Сердце и пещераА1
Мы уже указывали на тесную связь между символизмом пещеры и символизмом сердца, которая объясняет роль пещеры с инициатической точки зрения, как олицетворения духовного центра. В самом деле, сердце — это, по самой сути своей, символ центра, идёт ли речь о центре человеческого существа или, по аналогии, центре мира, то есть, иными словами, в зависимости от того, на какой точке зрения располагаются — микрокосмической, или макрокосмической; естественно, стало быть, что в силу этой связи то же значение равным образом придается и пещере. Но эту символическую связь как раз и следует объяснить теперь более полно.
«Пещера сердца» есть известное традиционное выражение: слово guhā на санскрите вообще обозначает пещеру, но прилагается также и к внутренней полости сердца, а стало быть, и к самому сердцу; именно эта «пещера сердца» является жизненным центром, в котором пребывает не только дживатман, но также и необусловленный Атман, тождественный самому Брахме, как мы уже говорили об этом в другом месте.2 Слово гуха является производным от корня guh, означающего «скрывать» или «прятать». Тот же смысл имеет и другой сходный корень, gup, откуда gupta — слово, прилагаемое ко всему, что имеет тайный характер, ко всему, что не обнаруживает себя внешним образом. Это эквивалент греческого κρυπτός, откуда слово «крипта», являющееся синонимом пещеры. Эти понятия соотносятся с центром, поскольку он рассматривается как самая внутренняя, а стало быть, и самая скрытая точка; в то же время, они соотносятся как непосредственно с инициатической тайной, так и опосредованно — через тот факт, что эта тайна символизируется расположением места совершения инициации: особенным расположением места скрытого или «покрытого»,3 то есть места, недоступного профанам, доступ куда ограничивается посредством «лабиринтной» структуры или ещё каким-либо образом (как, например, в «храмах без врат»Б дальневосточной инициации), и места, всегда рассматриваемого в качестве образа центра.
С другой стороны, важно отметить, что, коль скоро речь идёт о духовных центрах или их изображениях, этот скрытый или тайный характер подразумевает отныне недоступность самой традиционной истины в её целостности всем людям без различия. Но это свидетельствует лишь о том, что мы живем сейчас в «темную» эпоху, по крайней мере относительно — это и позволяет «расположить» подобного рода символизм в определённой фазе циклического процесса. Но этот пункт мы ещё должны рассмотреть более подробно при изучении соотношений горы и пещеры, поскольку обе они принимаются за символ центра. В данный же момент удовлетворимся указанием на то, что схематическим изображением сердца является треугольник, вершиной вниз («треугольник сердца» — таково ещё одно традиционное выражение); та же схема прилагается и к пещере, тогда как горе или равнозначной ей пирамиде, напротив, соответствует треугольник, вершина которого направлена вверх. Это показывает, что речь идёт об обратном и, в некотором смысле, дополняющем соотношении. В связи с этим изображением сердца и пещеры посредством перевёрнутого треугольника добавим, что здесь перед нами один из случаев, когда с этим знаком не связана никакая идея «чёрной магии», в противоположность нередким предположениям тех, чьи познания о символизме недостаточны.
А теперь вернемся к тому, что, согласно индусской традиции, сокрыто в «пещере сердца»: это сам принцип существа, который в этом состоянии «потаенности» и по отношению к проявлению сравним с тем, что есть в нем самого малого (слово dahara, обозначающее полость, в которой он пребывает, также соотносится с той же идеей малости), в то время как на самом деле он есть в нем наибольшее — точно так же, как точка в пространственном измерении является ничтожной и даже нулевой, хотя она является принципом, посредством которого создано само пространство. Точно так же единица выступает как самое малое из чисел, хотя изначально она все их принципиально содержит в себе и из самой себя производит весь их бессчётный ряд. И здесь, стало быть, мы снова обнаруживаем выражение обратного соотношения, поскольку принцип рассматривается с двух различных точек зрения. Первая из них, точка зрения предельной малости, соотносится с его скрытым и, в некотором роде, «невидимым» состоянием, которое для существа есть не более чем «виртуальность», но из которого развернется все духовное развитие этого существа. Стало быть, именно здесь обретается собственно «начало» (initium) этого развития, что находится в прямой связи с инициацией, понимаемой в этимологическом смысле этого слова; именно с этой точки зрения пещера и может рассматриваться как место «второго рождения». По этому поводу мы обнаруживаем такие, например, тексты: «Знай же, что Агни, который есть основание вечного (принципиального) мира, и через которого последний может быть достигнут, скрывается в пещере (сердца),4 что в микрокосмическом плане соотносится со «вторым рождением», а также через транспозицию на макрокосмический уровень с его аналогом, которым является рождение аватара».
Мы сказали, что пребывающее в сердце есть одновременно дживатман, с точки зрения индивидуального проявления, и необусловленный Атман, или Параматман, с точки зрения принципа. Но различие между ними иллюзорно, то есть существует только по отношению к проявлению, в абсолютной же реальности они суть одно. Это «двое, которые вошли в пещеру» и о которых в то же время говорится также, что они «остались пребывать на самой высокой вершине», так что оба символизма, горы и пещеры, оказываются здесь соединенными.5 Текст добавляет, что «знающие Брахму называют их темнотой и светом», это более частным образом соотносится с символизмом Нара-нараяны, о котором мы говорили в связи с Атма-гитой, цитируя именно этот текст: Нара, человеческое или смертное, которое есть дживатман, отождествляется с Арджуной, а Нараяна, божественное, или бессмертное, то есть Параматман, с Кришной. Но, согласно их точному смыслу, имя Кришна обозначает темный цвет, а имя Арджуна — светлый, то есть, соответственно, ночь и день, поскольку они рассматриваются как олицетворение непроявленного и проявленного.6 Абсолютно такой же символизм обнаруживается в случае Диоскуров, находящихся в соотношении с двумя полушариями, темным и освещенным, как мы уже показали это, исследуя значение «двойной спирали». С другой стороны, эти «двое», то есть дживатман и Параматман, являются также и «двумя птицами», о которых в других текстах говорится как о «пребывающих на одном и том же дереве» (так же, как Арджуна и Кришна возвышаются на одной той же колеснице) и «неразделимо соединенных», потому что, как мы говорили выше, реально они есть одно и различаются лишь иллюзорно;7 важно заметить здесь, что символизм дерева является по существу «осевым», как и символизм горы, и пещера в той мере, в какой она рассматривается как расположенная под горой или внутри её, также располагается на оси, потому что, во всех случаях, и с какой стороны ни смотреть на предмет, всегда именно здесь неизбежно находится центр, являющийся местом связи индивидуального с универсальным.
Прежде чем уйти от этой темы, мы сделаем ещё одну лингвистическую ремарку, и, хотя её и не стоит слишком переоценивать, она всё же достаточно любопытна: египетское слово hor, являющееся именем бога Гора, кажется, означает «сердце». Гор, следовательно, должен был являться «центром мира», согласно значению, которое встречается в большинстве традиций и которое, кроме того, в совершенстве согласуется со всей совокупностью его символизма, насколько его можно себе представить. С первого взгляда можно было бы поддаться искушению уподобить это слово hor латинскому cor, которое имеет тот же смысл, и поддаться ему тем более легко, что в различных языках подобные корни, обозначающие сердце, встречаются одновременно и с придыхательной, и с гортанной первой буквой. Так, с одной стороны мы имеем hṛd, или hṛdaya в санскрите, heart в английском, herz в немецком, а с другой, — κῆρ или καρδία в греческом, да и само cor (в родительном падеже cordis) в латинском; но общим корнем для всех этих слов, включая последнее, на самом деле является HRD и KRD, и не похоже, чтобы таким же мог быть и случай слова гор, так что в данном случае речь идёт не о реальной тождественности корня, но лишь о, своего рода фонетической схожести, не менее, однако, примечательной. Но вот что ещё более примечательно и что, во всяком случае, прямо соотносится с нашей темой: в еврейском языке слово hor или hur, написанное через букву heth, означает «пещера». Мы не хотим сказать, что существует этимологическая связь между еврейскими и египетскими словами, хотя, строго говоря, они могли бы иметь более или менее отдаленное общее происхождение. В конечном счете это не столь важно, поскольку известно, что нигде не бывает ничего абсолютно случайного, и аналогия представляется достойной внимания. Но и это ещё не все: опять-таки в еврейском языке hor, или har, написанное на этот раз через букву hē, означает «гора». Если отметить, что heth, в ряду придыхательных, есть усиление или отвердение hē, что некоторым образом означает «сдавливание», и что идеографически уже и сама эта буква выражает идею границы или ограды, то мы увидим, что само соотношение этих слов букв указывает на пещеру как на замкнутое место в горе, и это точно как в буквальном, так и символическом смысле. Здесь мы снова оказываемся перед соотношением горы и пещеры, которое исследуем теперь более тщательно.
- А. Эта работа была опубликована в книге «Символы священной науки» (1962) в главе «Сердце и пещера». ↑
- 1. Опубл. в Е.Т., дек. 1937. ↑
- 2. «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. III (см. «Чхандогья-упанишада», III.14.3 и VIII.1.1). ↑
- 3. Ср. масонское выражение «быть под покровом». ↑
- Б. Этот символ известен на русском языке по работе Умэня Хуэйкая как «Застава без врат». Цитата: «Отсутствие ворот – вот врата истины. Как же пройти через заставу, в которой нет ворот? Не говорят ли мужи, изведавшие истину, что входящее в ворота не есть наше достояние, а полученное от других непременно потеряется? [...] Великий путь не имеет ворот, Тысячи дорог ведут к нему. Тот, кто пройдет через эту заставу, Будет жить вольно – один в целом мире». Перевод В.В. Малявина – прим. пер. ↑
- 4. «Катха-упанишада», I, 14. ↑
- 5. «Катха-упанишада», III, 1 (ср. «Брахма-сутры», I, 2, сутры 11–12). ↑
- 6. А. Кумарасвами, «Тёмная сторона рассвета» и «Ангел и титан, эссе о ведийской онтологии». ↑
- 7. «Мундака-упанишада», III.1.1; «Шветашвара-упанишада», IV.6. ↑