Минский корпус Рене Генона

Против вульгаризацииА

Возможно, труднее всего в этом мире, в особенности в нашу эпоху, выносить глупость многих и даже большинства людей, которая все увеличивается по мере того, как распространяется и усиливается интеллектуальное вырождение, характерное для последнего циклического периода, К нему нужно присовокупить и невежество, или, точнее, некий вид невежества, тесно с ним связанный, – который никоим образом не осознает себя, который позволяет своему носителю утверждать что-либо тем более дерзко, чем меньше этот носитель знает и понимает, и который из-за этого является неизлечимой болезнью1. Глупость и невежество могут объединяться под общим именем непонимания, но нужно ясно понимать, что терпеть это непонимание никоим образом не подразумевает того, что ему нужно делать какие-либо уступки или даже воздерживаться от исправления ошибок, которые оно порождает; что не нужно делать все возможное, чтобы мешать ему распространяться – что, впрочем, часто является весьма неприятной задачей, особенно когда настойчивость некоторых людей заставляет неоднократно повторять то, что достаточно сказать один раз. Эта настойчивость не всегда свободна от злонамеренности; и, сказать по правде, злонамеренность сама по себе обязательно подразумевает ограниченность взглядов, которая в конечном счете является лишь следствием более или менее полного непонимания, объединяясь с ним таким образом, что подчас весьма трудно чётко отделить одно от другого.

Говоря об уступках непониманию, мы имеем в виду вульгаризацию во всех её формах: если какие-либо истины (или, по крайней мере, то, что считается ими) хотят сделать «доступными всему миру», в то время как большинство этого «всего мира» непременно состоит из глупцов и невежд, то может ли результат не быть этой самой вульгаризацией? При этом вульгаризация неизбежно происходит вследствие озабоченности профанными вопросами, и, как всякая пропаганда, подразумевает у её авторов некоторую степень непонимания – без сомнения меньшую, чем у «широкой общественности», к которой она обращается, но гораздо большую чем допустима для истинного понимания вопросов, которые она якобы излагает. Именно поэтому издержки вульгаризации наиболее ограничены тогда, когда то, что она старается распространить, также лежит в совершенно профанной области – как современные философские и научные концепции, которые даже в своей истинной части не содержат, конечно же, ничего глубинного и трансцендентного. Это, впрочем, происходит чаще всего, ибо именно это и интересует «широкую общественность» в силу полученного ею образования, а также проще всего дает ей приятную иллюзию «знания», приобретенного без особых затрат. Вульгаризатор всегда искажает вещи посредством упрощения, а также безапелляционного утверждения того, что сами ученые рассматривают только в качестве простых гипотез; но, занимая такую позицию, в целом он лишь продолжает линию начального образования, которое в современном мире навязывается всем без разбора и которое, по сути, также является вульгаризацией, может быть, в некотором смысле даже наихудшей, ибо оно налагает на мышление тех, кто его получает, «сциентистский» отпечаток, от которого очень немногие впоследствии способны избавиться и который работа вульгаризаторов, пожалуй, только поддерживает и укрепляет, что в какой-то мере уменьшает их ответственность.

В настоящее время существует и иной вид вульгаризации, который, несмотря на то, что достигает только ограниченных кругов, кажется, представляет более серьёзную опасность хотя бы из-за той путаницы, которую он рискует вольно или невольно вызвать, и который нацеливается на то, что по своей природе должно быть совершенно защищено от подобных попыток, – на традиционные учения, в частности, восточные. По правде говоря, оккультисты и теософисты уже предпринимали кое-что в этом смысле, но они не смогли произвести никаких серьёзных подделок. Теперь же речь идёт о явлениях более серьёзных (мы охотно скажем «более респектабельных»), которые могут навязывать эту путаницу многим людям, ещё не совращенным искажениями, зачастую откровенно карикатурными. Впрочем, различать вульгаризаторов нужно по их намерениям, а не по результатам их деятельности: естественно, все они в равной степени хотят по возможности шире распространять излагаемые ими идеи, но продвигать их они хотят по весьма разным мотивам. С одной стороны, есть пропагандисты, чья искренность не является однозначно сомнительной; но их позиция демонстрирует, что их понимание учения не зашло слишком далеко. Вдобавок даже в пределах их понимания желание пропагандировать обязательно влечет за собой принятие ментальности людей, которым она адресована, и это, особенно когда речь идёт о «средней» западной публике, не может не наносить вреда истине; и что самое курьезное – наличие у них такой необходимости делает совершенно несправедливым их обвинение в добровольном искажении истины. С другой стороны, некоторые люди на самом деле довольно слабо интересуется самими учениями; но, констатировав успех, который эти учения имеют в довольно обширных кругах, они решают извлечь из этой «моды» прибыль и делают из неё настоящее коммерческое предприятие. При этом они куда более «эклектичны», нежели первые, и без разбора распространяют всё то, что, как им кажется, может удовлетворить вкусы определённой «клиентуры», что, очевидно, является их главной заботой, даже когда они считают нужным демонстрировать некие претензии на «духовность». Совершенно очевидно, что мы не хотим называть никаких имен, но мы полагаем, что многие из наших читателей сами могли бы легко найти некоторые примеры и первого, и второго случаев. При этом мы не говорим здесь о простых шарлатанах, встречающихся в основном среди псевдоэзотериков, которые умышленно вводят в заблуждение публику, представляя ей свои собственные измышления под этикеткой учений, им почти что неизвестных, таким образом внося свой вклад в усугубление путаницы в умах этой несчастной публики.

Самое досадное во всем этом, помимо извращенных или «упрощенных» идей, распространяемых под именем традиционных учений, – это то, что многие не могут провести различие между работой вульгаризаторов всех мастей и изложением, не заботящемся о том, чтобы угодить публике или сделать учение доступным: они ставят все на один и тот же уровень и доходят до того, что приписывают всем одни и те же намерения, включая совершенно разные в реальности вещи. Здесь присутствует нечто вроде простой глупости, но иногда и недобросовестность, или, что более вероятно, смешение того и другого. Возьмем пример, касающийся нас напрямую: всякий раз, как представлялся случай, мы ясно говорили, до какой степени и по какой причине мы решительно противостоим всякой пропаганде и всякой вульгаризации, ибо мы неоднократно протестовали против утверждений некоторых людей, которые, несмотря на это, пытались приписывать нам пропагандистские намерения; и при этом мы видим, как эти же самые люди (или другие, которые их напоминают) без конца повторяют ту же самую клевету – как можно признать, что они на самом деле добросовестны? Если бы, не обладая пониманием, они обладали хоть в малейшей степени логическим умом, мы спросили бы у них, в чем состоит наш интерес убеждать кого бы то ни было в правоте тех или иных идей, и мы совершенно уверены, что они никогда не смогли бы найти на этот вопрос никакого мало-мальски правдоподобного ответа. Действительно, если говорить о пропагандистах и вульгаризаторах, то первые являются таковыми в силу неуместной сентиментальности, а вторые – в силу поиска ими материальной выгоды. Однако по самому способу изложения нами различных учений более чем очевидно, что мы ни в малейшей степени не обладаем ни одним из этих мотивов; и, кстати, если предположить, что мы когда-либо могли бы заняться какой-нибудь пропагандой, мы бы тогда обязательно заняли позицию, совершенно противоположную позиции строгой доктринальной принципиальности, на которой мы всегда находились. Мы не хотим повторяться, но, констатируя странное недавнее усиление более чем несправедливых и неоправданных нападок с различных сторон, мы посчитали необходимым в добавление к сказанному ранее ещё раз прояснить эти вещи.

  1. А. Эта работа была опубликована в книге «Инициация и духовная реализация», в главе I «Против вульгаризации».⁠ 
  2. 1. В исламской традиции способность выносить глупость и невежество людей составляет haqiqutus-zakâh, «истину» милостыни, то есть её внутренний и наиболее реальный аспект (al-ḥaqīqah противопоставляется здесь muzâherah, то есть только внешнему проявлению, или выполнению предписания, взятого в строго буквальном смысле); это, естественно, отмечает достоинство «терпения» (eç-çabr), которому приписывается особая важность, как это доказывает тот факт, что в Коране оно упомянуто 72 раза.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку