Глава XIV Новейшие смешения
Несколько лет назад нам пришлось отметить странную позицию тех, кто испытывает потребность смело смешивать эзотеризм с мистицизмом или даже, говоря точнее, излагать вещи таким образом, чтобы полностью заместить мистицизм эзотеризмом повсюду, где они его встречают, и особенно в восточных учениях1. Это смешение родилось у востоковедов, и в самом начале оно могло быть следствием простого непонимания, которому они дали достаточно других доказательств, чтобы слишком этому удивляться. Но ситуация стала более серьёзной, когда она завладела некоторыми религиозными кругами: их намерения были, очевидно, намного более осознанными, а их предвзятость уже не была просто стремлением так или иначе втиснуть все в западные рамки. Ранее в этих кругах довольствовались отрицанием существования любого эзотеризма, что, очевидно, было самой простой позицией, потому что она избавляла от необходимости более глубоко исследовать то, что считалось особенно нежелательным и что действительно было таковым для тех, кто как исключительные экзотеристы претендует на то, что ничто не должно избегать их ведения. Однако кажется, что в некоторый момент произошло осознание, что это отрицание, общее и «наивное», перестало быть возможным и что удобнее исказить эзотеризм таким образом, чтобы в каком-то смысле «присоединить» его, смешать его с чем-то другим, что, как в случае с мистицизмом, в реальности является лишь частью религиозного экзотеризма. Таким образом, можно было бы продолжить не произносить слово «эзотеризм», потому что слово «мистицизм» занимало бы его место всегда и везде, и тем самым эзотеризм был бы, без сомнения, переодет таким образом, чтобы оказаться в экзотерической области, – без сомнения, это и было главной целью; и это позволило бы некоторым произвольно формулировать «суждения» о таких вещах, для оценки которых у них не было ни малейших качеств и которые по своей подлинной природе со всех точек зрения лежат совершенно за пределами их «юрисдикции».
В последнее время мы замечали и другое изменение позиции (мы охотно скажем «Другое изменение тактики»), ибо само собой разумеется, что во всем этом речь идёт не только о позиции, которая, какой бы ошибочной ни была, могла бы как минимум сойти за незаинтересованную, как можно признать в случае с большинством востоковедов2; и достаточно любопытно то, что эта новая позиция начала проявляться в точности в тех же кругах, что и предыдущая – как и в некоторых других кругах, достаточно близких, судя по тому, что в них присутствуют частично те же самые личности3. Об эзотеризме говорят без колебаний, как если бы это слово внезапно перестало внушать страх некоторым; что же могло произойти? Без сомнения, было бы весьма трудно сказать точно, но позволительно предположить, что существование эзотеризма так или иначе стало слишком очевидной истиной, чтобы можно было продолжать обходить её молчанием или утверждать, что эзотеризм – это не что иное, как мистицизм. Сказать по правде, по некоторой причине мы сами опасаемся, что эта констатация должна была вызвать достаточно тягостное разочарование с той стороны, но все обстоит именно так и мы не можем ничего с этим сделать. Необходимо примириться с этим и постараться получше приспособиться к изменениям обстоятельств! Но это не означает, что это должно осчастливить нас сверх меры, ибо мы едва ли питаем иллюзии насчет того, что можно было бы назвать «качеством» этого изменения. На самом деле недостаточно, чтобы захотели признать наконец существование эзотеризма как такового: нужно ещё посмотреть на то, как он представлен и как о нем говорят, и, как и нужно было ожидать, именно здесь ситуация становится хуже, и в довольно своеобразной манере.
Прежде всего, хотя не всегда легко узнать то, что некоторые думают на самом деле, потому что они, кажется, никогда не пытаются рассеять полностью недоразумения, которые могут проникать в их объяснения (и мы не хотим вредить им, полагая, что это простая неспособность с их стороны), кажется, что они допускают не только существование эзотеризма, но также его обоснованность (validité), как минимум в некоторой мере, главным образом под пологом символизма. Конечно же, это уже что-то довольно существенное: в отношении символизма они уже не довольствуются дурной банальностью нынешних экзотерических интерпретаций и пошлого «морализма», которыми руководствовались обычно. Однако мы охотно скажем, что в некоторых отношениях они иногда заходят слишком далеко в том смысле, что к весьма справедливым соображениям они примешивают другие, отмеченные совершенно фантастическим псевдосимволизмом, который поистине невозможно воспринимать всерьёз; можно ли это считать следствием некоторой неопытности в этой области, в которой ничто не является случайным? Весьма возможно , что частично это так, но, возможно, также верно и иное: можно даже сказать, что это смешение совершенно точно сделано для того, чтобы обесценить символизм и эзотеризм, и при этом нельзя полагать, чтобы это было намерением тех, кто пишет эти вещи, ибо в таком случае они добровольно смирились с тем, что этот подрыв доверия бьет по ним самим и по их собственным трудам. Менее вероятно то, что этого намерения никоим образом не существует у тех, кто их направляет, ибо само собой разумеется, что в таком случае не все в равной степени осознают оборотную сторону той «тактики», которую они используют.Как бы то ни было, мы предпочитаем думать (пока не окажется, что на самом деле это не так), что речь идёт только об «умалении» этого эзотеризма, который невозможно больше отрицать (в общем это называется «жертвовать малым ради спасения большего») – об уменьшении его важности насколько можно при помощи принятия на вооружение тем, не обладающих реальной важностью, если даже не совершенно незначительных типа «забав» для публики, которая, естественно, будет склонна составить себе представление об эзотеризме на основе скорее этих мелочей, нежели всего остального, в меру своих способностей понимания4.
Однако это ещё не самое серьёзное – есть и другая вещь, которая в некоторых отношениях кажется более тревожной: запутанное смешение подлинного эзотеризма с его многочисленными искажениями и современными подделками – оккультистскими, теософистскими и прочими; привлечение разнообразных понятий и ссылок, постановка их, так сказать, на один уровень, и при этом отсутствие четких указаний на то, что в этом всем признают, а что отвергают. Является ли это лишь невежеством или нехваткой рассудительности? Эти вещи, без сомнения, в этом случае достаточно часто могут играть некоторую роль; при этом некоторые «руководители» очень хорошо умеют заставлять их служить своим целям. Но в нынешнем случае, к сожалению, невозможно, чтобы все сводилось только к этому, ибо мы совершенно уверены, что среди тех, кто действует таким образом, присутствуют люди, великолепно информированные о том, что происходит на самом деле. Итак, как же квалифицировать такого рода действия, которые, кажется, нацелены как раз на возрастание проблем и путаницы в головах читателей? Так как речь идёт не об отдельном факте, а об общей тенденции среди людей, о которых мы говорим, то кажется, что она должна отвечать какому-то заранее обдуманному «плану». Естественно, можно видеть в этом новый пример современного беспорядка, который распространяется все больше и больше, и без смешения этого рода едва мог бы воспроизводиться и тем более распространяться; но для объяснения этого недостаточно, и мы вновь должны спросить себя, какие конкретно намерения находятся за всем этим. Возможно, ещё слишком рано, чтобы их можно было ясно различать, и допустимо немного подождать, чтобы лучше увидеть, как это «движение» развивается; но, учитывая всю эту путаницу, не идёт ли речь в первую очередь о прививании к самому аутентичному эзотеризму чего-то подозрительного? Это могло бы показаться противоречащим самому признанию эзотеризма, но мы не очень уверены, что это реально так, и вот почему: прежде всего, в силу самого факта двусмысленностей, на которые мы намекали выше, это признание является в каком-то роде «самым общим» и не ведет на самом деле ни к чему определённому; далее, хотя от общих оценок воздерживаются, иногда бросают более или менее недоброжелательные намеки, и оказывается, что они почти всегда направлены против подлинного эзотеризма. Эти замечания подводят к такому вопросу: не идёт ли речь в итоге просто о том, чтобы подготовить основание нового псевдоэзотеризма особого рода, предназначенного для удовлетворения тех, кто уже не довольствуется экзотеризмом, и полного их увода от подлинного эзотеризма, которому его хотят противопоставить?5 Если это так – ибо псевдоэзотеризм, некоторые образцы которого мы уже, возможно, видели в тех фантазиях и «забавах», о которых мы уже говорили, вероятно, ещё достаточно далек от того, чтобы быть полностью «завершенным», – то эта стратегия понятна: ожидая, пока он таковым станет, есть резон по возможности поддерживать неопределенность, чтобы в желаемый момент выступить открыто: таким образом все замечательно объясняется. Разумеется, пока что мы можем представлять это только как гипотезу; но все те, кто знакомы с ментальностью некоторых людей, бесспорно признают, что она более чем правдоподобна; и до нас уже какое-то время доходят с разных сторон некоторые истории мнимых инициации, которые, какими бы ни были несостоятельными, подтверждают нашу точку зрения.
На данный момент мы больше не хотим говорить обо всем этом, но мы не будем больше ждать и предупредим тех, кто из лучших соображений рискует слишком легко соблазниться некоторыми обманными видимостями; и мы были бы весьма рады, если бы, как иногда происходит, самого факта изложения этих вещей было достаточно, чтобы остановить этот процесс до того, как он зайдет слишком далеко. Добавим, что мы также недавно наблюдали смешения в общем того же рода (но на гораздо более низком уровне по сравнению с тем, о котором идёт речь), чьи намерения не вызывают сомнений: речь явно идёт о попытке встроить эзотеризм в его худшие подделки, а представителей традиционных инициатических организаций приравнять к шарлатанам, связанным с различными псевдоинициациями. Нужно, конечно, различать грубые низости, никакой протест против которых не был бы чрезмерен, и некоторые намного более тонкие действия; но, по сути, разве все это не направлено на достижение одних и тех же целей и не являются ли самые ловкие и самые коварные попытки самыми опасными?
- 1. См, «Заметки об инициации», гл. I. ↑
- 2. Мы говорим «большинство», так как нужно, очевидно, сделать исключение для тех востоковедов, которые имеют более или менее отдаленное отношение к религиозным кругам, о которых идёт речь. ↑
- 3. Мы уже приводили в наших последних трудах весьма типичный пример позиции, о которой идёт речь, и вскоре будем иметь возможность поговорить о других. Но очевидно, что на данный момент мы придерживаемся соображений более общего порядка, не вдаваясь в специальное и детальное изучение некоторых отдельных случаев (и это касается как групп и их представителей, так. и отдельных личностей), которые лучше рассмотреть в другом, более соответствующем месте. ↑
- 4. В то же время нам знаком служитель церкви, начавший излагать неоспоримо интересные с точки зрения символизма взгляды; впоследствии он был вынужден хотя и не отрицать, но смягчить их, объявив, что придает им лишь второстепенную важность и рассматривает их в некотором роде как не относящиеся к учению. Это, кажется, поддерживает то, что мы говорим здесь об этом желаемом «ослаблении» эзотеризма, которое может при этом отлично происходить при помощи многих открыто противоположных способов, приписывая важность тому, что важным не является, и умаляя то, что является таковым. ↑
- 5. Встраивание некоторых по-настоящему традиционных элементов не препятствует тому, что пока что вся эта «конструкция» в её совокупности является лишь псевдоэзотеризмом; впрочем, и сами оккультисты действовали таким образом, хотя и по разным причинам и намного менее осознанно. ↑