Минский корпус Рене Генона

Глава 51 Мировое древо1

Мы уже говорили по другим поводам о «мировом Древе» и его «осевом» символизме;2 не возвращаясь здесь к сказанному ранее, мы лишь добавим несколько замечаний касательно некоторых частных аспектов этого символизма и особенно того случая, когда дерево предстает как бы перевернутым, т. е. с корнями вверху и ветвями внизу. Этому вопросу Ананда Кумарасвами посвятил специальную статью, The Inverted Tree.3 Легко понять, что если это так, то прежде всего потому, что корень олицетворяет принцип, тогда как ветви – разворачивание проявленности; но к этому общему объяснению уместно добавить соображения более сложного характера, впрочем, всегда основанные на использовании «обратного смысла» аналогии, с которым очевидно соотносится это перевёрнутое положение дерева. В этой связи мы уже указывали, что именно на символе аналогии в собственном смысле слова, т. е. на изображении шести лучей, оконечности которых сгруппированы в два противоположные друг другу тернера, строится схема дерева с тремя ветвями и тремя корнями. Схема эта, впрочем, может рассматриваться в двух противоположных смыслах, а это показывает, что две соответствующих позиции дерева должны соотноситься с двумя различными и взаимодополнительными точками зрения, в зависимости от того, рассматривается ли оно снизу-вверх или сверху вниз, т. е., в конечном счете, в зависимости от того, становятся ли на точку зрения проявленности или точку зрения принципа.4

В дополнение к этому соображению, А. Кумарасвами упоминает два перевернутых дерева, описанные Данте5 как близкие к вершине «горы», т. е. находящиеся непосредственно под тем планом, на котором расположен земной рай; тогда как по его достижении, деревья оказываются возвращенными в нормальное положение. И таким образом эти деревья, которые в действительности, похоже, суть лишь различные аспекты «единственного» Древа, «оказываются перевернутыми только ниже точки, где находится место восстановления и возрождения человека». Важно отметить, что, хотя земной рай в действительности ещё является частью космоса, виртуально его положение «надкосмично»; можно было бы сказать, что он олицетворяет «вершину целостного существа» (bhavāgra), так что плоскость в которой она находится отождествляется с «поверхностью вод», которая долженствуя пониматься в своей сущности как «плоскость отражения», приводит нас к символизму картинки, обращенной посредством отражения, о чем мы уже вели речь касаясь вопросов аналогии: «то, что вверху», или над «поверхностью вод», т. е. область принципа или «надкосмическая» сфера, отражается в перевёрнутом виде в «том, что внизу», или в том, что находится под этой же самой поверхностью, т. е. в области «космической». Иными словами, все, что находится выше «отражения», имеет правильное положение, все, что ниже – перевёрнутое. Следовательно, если предположить, что дерево возвышается над водами, то видимое нами – пока мы находимся в «космосе» – есть его перевёрнутое изображение, с корнями вверху и ветвями внизу; напротив, если мы сами помещаемся над водами, то мы более не наблюдаем изображения перевёрнутого дерева: такая картинка располагается теперь так сказать под нашими ногами – теперь для нас стал зримым источник этого прежнего изображения – реальное дерево, которое отныне предстает нашему взору в своем правильном положении. Дерево всегда оставалось и остается одним и тем же, но что меняется по отношению к нему так это наша позиция, а также, следовательно, и точка зрения, с которой мы его рассматриваем.

Это подтверждается ещё и тем фактом, что в некоторых традиционных индусских текстах речь идёт о двух деревьях, одном «космическом» и другом «надкосмическом»; а поскольку, естественно, два эти дерева накладываются друг на друга, то одно из них может рассматриваться как отражение другого, а в то же время их стволы продолжают друг друга, как бы являясь частями единого ствола, что соответствует доктрине «единой сущности и двух природ» в Брахме. В авестийской традиции эквивалент этому мы обнаруживаем в виде двух деревьев Хаомы, белого и желтого, одного небесного (или скорее «райского», поскольку оно растет на вершине горы Альборж) и другого земного; второе выступает как «заместитель» первого для человечества, удаленного от «изначального местопребывания», как опосредованное созерцание образа есть «заместитель» непосредственного видения реальности. Зогар также говорит о двух деревьях, одном высшем и другом низшем; и на некоторых изображениях, в частности, на одной ассирийской печати, ясно различимы два взаимоналоженных дерева.

Перевёрнутое древо есть не всегда символ исключительно, «макрокосмический» как мы то только что видели: оно также иногда и по тем же причинам является символом «микрокосмическим», т. е. символом человека; так, Платон говорит, что «человек есть небесное растение, а это значит, что он похож на перевёрнутое дерево, корни которого стремятся к небу, а ветви – вниз, к земле». В нашу эпоху оккультисты много злоупотребляли этим символизмом, для них имеющим ценность всего лишь простого сравнения, глубинный смысл которого полностью от них ускользает и который они истолковывают самым грубым «материалистическим» образом, пытаясь обосновать его на редкость наивными анатомическими соображениями или, скорее, «морфологическими». Таков один из примеров стольких, искажений, которым они подвергают отрывочные традиционные понятия, пытаясь встроить последние, не понимая их сути, в свои собственные концепции.6

Из двух санскритских терминов, главным образом используемых для обозначения «мирового Древа», один, nyagrodha, дает повод для любопытного замечания в том же роде, ибо он означает буквально «растущий вниз» – и не только потому, что такой рост и в самом деле олицетворяется ростом расположенных в воздухе корней, принадлежащих дереву, которое имеет соответствующее наименование, но также и потому, что когда речь идёт о символическом дереве, последнее и само по себе рассматривается как перевёрнутое.7 Следовательно, именно к этому положению дерева прилагается понятие nyagrodha, тогда как другое обозначение, aśvattha, похоже, по крайней мере первоначально, подразумевает нормальное положение дерева, хотя впоследствии различие не всегда проводилось столь же чётко. Это слово, aśvattha, истолковывается в значении «стоянка лошади», и этот конь, являясь здесь символом Агни или Солнца, либо же того и другого одновременно, должен рассматриваться как завершивший свой бег, когда достигнута «ось мира».8 Напомним в этой связи, что в различных традициях образ солнца также связан с образом дерева, хотя и по-другому, ибо там оно изображается как плод «мирового Древа». Оно отделяется от древа в начале цикла и вновь возвращается чтобы отдохнуть на нем в конце, так что и в этом случае дерево также действительно оказывается «стоянкой Солнца».9

Что же касается Агни, то здесь есть нечто большее: он сам отождествляется с «мировым Древом», откуда его имя Vanaspati, или «Повелитель деревьев». И такое отождествление сообщает осевому «Древу» огненную природу, явно соотнося его с «Неопалимой купиной», которая, впрочем, как место и основа проявления божества, должна также мыслиться имеющей «центральное» положение. Ранее мы говорили об «огненном столбе» или о «столбе дыма» Агни как замещающем в иных случаях дерево или столп в качестве «осевого» изображения; и только что сделанное замечание окончательно объясняет эту равнозначность и сообщает ей все её значение.10 А. Кумарасвами приводит в этой связи отрывок из Зогара, где «Древо жизни», – которое, кстати, описывается как «простирающееся сверху вниз», следовательно, как перевёрнутое, – изображается как «Древо света», что полностью согласуется с этой же самой идентификацией. А мы можем добавить к этому ещё и другое уподобление, извлеченное из исламской традиции и притом не менее примечательное. В суре sûrat en-nûr11 говорится о «древе благословенном», т. е. исполненном духовных влияний,12 которое не находится «ни на востоке, ни на западе», что чётко обозначает его позицию как «центральную», или «осевую».13 И это древо есть олива, чье масло поддерживает свет в лампаде; этот свет символизирует свет Аллаха, который реально есть сам Аллах, потому что, как говорится в начале того же самого стиха, «Аллах – есть свет небес и земли». Очевидно, что если древо представляется здесь оливой, то это в силу освещающей способности извлекаемого из него масла, следовательно, в силу заключенной в нем огненной и световой природы. Следовательно, и здесь также речь идёт о «Древе света». С другой стороны, по крайней мере в одном из индусских текстов, которые описывают перевёрнутое дерево,14 последнее явственно отождествляется с Брахмой. Если же в других случаях оно отождествляется с Агни, в этом нет никакого противоречия, потому что Агни, в ведической традиции, есть лишь одно из имен и аспектов Брахмы. В текстах Корана это Аллах в аспекте света освещает все миры.15 Несомненно, было бы затруднительно продвинуть уподобление ещё дальше, и мы опять имеем здесь один из самых поразительных примеров единодушного согласия всех традиций.

  1. 1. Опубл. в Е.Т., февр. 1939.⁠ ↑
  2. 2. См. особенно «Символизм креста», гл. IX и XXV.⁠ ↑
  3. 3. В работе «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. V, мы цитировали тексты из Катха-упанишады, VI, 1 и Бхагавадгиты, XV, 1, где дерево представлено именно в таком аспекте. Кумарасвами приводит и другие аналогичные примеры, не менее красноречивые, в частности Ригведу, I.24.7 и «Майтри-упанишаду», VI.4.⁠ ↑
  4. 4. В других местах мы уже отмечали, что древо тернера может рассматриваться как синтезирующее в себе единство и дуальность, которые в библейском символизме олицетворяются соответственно «Древом жизни» и «Древом познания». Форма тернера особо проявляется в трёх «колоннах» «Древа сефирот» Каббалы. Само собой разумеется, что это именно «срединная колонна» является тогда «осевой» (см. «Символизм креста», гл. IX); чтобы свести эту форму к схеме, только что указанной нами схеме, нужно соединить оконечности боковых «колонн» посредством двух линий, скрещивающихся на «срединной колонне» в центральной точке, т. е. в Тиферете, солярный характер которой, впрочем, вполне оправдывает это положение «излучающего» центра.⁠ ↑
  5. 5. См. Данте, Чистилище, XXII–XXV.⁠ ↑
  6. 6. Уподобление человека дереву, но без намека на перевёрнутое положение последнего играет достаточно большую роль в ритуале карбонариев.⁠ ↑
  7. 7. См. «Айтарейя-брахмана», VII.30; «Шатапатха-брахмана», XII.2.7. 3.⁠ ↑
  8. 8. Точно так же, согласно греческой традиции, орлы, другой солярный символ, начавшие движение от оконечностей земли, останавливаются в Дельфийском омфалосе, олицетворяющем «центр мира».⁠ ↑
  9. 9. См. «Символизм креста», гл. IX. – Китайский иероглиф, обозначающий закат, изображает его опускающимся на дерево в конце дня.⁠ ↑
  10. 10. Можно отметить, что этот «огненный» и этот «дымовой столб» в точности те же, которые попеременно вели евреев при их исходе из Египта (Исх. 14) и которые, к тому же, были проявлением Шехины, или «божественного присутствия». [В русском переводе Библии – «столп облачный» – прим. пер.]⁠ ↑
  11. 11. Коран, 24:35.⁠ ↑
  12. 12. В еврейской Каббале эти же самые духовные влияния (излучения) символизируются «росой света», источаемой «Древом жизни».⁠ ↑
  13. 13. Точно так же и в самом буквальном «географическом» смысле полюс не находится ни на востоке, ни на западе.⁠ ↑
  14. 14. «Майтри-упанишада», VI.4.⁠ ↑
  15. 15. Этот свет есть даже, согласно тексту, «свет на свете», следовательно, двойной, взаимоналоженный свет, что напоминает взаимоналожение двух деревьев, о котором мы говорили выше. Здесь мы обнаруживаем ещё и «сущность», сущность единственного света, и «две природы», одну верхнюю, а другую нижнюю, или непроявленную и проявленную, которым соответствуют свет, скрытый в природе дерева, и видимый свет пламени лампады, причём первый есть сущностная «опора» второго.⁠ ↑
НазадДалее

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку