Глава 46. Собирать то, что рассеяно - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XLVI « Rassembler ce qui est épars »¹

Dans un de nos ouvrages², à propos du Ming-tang et de la Tien-ti-Houei, nous avons cité une formule maçonnique d’après laquelle la tâche des Maîtres consiste à « répandre la lumière et rassembler ce qui est épars ». En fait, le rapprochement que nous faisions alors portait seulement sur la première partie de cette formule³ ; quant à la seconde partie, qui peut sembler plus énigmatique, comme elle a dans le symbolisme traditionnel des connexions très remarquables, il nous paraît intéressant de donner à ce sujet quelques indications qui n’avaient pu trouver place en cette occasion.

Pour comprendre aussi complètement que possible ce dont il s’agit, il convient de se reporter avant tout à la tradition védique, qui est plus particulièrement explicite à cet égard : suivant celle-ci, en effet, « ce qui est épars », ce sont les membres du Purusha primordial qui fut divisé au premier sacrifice accompli par les Dêvas au commencement, et dont naquirent, par cette division même, tous les êtres manifestés⁴. Il est évident que c’est là une description symbolique du passage de l’unité à la multiplicité, sans lequel il ne saurait effectivement y avoir aucune manifestation ; et l’on peut déjà se rendre compte par là que le « rassemblement de ce qui est épars », ou la reconstitution du Purusha tel qu’il était « avant le commencement », s’il est permis de s’exprimer ainsi, c’est-à-dire dans l’état non manifesté, n’est pas autre chose que le retour à l’unité principielle. Ce Purusha est identique à Prajâpati, le « Seigneur des êtres produits », ceux-ci étant tous issus de lui-même et étant par conséquent regardés en un certain sens comme sa « progéniture⁵ » ; il est aussi Vishwakarma, c’est-à-dire le « Grand Architecte de l’Univers », et, en tant que Vishwakarma, c’est lui-même qui accomplit le sacrifice en même temps qu’il en est la victime⁶ ; et, si l’on dit qu’il est sacrifié par les Dêvas, cela ne fait aucune différence en réalité, car les Dêvas ne sont en somme rien d’autre que les « puissances » qu’il porte en lui-même⁷.

Nous avons déjà dit, à diverses reprises, que tout sacrifice rituel doit être regardé comme une image de ce premier sacrifice cosmogonique ; et, dans tout sacrifice aussi, comme l’a fait remarquer M. Coomaraswamy, « la victime, ainsi que les Brâhmanas le montrent avec évidence, est une représentation du sacrifiant, ou, comme l’expriment les textes, elle est le sacrifiant lui-même ; en accord avec la loi universelle suivant laquelle l’initiation (dîkshâ) est une mort et une renaissance, il est manifeste que l’« initié est l’oblation » (Taittiriya Samhitâ, VI, 1, 4, 5), « la victime est substantiellement le sacrifiant lui-même » (Aitarêya Brâhmana, II, 11)⁸. Ceci nous ramène directement au symbolisme maçonnique du grade de Maître, dans lequel l’initié s’identifie en effet à la victime ; on a d’ailleurs souvent insisté sur les rapports de la légende d’Hiram avec le mythe d’Osiris de sorte que, quand il est question de « rassembler ce qui est épars », on peut penser aussitôt à Isis rassemblant les membres dispersés d’Osiris ; mais précisément, au fond, la dispersion des membres d’Osiris est la même chose que celle des membres de Purusha ou de Prajâpati : ce ne sont là, pourrait-on dire, que deux versions de la description du même processus cosmogonique dans deux formes traditionnelles différentes. Il est vrai que, dans le cas d’Osiris et dans celui d’Hiram, il ne s’agit plus d’un sacrifice, du moins explicitement, mais d’un meurtre ; mais cela même n’y change rien essentiellement, car c’est véritablement la même chose qui est envisagée ainsi sous deux aspects complémentaires, comme un sacrifice sous son aspect « dévique », et comme un meurtre sous son aspect « asurique⁹ » ; nous nous contentons de signaler ce point en passant, car nous ne pourrions y insister sans entrer dans de trop longs développements, étrangers à la question que nous avons en vue présentement.

De même encore, dans la Kabbale hébraïque, bien qu’il ne soit plus question proprement ni de sacrifice ni de meurtre, mais plutôt d’une sorte de « désintégration » dont les conséquences sont d’ailleurs les mêmes, c’est de la fragmentation du corps de l’Adam Qadmon qu’a été formé l’Univers avec tous les êtres qu’il contient, de sorte que ceux-ci sont comme des parcelles de ce corps, et que leur « réintégration » dans l’unité apparaît comme la reconstitution même de l’Adam Qadmon. Celui-ci est l’« Homme Universel », et Purusha, suivant un des sens de ce mot, est aussi l’« Homme » par excellence ; c’est donc bien toujours exactement de la même chose qu’il s’agit en tout cela. Ajoutons à ce propos, avant d’aller plus loin, que, le grade de Maître représentant, virtuellement tout au moins, le terme des « petits mystères », ce qu’il faut envisager dans ce cas est proprement la réintégration au centre de l’état humain ; mais on sait que le même symbolisme est toujours applicable à des niveaux différents, en vertu des correspondances qui existent entre eux¹⁰, de sorte qu’il peut être rapporté soit à un monde déterminé, soit à tout l’ensemble de la manifestation universelle ; et la réintégration dans l’« état primordial », qui d’ailleurs est aussi « adamique », est comme une figure de la réintégration totale et finale, bien qu’elle ne soit encore en réalité qu’une étape sur la voie qui mène à celle-ci.

Dans l’étude que nous avons citée plus haut, A. Coomaraswamy dit que « l’essentiel, dans le sacrifice, est en premier lieu de diviser, et en second lieu de réunir » ; il comporte donc les deux phases complémentaires de « désintégration » et de « réintégration » qui constituent le processus cosmique dans son ensemble » le Purusha, « étant un, devient plusieurs, et étant plusieurs, il redevient un ». La reconstitution du Purusha est opérée symboliquement, en particulier, dans la construction de l’autel védique, qui comprend dans ses différentes parties une représentation de tous les mondes¹¹ ; et le sacrifice, pour être correctement accompli, demande une coopération de tous les arts, ce qui assimile le sacrifiant à Vishwakarma lui-même¹². D’autre part, comme toute action rituelle, c’est-à-dire en somme toute action vraiment normale et conforme à l’« ordre » (rita), peut être regardée comme ayant en quelque sorte un caractère « sacrificiel », suivant le sens étymologique de ce mot (de sacrum facere), ce qui est vrai pour l’autel védique l’est aussi, d’une certaine façon et à quelque degré, pour toute construction édifiée conformément aux règles traditionnelles, celle-ci procédant toujours en réalité d’un même « modèle cosmique », ainsi que nous l’avons expliqué en d’autres occasions¹³. On voit que ceci est en rapport direct avec un symbolisme « constructif » comme celui de la maçonnerie ; et d’ailleurs, même au sens le plus immédiat, le constructeur rassemble bien effectivement des matériaux épars pour en former un édifice qui, s’il est vraiment ce qu’il doit être, aura une unité « organique », comparable à celle d’un être vivant, si l’on se place au point de vue microcosmique, ou à celle d’un monde, si l’on se place au point de vue macrocosmique.

Il nous reste encore à parler quelque peu, pour terminer, d’un symbolisme d’un autre genre, qui peut sembler très différent quant aux apparences extérieures, mais qui pourtant n’en a pas moins, au fond, une signification équivalente : il s’agit de la reconstitution d’un mot à partir de ses éléments littéraux pris d’abord isolément¹⁴. Pour le comprendre, il faut se souvenir que le vrai nom d’un être n’est pas autre chose, au point de vue traditionnel, que l’expression de l’essence même de cet être ; la reconstitution du nom est donc, symboliquement, la même chose que celle de l’être lui-même. On sait aussi le rôle que jouent les lettres, dans un symbolisme tel que celui de la Kabbale, en ce qui concerne la création ou la manifestation universelle ; on pourrait dire que celle-ci est formée par les lettres séparées, qui correspondent à la multiplicité de ses éléments, et que, en réunissant ces lettres, on la ramène par là même à son Principe, si toutefois cette réunion est opérée de façon à reconstituer effectivement le nom du Principe¹⁵. À ce point de vue, « rassembler ce qui est épars » est la même chose que « retrouver la Parole perdue », car, en réalité et dans son sens le plus profond, cette « Parole perdue » n’est autre que le véritable nom du « Grand Architecte de l’Univers ».

1. Publié dans É. T., oct.-nov. 1946.⁠ ↑
2. La Grande Triade, ch. XVI.⁠ ↑
3. La devise de la Tien-ti-Houei dont il s’agissait est en effet celle-ci : « Détruire l’obscurité (tsing), restaurer la lumière (ming). »⁠ ↑
4. Voir Rig-Véda, X, 90.⁠ ↑
5. Le mot sanscrit prajâ est identique au latin progenies.⁠ ↑
6. Dans la conception chrétienne du sacrifice, le Christ est aussi à la fois la victime et le prêtre par excellence.⁠ ↑
7. En commentant le passage de l’hymne du Rig-Véda mentionné ci-dessus dans lequel il est dit que c’est « par le sacrifice que les Dêvas offrirent le sacrifice », Sâyana dit que les Dêvas sont les formes du souffle (prâna-rûpa) de Prajâpati. – Cf. ce que nous avons dit au sujet des anges dans Monothéisme et Angélologie. Il est bien entendu que, en tout ceci, il s’agit toujours d’aspects du Verbe divin auquel s’identifie en définitive l’« Homme universel ».⁠ ↑
8. Atmayajna : Self sacrifice, dans le Harvard Journal of Asiatic Studies, numéro de février 1942.⁠ ↑
9. Cf. aussi, dans les mystères grecs, le meurtre et le démembrement de Zagreus par les Titans ; on sait que ceux-ci sont l’équivalent des Asura de la tradition hindoue. Il n’est peut-être pas inutile de remarquer, d’autre part, que le langage courant lui-même applique le même mot « victime » dans le cas du sacrifice et dans celui du meurtre.⁠ ↑
10. C’est de la même façon que, dans le symbolisme alchimique, il y a correspondance entre le processus de l’« œuvre au blanc » et celui de l’« œuvre au rouge », si bien que le second reproduit en quelque sorte le premier à un niveau supérieur.⁠ ↑
11. Voir Janua cœli.⁠ ↑
12. Cf. A. K. Coomaraswamy, Hinduism and Buddhism, p. 26.⁠ ↑
13. Les rites de fondation d’un édifice comportent d’ailleurs généralement un sacrifice ou une oblation au sens strict de ces mots ; en Occident même, une certaine forme d’oblation s’est maintenue jusqu’à nos jours dans les cas où la pose de la première pierre est accomplie selon les rites maçonniques.⁠ ↑
14. Ceci correspond naturellement, dans le rituel maçonnique, au mode de communication des « mots sacrés ».⁠ ↑
15. Tant qu’on reste dans la multiplicité de la manifestation, on ne peut qu’« épeler » le nom du Principe en discernant le reflet de ses attributs dans les créatures où ils ne s’expriment que d’une façon fragmentaire et dispersée. Le maçon qui n’est pas parvenu au grade de Maître est encore incapable de « rassembler ce qui est épars », et c’est pourquoi il « ne sait qu’épeler ».⁠ ↑

Глава 46 Собирать то, что рассеяно¹

В одной из наших работ,² говоря о Мин-тан и Тэн-ти-Хуэ, мы процитировали масонскую формулу, согласно которой задача мастеров состоит в том, чтобы «распространять свет и собирать то, что рассеяно». На самом деле, аналогия, которую мы провели тогда, касалась только первой части этой формулы;³ что же до второй части, которая может показаться более загадочной, поскольку она имеет весьма примечательные соответствия в традиционном символизме, нам представляется интересным сообщить по этому поводу некоторые сведения, для которых тогда не нашлось места.

Чтобы как можно более полно понять то, о чем идёт речь, следует, прежде всего, обратиться к традиции ведической, которая особо подчеркивает этот аспект. В самом деле, согласно последней, «то, что рассеяно», суть части тела изначального пуруши, который был расчленен при первом жертвоприношении, совершенном дэвами у истока, вследствие чего, родились, посредством самого этого расчленения, все проявленные существа.⁴ Ясно, что здесь перед нами символическое описание перехода от единства к множественности, без которого не могло бы быть никакого проявления. И уже отсюда можно понять – «собирание того, что рассеяно», или восстановление пуруши таким, каким он был «до начала», если можно так выразиться, т. е. в непроявленном состоянии, есть не что иное, как возвращение к принципиальному единству. Этот пуруша идентичен Праджапати, «Владыке сотворённых существ», поскольку последние все вышли из него самого и, следовательно, в некотором смысле могут рассматриваться как его «порождение»;⁵ он также является Вишвакарманом, т. е. «Великим архитектором вселенной». И в качестве Вишвакармана именно он сам совершает жертвоприношение, одновременно являясь приносимой жертвой.⁶ И если говорится, что он был принесен в жертву дэвами, реально это ничего не меняет, потому что дэвы, в конечном счете, есть не что иное, как «могущества», которые он несет в себе самом.⁷

Мы уже говорили по разным поводам, что всякое ритуальное жертвоприношение должно рассматриваться как образ этого первого космогонического жертвоприношения. И так же во всяком жертвоприношении, как отметил это г-н Кумарасвами, «жертва, как со всей очевидностью показывают это брахманы, является олицетворением совершающего жертвоприношение, или, как говорят об этом тексты, она есть он сам; в соответствии с универсальным законом, согласно которому инициация (dīkṣā) есть смерть и возрождение, ясно, что «посвящаемый есть причастие» («Тайттирия Самхита», VI.1.4.5.), «жертва, очевидно, есть сам приносящий жертву» («Айтарея-брахмана», II.11).⁸ Это непосредственно возвращает нас к масонскому символизму степени мастера, в которой посвящаемый и в самом деле отождествляется с жертвой; впрочем, часто настаивали на связях легенды о Хираме с мифом об так что, когда речь заходит о «собирании ранее рассеянного» можно тотчас подумать и об Исиде, собирающей разбросанные части тела Осириса. Но, по глубинной сути, именно рассеяние частей тела Озириса есть то же самое, что и разбрасывание тела пуруши, или Праджапати. Можно сказать, что здесь мы видим ничто иное как две версии описания одного и того же космогонического процесса в двух различных традиционных формах. Верно, что в случае Озириса и в случае Хирама речь идёт уже не о жертвоприношении, по крайней мере, явно, но об убийстве. Не смотря на это по существу здесь ничего не меняется, потому что это и вправду одно и то же, рассматриваемое таким образом в двух взаимодополняющих аспектах: как жертвоприношение в своем «дэвическом» аспекте и как убийство в аспекте «асурическом».⁹ Мы удовлетворимся лишь мимоходным указанием на этот момент так как у нас нет возможности раскрывать его далее без того, чтобы не пуститься в различного рода построения не имеющие отношения к занимающему нас в настоящее время вопросу.

Точно так же, согласно еврейской Каббале – хотя в ней, по правде говоря, более и не идёт речь, ни о жертвоприношении, ни об убийстве, но, скорее, о «дезинтеграции», последствия которой, впрочем, идентичны – именно вследствие расчленения тела Адама Кадмона был сформирован универсум со всеми заключенными в нем существами. Так что, последние являются как бы частицами этого тела, и их «реинтеграция» в единое целое выступает как восстановление самого Адама Кадмона. Последний есть «универсальный человек», и пуруша, согласно одному из значений этого слова, также есть «человек» в высшей степени; следовательно, во всем этом речь всегда идёт в точности об одном и том же. Добавим в этой связи, прежде чем двинуться дальше, что поскольку степень мастера олицетворяет – виртуально, по крайней мере, – окончание «малых мистерий», то, что следует рассматривать в данном случае это, собственно, реинтеграция в центр человеческого состояния. Но известно, что один и тот же символизм всегда применим на различных уровнях, в силу существующих между ними соответствий,¹⁰ так что она может относиться к какому-либо одному определённому миру или ко всей совокупности универсальной проявленности. И реинтеграция в «изначальное состояние», которое, кстати, тоже является «адамическим», есть как бы образ тотальной и конечной реинтеграции, хотя реально она ещё остается всего лишь этапом на ведущем к ней пути.

В исследовании, которое мы цитировали выше, А. Кумарасвами говорит, что «существенным при жертвоприношении является, во-первых, разделить, а во-вторых, соединить»; оно включает, стало быть, две взаимодополняющие фазы – «дезинтеграцию» и «реинтеграцию», которые составляют космический процесс в его совокупности: пуруша, «будучи единственен, становится многими, и будучи многими, он повторно становится единственным». Восстановление пуруши осуществляется символически, в частности, при построении ведического алтаря, который заключает в различных своих частях отображение всех миров;¹¹ и жертвоприношение, дабы быть правильно совершенным, требует сотрудничества всех искусств, что уподобляет приносящего жертву самому Вишвакарману.¹² С другой стороны, поскольку и всякое ритуальное действие, то есть в целом любое действие, соответствующее норме и «порядку» (ṛta), может рассматриваться как обладающее, в некотором роде, характером «жертвоприношения», согласно этимологическому смыслу этого слова (de sacrum facere) то, что верно для ведического алтаря, верно также, в некотором роде и в некоторой степени, для всякого сооружения, воздвигнутого в соответствии с традиционными правилами. Последнее реально всегда ведет своё происхождение от «космической модели», как мы это уже объясняли по другому поводу.¹³ Здесь мы видим прямую связь со «строительным» символизмом, каковым и является символизм масонства. И, кстати сказать, даже в самом обыденном смысле, строитель действительно собирает рассеянные материалы, чтобы сформировать из них здание, которое при том условии, что оно и вправду является тем, чем должно быть, обретет «органическое» единство, сравнимое с единством живого существа, если стать на точку зрения микрокосмическую, или единством мироздания, если стать на точку зрения макрокосмическую.

Чтобы закончить, нам остается, сказать ещё немного о символизме другого рода, который внешне может показаться существенно отличным, но обладает, по сути, эквивалентным значением. Речь идёт о восстановлении одного слова на основе его буквенных элементов, которые вначале берутся изолированно.¹⁴ Чтобы понять это, необходимо помнить, что истинное имя существа есть, с традиционной точки зрения, не что иное, как выражение самой сути этого существа. Следовательно, символически восстановление имени есть то же самое, что восстановление самого существа. Кроме того, известно какую роль применительно к сотворению или универсальному проявлению играют буквы в таком символизме, как например символизм Каббалы. Можно было бы сказать, что универсальное проявление сформировано посредством разделенных букв, которые соответствуют множественности его элементов и что, вновь соединяя эти буквы, его тем самым возвращают к принципу, если только это соединение осуществляется способом, действительно восстанавливающим имя принципа.¹⁵ С этой точки зрения «собирать то, что рассеяно» есть то же самое, что «обрести утраченное Слово», потому что реально и в самом его глубоком смысле, это «утраченное Слово» есть не что иное, как подлинное имя «Великого архитектора универсума».

1. Опубл. в Е.Т., окт. – нояб. 1946.⁠ ↑
2. «Великая триада», гл. XVI.⁠ ↑
3. Девиз Тэн-ти-Хуэ, о котором идёт речь, на самом деле был таков. «Разрушить тьму (tsing), восстановить свет (ming).⁠ ↑
4. См. Ригведа, X.90.⁠ ↑
5. Санскритское слово prajā идентично латинскому progenies.⁠ ↑
6. В христианской концепции жертвоприношения Христос также является одновременно и жертвой, и священником в высшей степени.⁠ ↑
7. Комментируя отрывок из упомянутого выше гимна Ригведы, в котором говорится, что это «через самопожертвование дэвы принесли жертву», Саяна говорит, что дэвы являются формами дыхания (prāṇa-rūpa) Праджапати. – См. сказанное нами по поводу ангелов в эссе «Монотеизм и ангелология». Совершенно очевидно, что во всем этом речь идёт всегда об аспектах божественного Глагола, с которым, в конечном счете, отождествляется «универсальный человек».⁠ ↑
8. См. Ātmayajña: Self-Sacrifice, в Harvard Journal of Asiatic Studies, фев. 1942.⁠ ↑
9. См также в греческих мистериях убийство и расчленение Загрея Титанами. Известно, что последние эквивалентны асурам индусской традиции. Быть может, небесполезно заметить, с другой стороны, что даже и сам общеупотребительный язык использует слово «жертва» и в случае жертвоприношения, и в случае убийства.⁠ ↑
10. Точно таким же образом, согласно алхимическому символизму, существует соответствие между работой в «белом» и работой в «красном», так что второе, в некотором роде, воспроизводит первое на высшем уровне.⁠ ↑
11. См. Janua cœli.⁠ ↑
12. См. A. Coomaraswamy, Hinduism and Buddhism, стр. 26.⁠ ↑
13. Ритуалы закладки здания, впрочем, обычно включают в себя жертвоприношение или причащение в строгом смысле этих слов; даже на Западе определённая форма жертвы сохранилась до наших дней в тех случаях, когда закладка первого камня выполняется в соответствии с масонскими ритуалами.⁠ ↑
14. Это, естественно, соответствует в масонском ритуале способу сообщения «священных слов».⁠ ↑
15. До тех же пор, пока мы остаемся во множественности проявленного мира, можно лишь «читать по складам» имя Принципа, различая в такого рода произношении отражение атрибутов Принципа в творениях, где они получают лишь рассеянное и фрагментарное выражение. Масон, который не достиг степени мастера, ещё не способен «собирать то, что рассеяно», и вот почему он «может лишь читать по складам».⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XLVI « Rassembler ce qui est épars »1

Глава 46 Собирать то, что рассеяно1

Поиск

Предложить правку

Chapitre XLVI « Rassembler ce qui est épars »¹

Глава 46 Собирать то, что рассеяно¹