Глава 71 Эмблема Сердца Иисусова в одном американском тайном обществе1А
Известно, что Северная Америка является излюбленной землей для тайных и полутайных обществ, изобилующих в ней так же, как религиозные и псевдорелигиозные секты всякого рода, которые, впрочем, здесь сами охотно принимают эту же форму. Нужно ли в этом стремлении к таинственности, проявления которого зачастую весьма странны, видеть своего рода противовес чрезмерному развитию практического духа, который, с другой стороны, вполне справедливо рассматривается всеми как одна из характерных черт американской ментальности? Что до нас, то мы думаем именно так, и мы действительно усматриваем в этих двух крайностях, столь причудливо соединенных, два результата одного и того же нарушения равновесия, которое достигло своего пика в данной стране, но которое, и это нужно сказать, в настоящее время грозит распространиться по всему западному миру.
Сделав это замечание общего характера, следует признать, что среди многочисленных американских тайных обществ надлежит проводить различия; было бы большой ошибкой воображать, что все они обладают одним и тем же характером и стремятся к одной и той же цели. Есть среди них такие, которые объявляют себя чисто католическими, как «Рыцари Колумба»; есть также и еврейские, но особенно много протестантских; и даже в тех, что являются нейтральными с религиозной точки зрения, влияние протестантизма часто является преобладающим. Это причина для недоверия: протестантская пропаганда очень вкрадчива и принимает любые формы в целях наилучшей адаптации к различным средам, в которые она стремится проникнуть. Следовательно, нет ничего удивительного в том, что она осуществляется более или менее скрытым образом, под прикрытием ассоциаций подобных тем, о которых идёт речь.
Следует сказать также, что некоторые из этих организаций имеют мало серьёзный, скорее же довольно ребяческий характер; их так называемые тайны суть нечто абсолютно не существующее и не имеют никакого другого назначения и смысла, кроме как возбуждать любопытство и привлекать сторонников. Единственная опасность, представляемая ими, состоит, в конечном счете, в том, что они эксплуатируют и усугубляют то умственное неравновесие, о котором мы только что упомянули. Вот почему мы видим, как заурядные общества взаимопомощи используют так называемый символический ритуал, более или менее имитирующий масонские формы, но в высшей степени фантастический и выдающий полное невежество его авторов относительно элементарных знаний о подлинном символизме.
Наряду с этими простыми, «братскими», как говорят американцы, ассоциациями, которые, похоже, и являются самыми распространенными, существуют другие, с инициатическими или эзотерическими притязаниями; но в большинстве своем они тоже не заслуживают быть принимаемыми всерьёз, хотя и являются, быть может, более опасными в силу самих этих претензий, способных обмануть и ввести в заблуждение наивные или плохо осведомленные умы. Например, имя «розы-креста», похоже, обладает особой притягательностью и было принято большим числом организаций, лидеры которых не имеют ни малейшего понятия о том, чем были раньше подлинные розенкрейцеры. А что же сказать о группировках с восточными этикетками или о тех, кто претендует на связь с древними традициями, но у кого на самом деле обнаруживаются лишь идеи самые западные и самые современные?
Среди старых заметок, касающихся некоторых из этих организаций, мы обнаружили одну, которая привлекла наше внимание и которая, по причине одной содержащейся в ней фразы, показалась нам достойной быть воспроизведенной здесь, хотя термины её неясны и оставляют сомнения относительно точного смысла того, о чем идёт речь. Вот она, в точности воспроизведенная упомянутая заметка, которая относится к обществу, именуемому Order of Chylena, о котором, кстати, у нас нет никаких других сведений.2 Chylena:
Этот орден был основан Альбертом Стэлеем в Филадельфии (Пенсильвания) в 1879 году. Его устав имеет заголовок The Standart United States Guide. Орден имеет пять градусов компаньонажа, производных от подлинной степени Е Pluribus Unum (девиз Соединенных Штатов). Его штандарт несет на себе слова Evangel и Evangeline, вписанные в шестиконечные звезды. Философия универсальной жизни, похоже, является его основным учением, а элементом его является утерянное слово Храма. Ethiopia, Она – Невеста; Chylena, Он же есть Искупитель. Похоже, это Он говорит о себе «Я Есть», и это действительно так (свидетельство тому – две концентрические окружности). «Вы видите Сердце Иисусово (Sacré-Coeur); его очертания указывают вам, что это воистину «”я” или более точно – “Я”».3
На первый взгляд, здесь трудно вообще что-то понять; несколько выражений здесь представляются заимствованными из языка масонов, такие, как «пять степеней товарищества» и «утерянное слово Храма»; здесь также есть хорошо известный символ довольно универсального применения – шестиконечная звезда Соломона о которой нам уже случалось говорить.4 В этом тексте обнаруживается также стремление придать организации собственно американский характер; но что может означать все остальное? Особенно, что означает последняя фраза, и надо ли видеть здесь признак какой-то подделки Сердца Иисусова, в дополнение к тем, о которых Шарбонно-Лассэ говорил ранее в Regnabit?5
Должны признаться, мы не сумели обнаружить до сих пор, ни что означает имя Chylena, ни то, каким образом оно может употребляться для обозначения «Искупителя», ни даже в каком смысле, религиозном или нет, должно пониматься это последнее слово. Кажется, однако, что в той фразе, где речь идёт о «Невесте» и «Искупителе», налицо библейский намек, вероятно, вдохновленный Песнью Песней; и довольно странно, что этот самый «Искупитель» показывает нам Сердце Иисусово (есть ли это его собственное сердце?), как если бы он действительно был самим Христом. И всё-таки, ещё раз – почему именно это имя, Chylena? С другой стороны, можно также спросить себя, к чему здесь имя Евангелины, героини знаменитой поэмы Лонгфелло; но, похоже, оно выбрано как женская форма имени Евангел, которое стоит перед ним. Есть ли это утверждение «евангелического» духа, в том несколько специфическом смысле, как понимают его протестантские секты, охотно украшающие себя этим определением? Наконец, если имя Эфиопия прилагается к чёрной расе, что является его самым естественным истолкованием,6 то из этого, быть может, следовало бы заключить, что более или менее «евангельское» (т. е. протестантское) «искупление» последней является одной из целей, которые ставят себе члены ассоциации. Если бы это было так, девиз Е Pluribus Unum логично можно было бы истолковать в смысле попытки сближения, если не слияния, различных рас, образующих население Соединенных Штатов и всегда столь резко глубоко разделенных их естественным антагонизмом. Это всего лишь гипотеза, но в ней нет ничего неправдоподобного.
Если речь идёт об организации протестантского толка, то это ещё не основание думать, что эмблема Сердца Иисусова в ней непременно понимается c отклонением от своего подлинного значения; в действительности некоторые протестанты относятся к Сердцу Иисусову с подлинным и искренним поклонением.7 Однако, в данном случае смесь разношерстных идей, о которых свидетельствуют несколько воспроизведенных нами строк, побуждает нас к недоверию; мы спрашиваем себя, чем может быть эта Философия универсальной жизни, центром которой, похоже, является принцип «Я Есть». Наверняка все это могло бы пониматься во вполне легитимном смысле и даже некоторым образом увязано с концепцией сердца как центра существа; но, скорее всего, с учетом тенденций современного духа, наиболее полным выражением которого, является американская ментальность, последнее будет понято в исключительно индивидуальном (или, если угодно, «индивидуалистическом») и чисто человеческом смысле. Именно к этому мы и хотим привлечь внимание, заканчивая исследование такого рода загадки.
Современная тенденция, какой мы видим её утверждающейся в протестантизме, есть прежде всего тенденция к индивидуализму, который открыто заявляет себя посредством «свободного исследования», отрицания всякого законного и традиционного духовного авторитета. Этот самый индивидуализм, с философской точки зрения, равным образом утверждается в рационализме, который есть отрицание всякой способности познания, высшей по отношению к рассудку, т. е. в индивидуальной и сугубо человеческой модальности разума. И этот рационализм, во всех его формах, более или менее прямо вышел из картезианства, которое напоминает нам про формулу «Я Есть», и берёт мыслящую личность, и ничего более, за единственную исходную точку всей реальности. Индивидуализм, понимаемый подобным образом на уровне интеллектуальном, своим почти неизбежным следствием имеет то, что можно было бы назвать «гуманизацией» религии, вырождающейся в итоге в «религиозность», т. е. превращением в простое дело чувства, в совокупность смутных и неопределённых стремлений, не имеющих ясной цели; впрочем, сентиментализм является, так сказать, дополнением рационализма.8 Даже не говоря о таких концепциях, как теория «религиозного опыта» Уильяма Джеймса, легко найти примеры подобного отклонения, более или менее выраженного в большинстве различных вариантов протестантизма и, особенно в вариантах протестантизма, англо-саксонского, где догмат в некотором роде растворяется и исчезает, не оставляя ничего, кроме того гуманитарного «морализма», более или менее шумные проявления которого являются одной из характерных черт нашей эпохи. От этого «морализма», который является логическим завершением протестантизма, до «морализма» чисто светского и «безрелигиозного» (чтобы не сказать антирелигиозного) всего лишь один шаг, и некоторые совершают его достаточно легко. В конечном счете, это всего лишь различные степени развития одной и той же тенденции.
С учетом этого не следует удивляться, что иногда пользуются фразеологией и символизмом, чье происхождение является чисто религиозным, но которых лишили такого характера и чьё первоначальное значение было искажено и которые могут легко обмануть тех, кто не осведомлен об этом искажении. Являлся ли такой обман преднамеренным или нет, результат остается одним и тем же. Именно так искажают образ Сердца Иисусова для олицетворения «сердца человечества» (понимаемого, кстати, в смысле исключительно коллективном и социальном), как это отметил Шарбонно-Лассэ в статье, на которую мы ссылались выше, и в которой он цитировал в этой связи текст, где говорится о:
Сердце Марии, символизирующем материнское сердце человеческой родины, женское сердце, и Сердце Иисусово, символизирующем отцовское «сердце человечества», мужское сердце. Сердце мужчины, сердце женщины, оба божественны в своем духовном и естественном первоначале.9
Мы не знаем, почему этот текст непреодолимо приходит нам на ум в связи с документом тайного американского общества, о котором только что шла речь; не утверждая этого абсолютно, мы полагаем, что здесь мы сталкиваемся с чем-то в том же роде. Как бы то ни было, это пародирование Сердца Иисусова через сердце человечества является, собственно говоря, «натурализмом», который рискует очень быстро выродиться в грубое идолопоклонство; «религия человечества» в современную эпоху не является исключительной монополией Огюста Конта и некоторых из его позитивистских учеников, за которыми, по крайней мере, следует признать заслугу откровенного выражения того, что другие облекают в двусмысленные формулы. Мы уже отмечали искажения, которым кое-кто в наши дни мимоходом подвергает само слово «религия», прилагая его к вещам чисто человеческим.10 И это злоупотребление, зачастую бессознательное, не является ли оно результатом совершенно сознательного и преднамеренного, действия, осуществляемого теми, кто бы они ни были, кто, похоже, своей задачей поставил систематическую деформацию западной ментальности ещё у истоков современности? Иногда есть искушение в это поверить, особенно при виде повсеместного утверждения, как это имеет место со времени последней войны, разновидности светского и «гражданского» культа, псевдорелигии, в которой отсутствует всякая идея божественного. В данный момент мы не хотим дальше останавливаться на этом, но мы знаем, что не мы одни усматриваем здесь тревожный симптом. В заключение скажем, что все это соотносится с той же центральной идеей обожествления человечества, не в том смысле, как позволяет понимать её христианство, но в смысле замещения Бога человечеством. А если это так, легко понять, что пропагандисты такой идеи пытаются завладеть эмблемой Сердца Иисусова, чтобы сделать из этого обожествления человечества пародию на соединение двух природ, божественной и человеческой, в личности Христа.
- 1. Опубл. в Reg., март 1927. ↑
- А. Примечательно, что эта глава отсутствует в английском издании 1995 года под редакцией Мишеля Вальзана. – прим. пер. ↑
- 2. Это перевод заметки, извлеченной из брошюры, озаглавленной Arcane Associations, которая была издана Societas Rosicruciana Америки (Манчестер, N.H., 1905). ↑
- 3. Английский текст гласит: You see this Sacred Heart; the outline shows you that “I”. ↑
- 4. См. «Хризма и сердце в старинных цеховых гербах». [«Масонство и компаньонаж», т. 2] ↑
- 5. См. Кощунственные представления о Сердце Иисусовом, авг. – сент. 1924. ↑
- 6. Слова Nigra sum, sed formosa (Черна я, но прекрасна) Песни Песней могли бы, возможно, быть основанием того, что это наименование отнесено к «Невесте». ↑
- 7. Мы уже упоминали Капеллана Кромвеля, Томаса Гудвина, посвятившего книгу поклонению Сердцу Иисусову (Хризма и Сердце в старинных цеховых гербах, в Reg., нояб. 1925, стр. 402, сноска 1). [см. Масонство и компаньонаж, т. 2] ↑
- 8. См. гл. «Сердце лучистое и сердце пылающее». ↑
- 9. Цитата из Эхо незримого (1917), в работе Кощунственные представления о Сердце Иисусовом, в Reg., авг-сент. 1924, стр. 192-193. ↑
- 10. См. гл. «Реформа современного сознания». ↑