Узы и узлы - Минский корпус Рене Генона

Liens et nœuds¹

Nous avons déjà parlé à maintes reprises du symbolisme du fil, qui présente de multiples aspects, mais dont la signification essentielle et proprement métaphysique est toujours la représentation du sûtrâtmâ qui, tant au point de vue macrocosmique qu’au point de vue microcosmique, relie tous les états d’existence entre eux et à leur Principe. Peu importe d’ailleurs que, dans les différentes figurations auxquelles ce symbolisme donne lieu, il s’agisse d’un fil à proprement parler, d’une corde ou d’une chaîne, ou d’un tracé graphique comme ceux que nous avons signalés précédemment², ou encore d’un chemin réalisé par des procédés architecturaux comme dans le cas des labyrinthes³, chemin dont un être est astreint à suivre le parcours d’un bout à l’autre pour parvenir à son but ; ce qui est l’essentiel dans tous les cas, c’est qu’on ait toujours affaire à une ligne ne présentant aucune solution de continuité. Le tracé de cette ligne peut aussi être plus ou moins compliqué, ce qui correspond habituellement à des modalités ou à des applications plus particulières de son symbolisme général : ainsi, le fil ou son équivalent peut se replier sur lui-même de façon à former des entrelacs ou des nœuds ; et, dans la structure de l’ensemble, chacun de ces nœuds représente le point où agissent les forces déterminant la condensation et la cohésion d’un « agrégat » qui correspond à tel ou tel état de manifestation, de sorte qu’on pourrait dire que c’est ce nœud qui maintient l’être dans l’état envisagé et que sa solution entraîne immédiatement la mort à cet état ; c’est ce qu’exprime d’ailleurs très nettement un terme comme celui de « nœud vital ». Naturellement, le fait que les nœuds se rapportant à des états différents figurent tous à la fois et d’une façon permanente dans le tracé symbolique ne doit pas être regardé comme une objection à ce que nous venons de dire, car, outre qu’il est évidemment imposé par les conditions techniques de la figuration elle-même, il répond en réalité au point de vue où tous les états sont envisagés en simultanéité, point de vue qui est toujours plus principiel que celui de la succession. Nous ferons remarquer, à ce propos, que, dans le symbolisme du tissage que nous avons étudié ailleurs⁴, les points de croisement des fils de la chaîne et de ceux de la trame, par lesquels est formé le tissu tout entier, ont aussi une signification similaire, ces fils étant en quelque sorte les « lignes de force » qui définissent la structure du Cosmos.

Dans un article récent⁵, M. Mircea Eliade a parlé de l’« ambivalence » du symbolisme des liens et des nœuds, et c’est là un point qui mérite d’être examiné avec quelque attention ; on peut naturellement y voir un cas particulier du double sens qui est très généralement inhérent aux symboles, mais encore faut-il se rendre compte de ce qui en justifie l’existence en ce qui concerne plus précisément ceux dont il s’agit ici⁶. Tout d’abord, il y a lieu de remarquer à cet égard qu’un lieu peut être conçu comme ce qui enchaîne ou comme ce qui unit, et, même dans le langage ordinaire, le mot a également ces deux significations ; il y correspond, dans le symbolisme des liens, deux points de vue qu’on pourrait dire inverses l’un de l’autre, et, si le plus immédiatement apparent de ces deux points de vue est celui qui fait du lien une entrave, c’est qu’il est en somme celui de l’être manifesté comme tel, en tant qu’il se regarde comme « attaché » à certaines conditions spéciales d’existence et comme enfermé par elles dans les limites de son état contingent. À ce même point de vue, le sens du nœud est comme un renforcement de celui du lien en général, puisque, comme nous le disions plus haut, le nœud représente plus proprement ce qui fixe l’être dans un état déterminé ; et la portion du lien par laquelle il est formé est, pourrait-on dire, tout ce que peut en voir cet être tant qu’il est incapable de sortir des bornes de cet état, la connexion que ce même lien établit avec les autres états lui échappant alors nécessairement. L’autre point de vue peut être qualifié de véritablement universel, car il est celui qui embrasse la totalité des états, et il suffit, pour le comprendre, de se reporter à la notion du sûtrâtmû : le lien, envisagé alors dans toute son extension⁷, est ce qui les unit, non seulement entre eux, mais aussi, redisons-le encore, à leur Principe même, de sorte que, bien loin d’être encore une entrave, il devient au contraire le moyen par lequel l’être peut rejoindre effectivement son Principe et la voie même qui le conduit à ce but. Dans ce cas, le fil ou la corde a une valeur proprement « axiale », et l’ascension à une corde tendue verticalement peut, tout comme l’ascension à un arbre ou à un mât, représenter le processus de retour au Principe⁸. D’autre part, la connexion avec le Principe par le sûtrâtmâ est illustrée d’une façon particulièrement frappante par le jeu des marionnettes⁹ : une marionnette représente ici un être individuel, et l’opérateur qui la fait mouvoir au moyen d’un fil est le « Soi » ; sans ce fil, la marionnette demeurerait inerte, de même que, sans le sûtrâtmâ, toute existence ne serait qu’un pur néant, et, suivant une formule extrême-orientale, « tous les êtres seraient vides ».

Dans le premier même des deux points de vue dont nous venons de parler, il y a encore une certaine ambivalence d’un autre ordre, qui tient à la différence des façons dont un être, suivant son degré spirituel, peut apprécier l’état dans lequel il se trouve, et que le langage rend assez bien par les significations qu’il donne au mot « attachement ». En effet, si on éprouve de l’attachement pour quelqu’un ou pour quelque chose, on considère naturellement comme un mal d’en être séparé, même si cette séparation doit en réalité entraîner l’affranchissement de certaines limitations, dans lesquelles on se trouve ainsi maintenu par cet attachement même. D’une façon plus générale, l’attachement d’un être à son état, en même temps qu’il l’empêche de se libérer des entraves qui y sont inhérentes, lui fait considérer comme un malheur de le quitter, ou, en d’autres termes, attribuer un caractère « maléfique » à la mort à cet état, résultant de la rupture du « nœud vital » et de la dissolution de l’agrégat qui constitue son individualité¹⁰. Seul, l’être à qui un certain développement spirituel permet d’aspirer au contraire à dépasser les conditions de son état peut les « réaliser » comme les entraves qu’elles sont effectivement, et le « détachement » qu’il éprouve dès lors à leur égard est déjà, au moins virtuellement, une rupture de ces entraves, ou, si l’on préfère une autre façon de parler qui est peut-être plus exacte, car il n’y a jamais de rupture au sens propre du mot, une transmutation de « ce qui enchaîne » en « ce qui unit », qui n’est autre chose au fond que la reconnaissance ou la prise de conscience de la véritable nature du sûtrâtmâ.

1. Publié dans É. T., mars 1950.⁠ ↑
2. Voir Encadrements et labyrinthes.⁠ ↑
3. Voir La Caverne et le Labyrinthe.⁠ ↑
4. Voir Le Symbolisme de la Croix, ch. XIV.⁠ ↑
5. Le « Dieu lieur » et le symbolisme des nœuds, dans la Revue de l’Histoire des Religions, numéro de juill.-déc. 1948 (voir notre compte rendu dans É. T. de juill.-août 1949).⁠ ↑
6. Nous signalerons accessoirement que dans les applications rituelles et plus spécialement « magiques » à ce double sens correspond un usage « bénéfique » ou « maléfique », suivant les cas, des liens et des nœuds ; mais ce qui nous intéresse ici est le principe de cette ambivalence, en dehors de toute application particulière qui n’en est toujours qu’une simple dérivation. M. Eliade a d’ailleurs insisté lui-même avec raison sur l’insuffisance des interprétations « magiques » auxquelles certains veulent se borner, par une méconnaissance complète du sens profond des symboles, qui, comme aussi dans le cas des interprétations « sociologiques », entraîne une sorte de renversement des rapports entre le principe et ses applications contingentes.⁠ ↑
7. Il est bien entendu que cette extension doit être considérée comme indéfinie, bien qu’elle ne puisse jamais l’être en fait dans une figuration quelconque.⁠ ↑
8. C’est là, dans l’Inde, la véritable signification de ce que les voyageurs ont appelé le « tour de la corde », quoi qu’on puisse d’ailleurs penser de celui-ci en tant que phénomène plus ou moins authentiquement « magique », ce qui n’a évidemment aucune importance quant à son caractère symbolique qui seul nous intéresse.⁠ ↑
9. Cf. A.K. Coomaraswamy, « Spiritual Paternity » and the « Puppet-complex », dans Psychiatry, numéro d’août 1945 (voir notre compte rendu dans É. T. d’oct.-nov. 1947).⁠ ↑
10. Il est à remarquer qu’on dit communément que la mort est le « dénouement » de l’existence individuelle ; cette expression, qui par ailleurs est aussi en relation avec le symbolisme du théâtre, est littéralement exacte, bien que ceux qui l’emploient ne s’en rendent sans doute pas compte.⁠ ↑

Узы и узлы^А¹

Мы уже неоднократно говорили о символизме нити, который проявляется в многочисленных аспектах, но сущностное и собственно метафизическое значение которого всегда заключается в олицетворении сутратмы. Последняя, как c макрокосмической, так и микрокосмической точки зрения связует все состояния существования между собой и с их принципом. Впрочем не имеет значения, что в различных изображениях, допускаемых этим символизмом, речь может идти о нити в собственном смысле слова, о веревке или о цепи, либо же о графическом начертании, подобном тем, на которые мы указали ранее,² либо же ещё о пути, созданном посредством архитектурных приемов, как в случае лабиринтов,³ пути, который человек должен пройти с одного конца до другого, дабы достичь своей цели. Существенным во всех случаях является то, что мы всегда имеем дело с линией, в которой нельзя обнаружить разрыва непрерывности. Рисунок этой линии также может быть более или менее сложным, что обычно соответствует модальностям или более частным применениям его общего символизма: так, нить или её эквивалент может сворачиваться таким образом, чтобы образовывать завитки или узлы; а в структуре ансамбля каждый из этих узлов олицетворяет точку, где действуют силы, определяющие конденсацию и монолитность «агрегата», который соответствует тому или иному состоянию проявленности, так что можно сказать, что именно этот узел удерживает существо в том или ином состоянии и что его развязывание немедленно повлечет за собой смерть в этом состоянии; кстати сказать, именно это и выражено очень отчетливо в таком понятии, как жизненный узел. Естественно, тот факт, что узлы, соотносящиеся с различными состояниями, фигурируют все одновременно и постоянно в символической линии, не должен считаться опровержением только что сказанного, ибо, помимо того, что он обусловлен техническими характеристиками самого изображения, в действительности он соответствует точке зрения, с которой все состояния рассматриваются в единовременности, точке зрения, которая всегда носит более принципиальный характер, нежели последовательное рассмотрение. Заметим в связи с этим, что в символизме ткачества, исследованном нами в другом месте,⁴ точки пересечения нитей утка и основы, посредством которых создается вся ткань, также имеют сходное значение, поскольку эти нити являются в некотором роде «силовыми линиями», определяющими структуру космоса.

В своей недавней статье⁵ Мирча Элиаде высказался об «амбивалентности» символизма уз и узлов, и этот момент заслуживает того, чтобы уделить ему некоторое внимание; естественно, здесь можно усмотреть частный случай двойного смысла, который вообще внутренне присущ символам; но, кроме того, следует осознавать, чем именно обосновывается его наличие в том, что касается конкретных символов, о которых здесь речь.⁶ Прежде всего, следует заметить в связи с этим, что узы могут рассматриваться как нечто сковывающее или нечто соединяющее, и даже в обыденной речи само слово равно обладает двумя этими значениями. В символизме уз тому же соответствуют две точки зрения, которые можно было бы назвать обратными друг другу. И если самой непосредственно очевидной из этих двух точек зрения является та, которая узы превращает в путы, то потому, что, в конечном счете, это точка зрения проявленного существа как такового постольку, поскольку оно видит себя «связанным» определёнными условиями существования и как бы замкнутым ими в границах своего случайного состояния. С этой же точки зрения смыслом узла является как бы усиление смысла уз вообще, потому что, как мы уже говорили выше, узел более специфично олицетворяет то, что фиксирует существо в определённом состоянии. И та часть уз, посредством которой он образован, есть, можно было бы сказать, только то, что способно в них видеть это существо, как не способное выйти из границ этого состояния; связь же, которую та же самая уза устанавливают с другими состояниями, от него неизбежно ускользает. Другая точка зрения может быть определена как поистине универсальная, ибо именно она охватывает тотальность состояний, а для того, чтобы уловить это, достаточно отослаться к понятию сутратмы: уза, рассматриваемая тогда во всей её протяженности⁷ суть то, что соединяет эти состояния не только между собой, но также, повторим ещё раз, с самим их принципом. Так что, далеко не являясь путами, она наоборот становится средством, с помощью которого существо может действительно соединиться со своим принципом, и самим путём, который ведет к этой цели. В таком случае нить или веревка имеют собственно «осевое» значение, и подъем по вертикально натянутой веревке может точно так же, как и подъем на древо или шест, олицетворять процесс возвращения к принципу.⁸ С другой стороны, связь с принципом посредством сутратмы особо разительным образом иллюстрируется игрой в марионетки:⁹ марионетка олицетворяет здесь индивидуальное существо, а оператор, который заставляет её двигаться с помощью нити, есть «Высшее я»; без этой нити марионетка оставалась бы неподвижной, точно так же, как без сутратмы любое существование было бы всего лишь чистым небытием и, согласно дальневосточной формуле, «все существа были бы пустыми».

Даже и в первой из двух точек зрения, о которых мы только что говорили, тоже есть определённая амбивалентность другого порядка, связанная с различием способов, посредством которых человек, в зависимости от степени своего духовного развития может оценивать состояние, в котором он находится и которое язык достаточно хорошо передает значениями, влагаемыми в слово «привязанность». В самом деле, если испытывают привязанность к кому-либо или к чему-либо, то, естественно, злом считают отделенность от этого, даже если эта отделенность должна повлечь за собой освобождение от некоторых ограничений, в которых удерживаются самой этой привязанностью. Более общим образом, привязанность человека к своему состоянию помимо того, что она мешает ему освободиться от присущих этому состоянию пут, заставляет его считать несчастьем необходимость покинуть это состояние или, иными словами, приписывать «злотворный» характер смерти в этом состоянии, являющейся результатом разрыва «жизненного узла» и растворения агрегата, который конституирует его индивидуальность.¹⁰ Лишь человек, которому определённое духовное развитие позволяет, напротив, надеяться превзойти условия своего состояния, может «осуществить» их как путы, каковыми они и в самом деле являются, и «отделенность», которую он отныне испытывает по отношению к ним, уже является, по крайней мере, виртуально, разрывом этих пут – или, если предпочесть другой и, возможно, более точный способ выражения, ибо никогда не бывает разрыва в собственном смысле слова, трансмутацией «того, что сковывает» в «то, что соединяет», которая, по сути, есть не что иное, как распознание или осознание подлинной природы сутратмы.

А. Эта работа была опубликована в книге «Символы священной науки», в главе 68 «Узы и узлы».⁠ ↑
1. Опубл. в Е.Т., март 1950.⁠ ↑
2. См. гл. «Обрамления и лабиринты».⁠ ↑
3. См. гл. «Пещера и Лабиринт».⁠ ↑
4. См. «Символизм креста», гл. XTV.⁠ ↑
5. Le «Dieulieur» etlesymbolisme des noeuds, в Revue del’Histoire des Religions, июль-дек., 1948 (см. также Е.Т., июль-авг. 1949).⁠ ↑
6. Отметим заодно, что в случаях ритуального и, более специализированно – «магического» применения этому двойному смыслу соответствует «благотворное» или «злотворное» использование, в зависимости от случая, уз и узлов. Но что интересует нас здесь, так это принцип такой амбивалентности, помимо всякого частного употребления, которое всегда лишь производно от него. Г-н Элиаде, впрочем, и сам справедливо настаивал на недостаточности «магических» интерпретаций, которыми кое-кто хотел бы и ограничиться, в силу незнания глубинного смысла символов, которое, как и в случаях «социологических» интерпретаций, влечет за собой переворачивание отношений между принципом и его случайными применениями.⁠ ↑
7. Понятно, что эта протяженность должна рассматриваться как необозримая, хотя в действительности она никогда не может быть таковой на каком-либо изображении.⁠ ↑
8. Таково, в Индии, подлинное значение того, что путешественники назвали «фокусом с веревкой», хотя, впрочем, о последнем можно думать, как о более или менее подлинно «магическом» феномене, что, очевидно, не имеет никакого значения, когда речь заходит о его символическом характере, который нас здесь только и интересует.⁠ ↑
9. См. A. Coomaraswamy, Spiritual Paternity и Puppet complex в Psychiatry, авг. 1945 (см. также E.Т., окт. – нояб. 1947).⁠ ↑
10. Следует заметить, что о смерти повсюду говорится как о «развязке» индивидуального существования; это выражение, которое, помимо прочего, находится в связи также и с символизмом театра, является буквально точным, хотя те, кто употребляет его, несомненно, не отдают себе в этом отчета.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Liens et nœuds1

Узы и узлыА1

Поиск

Предложить правку

Liens et nœuds¹

Узы и узлы^А¹