«Корни растений» - Минский корпус Рене Генона

Les « racines des plantes »¹

D’après la tradition kabbalistique, parmi ceux qui pénétrèrent dans le Pardes², il en est certains qui « ravagèrent le jardin », et il est dit que ces ravages consistèrent plus précisément à « couper les racines des plantes ». Pour comprendre ce que cela signifie, il faut se référer avant tout au symbolisme de l’arbre inversé, dont nous avons déjà parlé en d’autres occasions³ : les racines sont en haut, c’est-à-dire dans le Principe même ; couper ces racines, c’est donc considérer les « plantes », ou les êtres qu’elles symbolisent, comme ayant en quelque sorte une existence et une réalité indépendantes du Principe. Dans le cas dont il s’agit, ces êtres sont principalement les anges, car ceci se rapporte naturellement à des degrés d’existence d’ordre supra-humain ; et il est facile de comprendre quelles peuvent en être les conséquences, notamment pour ce qu’on est convenu d’appeler la « Kabbale pratique ». En effet, l’invocation des anges envisagés ainsi, non comme les « intermédiaires célestes » qu’ils sont au point de vue de l’orthodoxie traditionnelle, mais comme de véritables puissances indépendantes, constitue proprement l’« association » (en arabe shirk), au sens que donne à ce mot la tradition islamique, puisque de telles puissances apparaissent alors inévitablement comme associées à la Puissance divine elle-même, au lieu d’être simplement dérivées de celle-ci. Ces conséquences se retrouvent aussi, à plus forte raison, dans les applications inférieures qui relèvent du domaine de la magie, domaine où se trouvent d’ailleurs nécessairement enfermés tôt ou tard ceux qui commettent une telle erreur, car, par là même, il ne saurait plus être réellement question pour eux de « théurgie », toute communication effective avec le Principe devenant impossible dès lors que « les racines sont coupées ». Nous ajouterons que les mêmes conséquences s’étendent jusqu’aux formes les plus dégénérées de la magie, telles que la « magie cérémonielle » ; seulement, dans ce dernier cas, si l’erreur est toujours essentiellement la même, les dangers effectifs en sont du moins atténués par l’insignifiance même des résultats qui peuvent être obtenus⁴. Enfin, il convient de remarquer que ceci donne immédiatement l’explication de l’un au moins des sens dans lesquels l’origine de semblables déviations est parfois attribuée aux « anges déchus » ; les anges, en effet, sont bien véritablement « déchus » lorsqu’ils sont envisagés de cette façon, puisque c’est de leur participation au Principe qu’ils tiennent en réalité tout ce qui constitue leur être, si bien que, quand cette participation est méconnue, il ne reste plus qu’un aspect purement négatif qui est comme une sorte d’ombre inversée par rapport à cet être même⁵.

Suivant la conception orthodoxe, un ange, en tant qu’« intermédiaire céleste », n’est pas autre chose au fond que l’expression même d’un attribut divin dans l’ordre de la manifestation informelle, car c’est là seulement ce qui permet d’établir, à travers lui, une communication réelle entre l’état humain et le Principe même, dont il représente ainsi un aspect plus particulièrement accessible aux êtres qui sont dans cet état humain. C’est d’ailleurs ce que montrent très nettement les noms mêmes des anges, qui sont toujours, en fait, la désignation de tels attributs divins ; c’est ici surtout, en effet, que le nom correspond pleinement à la nature de l’être et ne fait véritablement qu’un avec son essence même. Tant que cette signification n’est pas perdue de vue, les « racines » ne peuvent donc pas être « coupées » ; on pourrait dire, par suite, que l’erreur à cet égard, faisant croire que le nom divin appartient en propre à l’ange comme tel et en tant qu’être « séparé », ne devient possible que quand l’intelligence de la langue sacrée vient à s’obscurcir, et, si l’on se rend compte de tout ce que ceci implique en réalité, on pourra comprendre que cette remarque est susceptible d’un sens beaucoup plus profond qu’il ne le paraît peut-être à première vue⁶. Ces considérations donnent aussi toute sa valeur à l’interprétation kabbalistique de Malaki, « Mon ange » ou « Mon envoyé⁷ », comme « l’ange dans lequel est Mon nom », c’est-à-dire, en définitive, dans lequel est Dieu même, tout au moins sous quelqu’un de ses aspects « attributifs⁸ ». Cette interprétation s’applique en premier lieu et par excellence à Metatron, l’« Ange de la Face⁹ », ou à Mikaël (dont Malaki est l’anagramme) en tant que, dans son rôle « solaire », il s’identifie d’une certaine façon à Metatron ; mais elle est applicable aussi à tout ange, puisqu’il est véritablement, par rapport à la manifestation, et au sens le plus rigoureux du mot, le « porteur » d’un nom divin, et que même, vu du côté de la « Vérité » (El-Haqq), il n’est réellement rien d’autre que ce nom même. Toute la différence n’est ici que celle qui résulte d’une certaine hiérarchie qui peut être établie entre les attributs divins, suivant qu’ils procèdent plus ou moins directement de l’Essence, de sorte que leur manifestation pourra être regardée comme se situant à des niveaux différents, et tel est en somme le fondement des hiérarchies angéliques ; ces attributs ou ces aspects doivent d’ailleurs nécessairement être conçus comme étant en multitude indéfinie dès lors qu’ils sont envisagés « distinctivement », et c’est à quoi correspond la multitude même des anges¹⁰.

On pourrait se demander pourquoi, en tout cela, il est question uniquement des anges, alors que, à la vérité, tout être, quel qu’il soit et à quelque ordre d’existence qu’il appartienne, dépend aussi entièrement du Principe dans tout ce qu’il est, et que cette dépendance, qui est en même temps une participation, est, pourrait-on dire, la mesure même de sa réalité ; et, au surplus, tout être a aussi en lui-même, et plus précisément en son « centre », virtuellement tout au moins, un principe divin sans lequel son existence ne serait pas même une illusion, mais bien plutôt un néant pur et simple. Ceci correspond d’ailleurs exactement à l’enseignement kabbalistique suivant lequel les « canaux » par lesquels les influences émanées du Principe se communiquent aux êtres manifestés ne s’arrêtent point à un certain niveau, mais s’étendent de proche en proche à tous les degrés de l’Existence universelle, et jusqu’aux plus inférieurs¹¹, si bien que, pour reprendre le précédent symbolisme, il ne saurait y avoir nulle part aucun être qui soit assimilable à une « plante sans racines ». Cependant, il est évident qu’il y a des degrés à envisager dans la participation dont il s’agit et que ces degrés correspondent précisément à ceux mêmes de l’Existence ; c’est pourquoi ceux-ci ont d’autant plus de réalité qu’ils sont plus élevés, c’est-à-dire plus proches du Principe (bien qu’il n’y ait assurément aucune commune mesure entre un état quelconque de manifestation, fût-il le plus élevé de tous, et l’état principiel lui-même). Il y a lieu de faire avant tout ici, comme d’ailleurs à tout autre égard, une différence entre le cas des êtres situés dans le domaine de la manifestation informelle ou supra-individuelle, auquel se rapportent les états angéliques, et celui des êtres situés dans le domaine de la manifestation formelle ou individuelle ; et ceci demande encore à être expliqué d’une façon un peu précise.

C’est seulement dans l’ordre informel qu’on peut dire qu’un être exprime ou manifeste véritablement, et aussi intégralement qu’il est possible, un attribut du Principe ; c’est la distinction de ces attributs qui fait ici la distinction même des êtres, et celle-ci peut être caractérisée comme une « distinction sans séparation » (bhêdâbhêdâ dans la terminologie hindoue¹²), car il va de soi que, en définitive, tous les attributs sont réellement « un » ; et c’est là aussi la moindre limitation qui soit concevable dans un état qui, étant manifesté, est encore conditionné par là même. D’autre part, la nature de chaque être se ramenant ici en quelque sorte tout entière à l’expression d’un attribut unique, il est évident que cet être possède ainsi, en lui-même, une unité d’un tout autre ordre et bien autrement réelle que l’unité toute relative, fragmentaire et « composite » à la fois, qui appartient aux êtres individuels comme tels ; et, au fond, c’est en raison de cette réduction de la nature angélique à un attribut défini, sans aucune « composition » autre que le mélange d’acte et de puissance qui est nécessairement inhérent à toute manifestation¹³, que saint Thomas d’Aquin a pu considérer les différences existant entre les anges comme comparables à des différences spécifiques et non à des différences individuelles¹⁴. Si maintenant on veut trouver, dans l’ordre de la manifestation formelle, une correspondance ou un reflet de ce que nous venons de dire, ce n’est point les êtres individuels pris chacun en particulier qu’il faudra envisager (et cela résulte assez clairement de notre dernière remarque), mais bien plutôt les « mondes » ou les états d’existence eux-mêmes, chacun d’eux, dans son ensemble et comme « globalement », étant relié plus spécialement à un certain attribut divin dont il sera, s’il est permis de s’exprimer ainsi, comme la production particulière¹⁵ ; et ceci rejoint directement la conception des anges comme « recteurs des sphères » et les considérations que nous avons déjà indiquées à ce propos dans notre précédente étude sur la « chaîne des mondes ».

1. Publié dans É. T., sept. 1946.⁠ ↑
2. Le Pardes, figuré symboliquement comme un « jardin », doit être considéré ici comme représentant le domaine de la connaissance supérieure et réservée : les quatre lettres P R D S, mises en rapport avec les quatre fleuves de l’Éden, désignent alors respectivement les différents sens contenus dans les Écritures sacrées, et auxquels correspondent autant de degrés de connaissance ; il va de soi que ceux qui « ravagèrent le jardin » n’étaient parvenus effectivement qu’à un degré où il demeure encore possible de s’égarer.⁠ ↑
3. Voir notamment l’Arbre du Monde.⁠ ↑
4. Sur la question de la « magie cérémonielle », cf. Aperçus sur l’initiation, ch. XX. – L’emploi des noms divins et angéliques sous leurs formes hébraïques est sans doute une des principales raisons qui ont amené A. E. Waite à penser que toute magie cérémonielle devait son origine aux Juifs (The Secret Tradition in Freemasonry, pp. 397-399) ; cette opinion ne nous paraît pas entièrement fondée, car la vérité est plutôt qu’il y a là des emprunts faits à des formes de magie plus anciennes et plus authentiques, et que celles-ci, dans le monde occidental, ne pouvaient réellement disposer, pour leurs formules, d’aucune langue sacrée autre que l’hébreu.⁠ ↑
5. On pourrait dire, et peu importe que ce soit littéralement ou symboliquement, que, dans ces conditions, celui qui croit faire appel à un ange risque fort de voir au contraire un démon apparaître devant lui.⁠ ↑
6. Nous rappellerons à ce propos ce que nous avons indiqué plus haut quant à la correspondance des différents degrés de la connaissance avec les sens plus ou moins « intérieurs » des Écritures sacrées ; il est évident qu’il s’agit là de quelque chose qui n’a rien de commun avec le savoir tout extérieur qui est tout ce que peut fournir l’étude d’une langue profane, et même aussi, ajouterons-nous, celle d’une langue sacrée par des procédés profanes tels que ceux des linguistes modernes.⁠ ↑
7. On sait que la signification étymologique du mot « ange » (en grec aggelos) est celle d’« envoyé » ou de « messager », et que le mot hébreu correspondant maleak a aussi le même sens.⁠ ↑
8. Cf. Le Roi du Monde, p. 33. – Au point de vue principiel, c’est l’ange ou plutôt l’attribut qu’il représente qui est en Dieu, mais le rapport apparaît comme inversé à l’égard de la manifestation.⁠ ↑
9. Le nom de Metatron est numériquement équivalent au nom divin Shaddaï.⁠ ↑
10. Il doit être bien entendu qu’il s’agit ici d’une multitude « transcendantale », et non pas d’une indéfinité numérique (cf. Les Principes du calcul infinitésimal, ch. III) ; les anges ne sont aucunement « nombrables », puisqu’ils n’appartiennent pas au domaine d’existence qui est conditionné par la quantité.⁠ ↑
11. Le symbolisme de ces « canaux » descendant ainsi graduellement à travers tous les états, peut aider à comprendre, en les envisageant dans le sens ascendant, comment les êtres situés à un niveau supérieur peuvent, d’une façon générale, jouer un rôle d’« intermédiaire » pour ceux qui sont situés à un niveau inférieur, puisque la communication avec le Principe n’est possible pour ceux-ci qu’en passant à travers leur domaine.⁠ ↑
12. Cf. Le Règne de la quantité et les signes des temps, ch. IX.⁠ ↑
13. On pourrait dire que l’être angélique est en acte sous le rapport de l’attribut qu’il exprime, mais en puissance sous le rapport de tous les autres attributs.⁠ ↑
14. Cf. Le Règne de la quantité et les signes des temps, ch. XI.⁠ ↑
15. Il va de soi qu’une telle façon de parler n’est valable que dans la mesure et sous le point de vue où les attributs eux-mêmes peuvent être envisagés « distinctement » (et ils ne peuvent l’être que par rapport à la manifestation), et que l’indivisible unité de l’Essence divine même, à laquelle tout se ramène finalement, n’en saurait être aucunement affectée.⁠ ↑

«Корни растений»^А¹

Согласно каббалистической традиции, среди тех, кто проник в Пардес,² были некоторые, «опустошившие сад»; и говорится, что эти опустошения состояли именно в «срезании корней растений». Чтобы понять, что это означает, нужно прежде всего обратиться к символизму перевёрнутого древа, о котором мы уже говорили в другой связи.³ Корни находятся вверху, т. е. в самом принципе; срезать эти корни – значит рассматривать «растения» или символизируемые ими существа как в некотором роде обладающие независимыми от принципа существованием и реальностью. В случае, о котором идёт речь, этими существами являются именно ангелы, потому что он, естественно, соотносится со степенями надчеловеческого бытия, и легко понять, каковы могут быть последствия этого, в особенности для того, что принято именовать «практической Каббалой». В самом деле, призывание ангелов рассматриваемых не в качестве «небесных посредников», каковыми они являются с точки зрения традиционной ортодоксии, но как самостоятельных независимых сил, является именно «ассоциацией» (по-арабски shirk), в смысле, который придает этому слову исламская традиция, потому что такие силы тогда неизбежно выступают как ассоциируемые с самой божественной силой вместо того, чтобы быть попросту производными от неё. Эти последствия, с ещё большим основанием, обнаруживаются в приложениях низшего порядка, относящихся к области магии, области, в которой, впрочем, рано или поздно неизбежно оказываются те, кто совершают такую ошибку; потому что тем самым для них более не может быть речи о «теургии», ибо всякое действительное общение с принципом становится невозможным, как только «срезаны корни». Добавим, что те же следствия простираются до самых деградировавших форм магии, таких, как «церемониальная магия»; только в последнем случае, если ошибка и остается по сути той же, её действительная опасность по крайней мере смягчается самой незначительностью результатов, которые могут быть получены.⁴ Наконец, следует заметить, что это непосредственно объясняет по крайней мере одно из толкований, в которых происхождение подобного рода отклонений иногда соотносится с «падшими ангелами»; в самом деле, ангелы действительно являются «падшими», когда их рассматривают подобным образом, так как на самом деле это вследствие своей сопричастности принципу они обладают всем, что составляет их существо; так что когда эта сопричастность не распознаётся, то остается лишь чисто негативный аспект, который есть как бы тень, обратная по отношению к самому этому существу.⁵

Согласно ортодоксальной концепции, ангел как «небесный посредник», по сути, есть не что иное, как само выражение божественного атрибута на уровне неоформленной проявленности, т. к. только здесь и заключается возможность установить через него реальную связь между человеческим состоянием и самим принципом; аспект которого более частным образом, доступный существам, находящимся в этом человеческом состоянии, он таким образом и олицетворяет. Это, впрочем, отчетливо показывают сами имена ангелов, которые на самом деле всегда являются обозначениями таковых же божественных атрибутов; и действительно, прежде всего здесь имя полностью соответствует природе существа и поистине составляет единое целое с самой его сущностью. До тех пор, пока это значение не теряется из виду, «корни», стало быть, не могут быть «срезаны», следовательно, можно сказать, что ошибка полагать, будто божественное имя принадлежит собственно ангелу как таковому, в качестве «отдельного» существа, оказывается возможным только тогда, когда затемняется понимание священного языка. И если действительно дать себе отчет в том, что подразумевается здесь, станет понятно, что это замечание исполнено гораздо более глубокого смысла, нежели может показаться на первый взгляд.⁶ Эти соображения придают всю её ценность каббалистической интерпретации Малаки, что значит «Мой ангел» или «Мой посланник»,⁷ как «ангела, в котором Мое имя», т. е., в конечном счете, такого, в котором пребывает сам Бог, по крайней мере в одном из своих «атрибутивных» аспектов.⁸ Такая интерпретация прежде всего и в высшей степени прилагается к Метатрону, «ангелу лика»,⁹ или Михаилу (анаграммой которого является Малаки), поскольку, в своей «солнечной» роли, он некоторым образом отождествляется с Метатроном; но она приложима также и ко всякому ангелу, поскольку последний действительно, по отношению к проявленности и в самом строгом смысле слова, является «носителем» божественного имени и даже, видимый с точки зрения «истины» (аль-Хакк), реально есть не что другое, как само это имя. Всякое различие здесь появляется исключительно по причине некоторой иерархии, которая может быть установлена между божественными атрибутами, в зависимости от того, проистекают ли они более или менее непосредственно от сущности, так что их проявленность может рассматриваться как находящаяся на различных уровнях. В конечном счете, именно таково основание ангельских иерархий; эти атрибуты или эти аспекты, кстати сказать, неизбежно должны рассматриваться как пребывающие в необозримом множестве, коль скоро они рассматриваются «раздельно», и этому соответствует сама множественность ангелов.¹⁰

Можно было бы задаться вопросом, почему речь здесь идёт исключительно об ангелах, тогда как в действительности всякое существо, каково бы оно ни было и к какому бы уровню экзистенции ни принадлежало, также всецело и во всем что оно собой представляет зависит от принципа и что эта зависимость, которая есть в то же время сопричастность, является, можно было бы сказать, самой мерой его реальности. И, сверх того, всякое существо также имеет в себе самом, а точнее в своем «центре», по крайней мере, виртуально, божественный принцип, без которого его существование было бы даже не иллюзией, а скорее простым и чистым небытием. Это, кстати сказать, в точности соответствует каббалистическому учению, согласно которому «каналы» передачи эманаций принципа проявленным существам ни в коей мере не прерываются на каком-либо уровне, но последовательно распространяются на все ступени универсального существования, вплоть до самых низших;¹¹ так что, если воспользоваться предыдущим символизмом, нигде не может быть никакого существа, которое можно было бы уподобить «растению без корней». Ясно, однако, что в сопричастности, о которой идёт речь, есть степени, заслуживающие рассмотрения, и что эти степени точно соответствуют самим степеням Существования; вот почему последние обладают тем большей реальностью, чем больше они возвышены, т. е. чем ближе они к принципу (хотя, разумеется, нет никакой общей меры между каким-либо состоянием проявленности, будь оно даже самым высоким из всех принципиальным состоянием как таковым. Здесь, как, впрочем, и в других случаях, уместно в первую очередь проводить различие между существами, расположенными в области неоформленной или надындивидуальной проявленности к которым относятся ангельские состояния, и существами, расположенными в области чувственно осязаемой (оформленной) или индивидуальной проявленности. А это нуждается в уточненном объяснении.

Можно сказать, что только на уровне неоформленного проявления существо выражает или проявляет подлинно, а также сколь возможно целостно атрибут принципа; различие этих атрибутов определяет здесь различие самих существ, и оно может быть описано как «различение без разделения (bheda-abheda в индусской терминологии¹²), т. к. само собой разумеется, что в конечном счете все атрибуты реально являются «одним» и здесь следует видеть минимальную степень разграничения, все ещё поддающуюся схватыванию рассудком, разграничения в рамках состояния, которое будучи проявленным тем самым принадлежит к разряду обусловленных. С другой стороны, поскольку природа каждого пребывающего на этом уровне существа, некоторым образом, вся целиком сводится к выражению единственного атрибута, то ясно, что это существо, таким образом, в самом себе обладает единством совсем другого порядка и по-иному реальным, нежели весьма относительное, фрагментарное и «составное» единство индивидуальных существ как таковых. И, по сути, именно в силу такого сведения ангельской природы к определённому атрибуту, без какой-либо иной «композиции», кроме простой смеси действия и могущества, по необходимости присущей всякой проявленности,¹³ Фома Аквинский мог рассматривать различия, существующие между ангелами, как сравнимые с различиями видовыми, а не индивидуальными.¹⁴ Если же есть желание найти, на уровне оформленной проявленности, соответствие или отражение того, о чем мы только что говорили, то это будут вовсе не индивидуальные творения, взятые каждое по отдельности (и это вполне ясно следует из нашего последнего примечания), но скорее «миры» или сами состояния существования. При этом каждое из них, в своей совокупности и как бы «глобально», более тесно связано с определённым божественным атрибутом, частным производным которого оно и является, если позволительно так выразиться.¹⁵ А это непосредственно сходится с концепцией ангелов как «управителей сфер» и соображениями, которые уже были высказаны в связи с этим в нашем предыдущем исследовании о «цепи миров».

А. Эта работа была опубликована в книге «Символы священной науки», в главе 62 «Корни растений».⁠ ↑
1. Опубл. в Е.Т., сент. 1946.⁠ ↑
2. Pardes (рай), изображаемый символически как «сад», должен рассматриваться здесь в качестве олицетворения области высшего и сокровенного знания: четыре буквы PRDS, если их соотнести с четырьмя реками Эдема, тогда будут обозначать, соответственно, различные смыслы, заключенные в Священном Писании, которым соответствуют столько же степеней познания. Само собой разумеется, что те, кто «опустошили сад», в действительности достигли лишь той степени, на которой ещё возможно заблуждаться.⁠ ↑
3. См., в частности, гл. «Мировое древо».⁠ ↑
4. По вопросу о «церемониальной магии» см. «Заметки об инициации», гл. XX. – Употребление божественных и ангельских имен в их древнееврейских формах, несомненно, является одной из причин, которые привели А.Е. Уайта к мысли, будто всякая церемониальная магия обязана своим происхождением евреям (The Secret Tradition of Freemasonry, стр. 397–399). Такое мнение не представляется нам вполне обоснованным, ибо истина заключается скорее в том, что здесь перед нами заимствования из более древних и более подлинных форм магии и что последние, в западном мире, действительно для своих формул не могли располагать никаким иным священным языком, кроме древнееврейского.⁠ ↑
5. Можно было бы сказать, и не имеет значения, будь то буквально или символически, что в этих условиях тот, кто полагает, будто вызывает ангела, рискует увидеть перед собой демона.⁠ ↑
6. Напомним в связи с этим то, на что мы указали выше по поводу соответствия различных степеней познания более или менее «скрытым» смыслам священного Писания; ясно, что речь идёт здесь о чем-то, не имеющем ничего общего со знанием только внешним, которое есть все, что может дать изучение профанического языка и даже, добавим мы, изучение священных языков посредством профанических приемов – как те, которыми пользуются современные лингвисты.⁠ ↑
7. Известно, что этимологическое значение слова «ангел» (по-гречески ἄγγελος) и есть «вестник» и «посланник» и что еврейское слово maleak имеет тот же смысл.⁠ ↑
8. См. «Царь Мира». – С точки зрения принципа, это скорее ангел или олицетворяемый им атрибут находится в Боге, но с точки зрения проявленности отношение оказывается в качестве перевёрнутого.⁠ ↑
9. Имя Метатрон численно равнозначно божественному имени Шаддаи.⁠ ↑
10. Вполне ясно, что речь идёт здесь о «трансцендентальном» множестве, а не о числовой бесконечности (см. «Принципы исчисления бесконечно малых», гл. III); ангелы ни в коей мере не «исчисляемы», потому что они не принадлежат к той области существования, которая обусловлена количеством.⁠ ↑
11. Символизм этих «каналов», постепенно спускающихся через все состояния, позволяет понять (если рассматривать их как восходящие) каким образом существа, расположенные на высшем уровне, могут обычно играть, роль «посредников» для тех, кто расположен на уровне более низком; ибо связь с Принципом возможна для последних лишь посредством прохождения через область первых.⁠ ↑
12. См. «Царство количества и знамения времени» гл. IX.⁠ ↑
13. Можно было бы сказать, что ангельское существо пребывает в действии в отношении атрибута, который оно выражает, но в могуществе по отношению ко всем другим атрибутам.⁠ ↑
14. См. «Царство количества и знамения времени», гл. XI.⁠ ↑
15. Само собой разумеется, что говорить так возможно лишь в той мере и с той точки зрения, когда атрибуты сами по себе могут рассматриваться «раздельно» (а это возможно лишь по отношению к проявленности) и когда такого рода «разделение» не пытаются ошибочно распространить на неделимое единство самой божественной сущности, к которой все сходится в конечном счете.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Les « racines des plantes »1

«Корни растений»А1

Поиск

Предложить правку

Les « racines des plantes »¹

«Корни растений»^А¹