Минский корпус Рене Генона

Традиция и передачаА

Мы отметили выше, что слово «традиция» в его этимологическом значении выражает в целом не что иное, как саму идею передачи, или трансмиссии; по сути это вполне нормально и согласуется с употреблением слова «традиция» в нашем понимании, что ясно следует из нашего предыдущего объяснения; однако по этому поводу иногда выдвигаются возражения, свидетельствующие о необходимости ещё задержаться на этом вопросе, дабы здесь не осталось никаких недоразумений. Вот это возражение: все что угодно может стать объектом трансмиссии, включая вещи самого приземлённого порядка; тогда почему бы не отнести к «традиции» все, что может быть передано, не ограничивая употребление этого слова областью «сакрального»?

Мы должны вначале сделать важное замечание, явно сужающее рамки данного вопроса: последний и не возник бы, если мы обратимся к первоначальным временам человеческой истории, ибо подразумеваемого здесь различия между «сакральным» и «профанным» тогда не существовало. В самом деле, как нам уже приходилось объяснять, нет собственно «профанной» области, к которой вещи определённого рода относились бы по самой своей природе; в действительности есть только «профанная» точка зрения, являющаяся продуктом и следствием определённого вырождения; а последнее, в свою очередь, само является результатом нисходящего развития человеческого цикла и его постепенного удаления от изначального состояния. Следовательно, этому вырождению предшествовало нормальное состояние человека до падения, когда все вещи носили поистине традиционный характер, ибо рассматривались в своей сущностной зависимости от принципов и в согласии с ними; деятельность «профанная», т. е. игнорирующая эти принципы и отделенная от них, была чем-то совершенно непостижимым, – даже если она относилась к тому, что принято называть «повседневной жизнью» (или, скорее, к тому, что могло ей тогда соответствовать, будучи при этом чем-то иным, весьма отличным от того, что подразумевает это чисто современное понятие1), и с ещё большим основанием – ко всей области наук, ремесел и искусств, в которых этот традиционный характер вполне сохраняется даже сейчас в любой нормальной цивилизации. Поэтому можно сказать, что сама концепция «профанного» (за исключением, до известной степени, так называемой «классической» античности) свойственна исключительно современной цивилизации, представляющей собой, по сути, крайнюю степень упомянутого вырождения.

Если мы обратимся теперь к состоянию, ставшему следствием вырождения, то сможем поставить вопрос: почему идея традиции исключает в нем все, что отныне трактуется «профанное», т. е. уже не сохраняющее сознательной связи с принципами, и имеющая отношение лишь к тому, что сохранило свой первоначальный характер благодаря сохранению аспекта «трансцендентности»? Недостаточно констатировать, что это просто факт словоупотребления, по крайней мере покуда не совершились ещё смешения и искажения новейших времен, на что мы уже обращали внимание;2 действительно, первоначальный смысл слов в ходе употребления может изменяться: в частности, к нему может что-либо добавиться либо убавиться; но даже это (по крайней мере, когда речь идёт о правомерном употреблении) должно иметь свой raison d’être, что для нас особенно важно в данном случае. Мы можем также отметить, что это справедливо не только для языков, использующих латинское слово «традиция»; на иврите слово «каббала», имеющее точно такой же смысл передачи, подобным же образом служит обозначением традиции, как мы её понимаем, и даже обычно, ещё точнее, – её инициатической и эзотерической части, составляющей самое «внутреннее» и возвышенное в ней, сам её дух; отсюда также следует, что речь идёт о чем-то более важном и значительном, нежели о простом вопросе словоупотребления и модификаций разговорного языка.

Из всего сказанного прямо следует вывод, непосредственно исходящий из того, что традиция в нашем понимании по самой своей сути, если не обязательно во внешнем выражении, сохранила первоначальный характер; речь идёт, следовательно, о чём-то, переданном от предыдущего состояния человечества его нынешнему состоянию. Вместе с тем необходимо отметить, что «трансцендентный» характер всего традиционного предполагает также передачу и в другом смысле, начинающуюся из самих принципов, соединяющихся тем самым с человеческим состоянием; этот смысл соединяется с предшествующим, и понятным образом дополняет его. Можно было бы, употребляя выражения, использованные ранее,3 говорить одновременно о «вертикальной» передаче от «надчеловеческого» к человеческому и о передаче «горизонтальной» – через состояния или последовательные стадии человечества; тогда вертикальная передача предстает как преимущественно «вневременная», тогда как горизонтальная предполагает хронологическую последовательность. Добавим также, что вертикальная передача, если её рассматривать не сверху вниз, как мы только что делали, а, напротив, снизу вверх, становится «участием» человечества в реальностях на уровне принципов, – участием, которое и обеспечивается на деле традицией во всех её формах; ведь именно благодаря ей человечество поддерживает действительные и сознательные отношения с тем, что выше него. Со своей стороны, горизонтальная трансмиссия, если её рассматривать, двигаясь против течения времени, становится, собственно говоря, «возвращением к истокам», т. е. восстановлением «первозданного» состояния; и мы уже указали выше, что это восстановление и есть необходимое условие для того, чтобы человек мог затем подняться к высшим состояниям.

Но необходимо сказать ещё кое-что: к «трансцендентности», свойственной преимущественно принципам, которой все, с ней действительно связанное, тем самым в известной степени причастно (что выражается в наличии «нечеловеческого» элемента во всем строго традиционном), добавляется «перманентность», выражающая неизменность самих этих принципов и сообщающаяся, в меру возможного, и их приложениям, даже относящимся к изменчивым областям. Это не означает, разумеется, что традиция неспособна к адаптациям, обусловленным определёнными обстоятельствами; но при этих изменениях постоянство самого существенного всегда сохраняется; и даже когда речь идёт о вещах случайных, последние как таковые неким образом преодолеваются и «преобразуются» самим фактом их связи с принципами. Напротив, встав на профанную точку зрения, для которой характерно полное отсутствие такой связи, оказываешься, так сказать, в области сугубо случайного со всей его нестабильностью и постоянной изменчивостью, не имея возможности отсюда выбраться; это своего рода «становление», сведенное к самому себе; нетрудно заметить, что и в самом деле светские идеи всякого рода подвергаются постоянному изменению, так же как и способы действия, основанные на этой же точке зрения, самый разительный пример чего представлен так называемой «модой». Отсюда можно сделать вывод, что традиция включает не только всё то, что достойно быть переданным, но также и то, что может быть переданным; ведь все, лишённое традиционного характера и связанное тем самым с профанной точкой зрения, подвержено изменению до такой степени, что любая передача здесь вскоре становится простым «анахронизмом» или «предрассудком» в этимологическом значении слова, не соответствующим более ничему реальному и ценному.

Сказанного вполне достаточно чтобы понять, почему традиция и передача могут рассматриваться, без злоупотребления словами, почти как синонимы или эквиваленты; или, по крайней мере, почему традиция, в каком бы отношении её ни рассматривали, составляет то, что можно было бы назвать передачей в полном смысле слова. С другой стороны, если эта идея трансмиссии настолько присуща традиционной точке зрения, что последняя с полным основанием принимает её за своё название, то все сказанное нами ранее о необходимости регулярной передачи для всего, что относится к сфере традиции и особенно к сфере инициатической (составляющей её не только неотъемлемую, но и важнейшую часть), тем самым ещё более подкрепляется и даже становится непосредственно очевидным. Это должно – с точки зрения самой простой логики и даже без обращения к более глубоким соображениям – сделать решительно невозможным всякий спор по данному поводу, ведущий к недоразумениям и путанице, в котором к тому же заинтересованы только псевдоинициатические организации – в частности, по причине отсутствия у них преемственности в такой передаче.

  1. А. Эта работа была опубликована в книге «Заметки об инициации» (1946) в главе «Традиция и передача».⁠ 
  2. 1. См.: «Царство количества и знамения времени», гл. XV.⁠ 
  3. 2. См., в частности, там же, гл. XXXI.⁠ 
  4. 3. См.: «Символизм креста».⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку