Минский корпус Рене Генона

Глава XXII Мудрость врожденная и мудрость приобретенная

Конфуций учил, что существует два вида мудрецов: одни с рождения, а другие, как и он сам, стали таковыми при помощи собственных усилий. Нужно помнить, что имеющийся здесь в виду «мудрец» (cheng), представляющий высшую ступень конфуцианской иерархии, в то же время составляет, как мы уже объяснили в другом месте1, первый уровень даосской иерархии, таким образом находясь в некотором роде в той предельной точке, где соединяются экзотерическая и эзотерическая области. В этих условиях можно спросить, имел ли в виду Конфуций, говоря о мудреце с рождения, человека, обладающего по своей природе всеми способностями, необходимыми для того, чтобы на самом деле и без всякой подготовки дойти до инициатической иерархии, и который вследствие этого не имеет никакой потребности в том, чтобы прежде всего мало-помалу взойти по ступеням внешней иерархии при помощи более или менее длительной и мучительной учебы. На самом деле это более чем возможно и даже является самой правдоподобной интерпретацией: при этом такой смысл тем более правомерен, что о подразумевает по крайней мере признание того факта, что некоторым существам, так сказать, суждено в силу собственных способностей выйти непосредственно за пределы экзотерической области, в которой всегда оставался сам Конфуций. С другой стороны, однако, можно также спросить, выходя за пределы собственно конфуцианской точки зрения: не способна ли эта врожденная мудрость иметь более широкий и более глубокий смысл, в котором то, на что мы только что указали, является лишь частным случаем?

Легко понять, что такой вопрос имеет под собой основание, поскольку, как мы часто имели возможность сказать, всякое реальное знание составляет неизменное приобретение: как только существо обрело такое знание, оно уже никогда не сможет его утерять. Соответственно, если существо, дошедшее до некоторой степени реализации в одном состоянии существования, переходит в другое состояние, оно должно обязательно нести с собой то, что оно таким образом приобрело и что покажется «врожденным» в новом состоянии. При этом разумеется, что речь может идти только о неполной реализации, без которой переход в другое состояние не имел бы никакого смысла, и что в случае существа, перешедшего в человеческое состояние, – что здесь нас интересует больше всего, – эта реализация ещё не дошла до освобождения от условий индивидуального состояния; но она может простираться от самых элементарных степеней до точки, самой близкой к тому, что в человеческом состоянии будет соответствовать совершенству2. Можно даже заметить, что в изначальном состоянии все существа, родившиеся в человеческом облике, должны были воплощать этот последний случай, потому что они обладали этим совершенством своей индивидуальности естественно и спонтанно, не предпринимая никаких усилий для его достижения, что подразумевает, что они достигли такой степени ещё до своего рождения в человеческом состоянии. Следовательно, они в самом деле были мудрецами по рождению, и не просто в узком смысле, соответствующем взглядам Конфуция, но во всей полноте смысла, который можно дать этому выражению.

Прежде чем пойти дальше, нужно обратить внимание на тот факт, что речь здесь идёт о приобретении, осуществленном в нечеловеческих состояниях существования. Следовательно, это не имеет и не может иметь ничего общего с какой-либо концепцией «реинкарнации». Впрочем, помимо причин метафизического порядка, противоречащим этим концепциям абсолютно во всех случаях, они выглядели бы ещё более абсурдными для первых людей, и этого достаточно – говорить про них далее не имеет смысла. Возможно, важнее недвусмысленно отметить это легко понять неправильно, – что, когда мы говорим о человеческом состоянии, нужно понимать это предшествование не как подразумевающееся реальное и буквальное следование, более или менее подобное следованию времени, существующее внутри самого человеческого состояния, а только как выражающее причинную цепочку различных состояний: говоря по правде, их можно описывать как последовательные только чисто символически. Но при этом само собой разумеется, что, не обращаясь к такому символизму, соответствующему условиям нашего мира, было бы совершенно невозможно выразить вещи на человеческом языке понятно. С этой оговоркой можно говорить о существе как уже достигшем некоторой степени реализации до рождения в человеческом состоянии. Достаточно знать, в каком смысле нужно понимать эту фигуру речи, чтобы она, какой бы неадекватной ни была сама по себе, не представляла никакого неудобства. Таким образом, такое существо будет с рождения обладать степенью, соответствующей этой реализации в человеческом мире, – от степени cheng-jen,или «конфуцианского мудреца» до степени tchen-jen, или «истинного человека».

Однако, учитывая нынешние условия земного мира, не нужно полагать, что эта врожденная мудрость может проявиться совершенно спонтанно, как это было в первоначальную эпоху, ибо нужно осознавать препятствия, которые чинит ей окружающая обстановка. Следовательно, существо, о котором идёт речь, должно обратиться к некоторым существующим реально средствам, чтобы преодолеть эти препятствия. Это означает, что оно не избавлено, как можно было бы ошибочно полагать, от присоединения к инициатической «цепи» – без него оно оставалось бы просто таким же, что и при вхождении в человеческое состояние, и как бы погруженным в своего рода духовный «сон», не позволяющий ему пойти дальше по пути своей реализации. Можно было бы ещё понять тот случай, когда оно внешне проявляет состояние cheng-jen, не имея нужды его постепенно развивать, потому что это состояние является высшим пределом экзотерической области; но инициация сегодня всегда составляет неотъемлемое (и в этом случае достаточное) условие всего того, что выходит за его пределы3. Это существо внешне может пройти те же ступени, что и инициат, начинающий свой путь от состояния обычного человека, но здесь реальность будет весьма иной. Инициация для него не только будет сразу же реальной, а не всего лишь виртуальной, какова она обычно – она ещё и «признает», если можно так выразиться, уже имеющиеся в нем ступени, что можно сравнить с платоновским «воспоминанием» и что даже, без сомнения, является одним из указаний на него. Этот случай сравним с тем, что в области теоретического знания является случаем человека, который уже обладает знанием некоторых доктринальных истин, но неспособен их выразить, потому что он не имеет в своем распоряжении подходящих терминов, и который, как только он их услышит, тотчас их узнает и полностью проникнет в их смысл без какого-либо труда по их усвоению. Может даже произойти так, что, когда он окажется в присутствии инициатических ритуалов и символов, ему покажется, что он всегда их знал, в некотором роде «вне времени», потому что в нем реально есть всё то, что на самом деле за пределами и независимо от частных форм составляет саму их сущность. На самом деле это знание не имеет никакого временного начала, потому что оно является результатом обретения, реализованного за пределами человеческого состояния, которое только и обусловлено временем по-настоящему.

Другое следствие того, что мы только что сказали, – это то, что такое существо не имеет никакой потребности в помощи внешнего гуру в человеческом облике, чтобы пройти по инициатическому пути, потому что в реальности действие истинного внутреннего гуру происходит в нем с самого начала, делая явно бесполезным вмешательство всякого временного «заменителя», поскольку роль внешнего гуру в конечном счете и является таковой, и именно таков исключительный случай, на который мы уже намекали. Однако необходимо ясно понимать, что это может быть только совершенно исключительным случаем – и всё более исключительным в той мере, в которой человечество движется по нисходящему этапу цикла. Можно рассматривать его как последний след изначального состояния и тех, кто ему следовал до кали-юги, впрочем, след неизбежно затуманенный, потому что существо, обладающее «по праву» с рождения качеством «истинного человека» или тем, что ему соответствует в сколь угодно малой степени реализации, не может больше его развивать совершенно спонтанно и независимо от всех случайных обстоятельств. Разумеется, роль обстоятельств сведена для него к минимуму, потому что в общем речь идёт только об инициатическом присоединении, которое он, очевидно, всегда может получить, тем более что его будет как бы непреодолимо влечь к ней из-за «сходств», являющихся следствием его же природы. Но здесь нужно избегать опасности, состоящей в том, что некоторые могут чересчур легко вообразить, что их случай как раз и является исключительным, – или потому что их влечет к поиску инициации (что чаще всего указывает только на то, что они готовы пойти по этому пути, а не что они уже прошли его частично в другом состоянии), или потому что до всякой инициации они уже пришли к обладанию каким-то более или менее расплывчатыми «проблесками» скорее психического, нежели духовного порядка, что не является в общем ничем необычным и свидетельствует скорее только о неких «предчувствиях», которые могут иметь время от времени все люди, чьи способности чуть менее строго ограничены, чем обычные способности нынешнего человечества, и которые тем самым не так строго заключены в одной лишь телесной модальности своей индивидуальности, что, впрочем, в общем даже не подразумевает, что они реально пригодны для инициации. Всего этого совершенно недостаточно для претензий на способность обойтись без духовного мастера и при этом прийти к реальной инициации, равно как и обойтись без всяких личных усилий, направленных на этот результат. Истина требует сказать, что такая возможность существует, но она может принадлежать только незначительному меньшинству, поэтому с практической точки зрения её не стоит принимать во внимание. Те, кто реально имеет эту возможность, обязательно её осознают в требуемый момент, по сути, только это здесь и важно; что до всех прочих, то их пустые фантазии, если они позволяют себе увлекаться ими и вести себя соответственно, могут привести только к самым серьёзным иллюзиям.

  1. 1. «Великая триада», гл. XVIII.⁠ 
  2. 2. Мы говорим «самая близкая точка», потому что если совершенство индивидуального состояния было бы реально достигнуто, существо уже не перешло бы в другое индивидуальное состояние.⁠ 
  3. 3. Единственный случай, где этого условия не существует, – это там, где речь идёт о нисходящей реализации, потому что он предполагает, что восходящая реализация уже совершилась вплоть до последнего предела; следовательно, это случай совершенно иной природы, нежели тот, который мы сейчас рассматриваем.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку