠ ↑
2. Отсылаем читателя к тому, что мы сказали по этому поводу в работе «Царство количества и знамения времени», особенно к гл. 21 и 22. Естественно, упомянутую перемену нельзя рассматривать как имевшую место одновременно среди всего человечества, однако она всегда соответствует этапу в существовании каждого народа.⁠ ↑
3. Понятно, что профессии, подобные каретнику и столяру, должны рассматриваться лишь как отдельные формы или поздние «специализации» плотничества, каковое в своем наиболее общем и в то же время древнем значении включает в себя все, что имеет отношение к работе с деревом.⁠ ↑
А. См. «Символы священной науки», гл.39-44 – прим. пер.⁠ ↑
4. Даже если эти балки впоследствии были заменены в определённых случаях «ребрами» камней (прежде всего, мы имеем в виду своды готических соборов), эти перемены не имели никакого значения в символическом смысле. – В английском языке слово beam означает как «луч», так и «балку», как то уже неоднократно отмечал Кумарасвами, и в этом двойственном значении нет ничего неожиданного. К сожалению, это непереводимо на французский, где, тем не менее, обычно говорят о «лучах» или «спицах» колеса, которые относительно втулки последнего играют аналогичную роль, что и упомянутые балки касательно «ока» купола.⁠ ↑
Б. Первичная материя (лат.) – прим. пер.⁠ ↑
В. Вторичная материя (лат.) – прим. пер.⁠ ↑
5. Весьма любопытно, что в испанском языке слово madera, которое напрямую происходит от materia, все ещё означает дерево, а более точно – древесину, используемую для возведения остова.⁠ ↑
6. Небезынтересно, вероятно, отметить, что в 22-м градусе Шотландского масонства, каковой, согласно герметической интерпретации, представляет «подготовку материалов, необходимых для «великого делания», оные материалы являют собой не только камни, как в степенях, представляющих масонскую инициацию в собственном смысле, но и строительную древесину. В этом градусе, каковы бы ни были в действительности его исторические истоки, можно различить своего рода «след» инициации плотничества, тем паче что топор, каковой есть его символ или основной атрибут, является, по сути, орудием плотника. Более того, мы должны указать, что символизм топора здесь всецело отличен от значительно более загадочного символизма, с которым в цеховом масонстве ассоциируется «остроконечный кубический камень» и которому мы дали истолкование в статье Le Hiéroglyphe du Pôle в майском выпуске 1937 года. Кроме того, позволим себе напомнить о символической связи, имеющейся, как правило, между топором и ваджрой (см наши статьи Les pierres de foudre в майском выпуске 1929 года и Les armes symboliques в октябрьском выпуске 1936 года). [Статьи, упомянутые автором, составляют гл. 15, 25 и 26 Символов священной науки («Иероглиф полюса», «Громовые камни» и Символические орудия) – прим. пер.].⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Maçons et charpentiers1

Каменщики и плотники1

Поиск

Предложить правку

Maçons et charpentiers¹

Каменщики и плотники¹