Tradition et Traditionalisme
La falsification de toutes choses, qui est, comme nous l’avons dit, un des traits caractéristiques de notre époque, n’est pas encore la subversion à proprement parler mais elle contribue assez directement à la préparer ; ce qui le montre peut-être le mieux, c’est ce qu’on peut appeler la falsification du langage, c’est-à-dire l’emploi abusif de certains mots détournés de leur véritable sens, emploi qui est en quelque sorte imposé par une suggestion constante de la part de tous ceux qui, à un titre ou à un autre, exercent une influence quelconque sur la mentalité publique. Il ne s’agit plus là seulement de cette dégénérescence à laquelle nous avons fait allusion plus haut, et par laquelle beaucoup de mots sont arrivés à perdre le sens qualitatif qu’ils avaient à l’origine, pour ne plus garder qu’un sens tout quantitatif ; il s’agit plutôt d’un « détournement » par lequel des mots sont appliqués à des choses auxquelles ils ne conviennent nullement, et qui sont même parfois opposées à celles qu’ils signifient normalement. Il y a là, avant tout, un symptôme évident de la confusion intellectuelle qui règne partout dans le monde actuel ; mais il ne faut pas oublier que cette confusion même est voulue par ce qui se cache derrière toute la déviation moderne ; cette réflexion s’impose notamment quand on voit surgir, de divers côtés à la fois, des tentatives d’utilisation illégitime de l’idée même de « tradition » par des gens qui voudraient assimiler indûment ce qu’elle implique à leurs propres conceptions dans un domaine quelconque. Bien entendu, il ne s’agit pas de suspecter en cela la bonne foi des uns ou des autres car, dans bien des cas, il peut fort bien n’y avoir là qu’incompréhension pure et simple ; l’ignorance de la plupart de nos contemporains à l’égard de tout ce qui possède un caractère réellement traditionnel est si complète qu’il n’y a même pas lieu de s’en étonner ; mais, en même temps, on est forcé de reconnaître aussi que ces erreurs d’interprétation et ces méprises involontaires servent trop bien certains « plans » pour qu’il ne soit pas permis de se demander si leur diffusion croissante ne serait pas due à quelqu’une de ces « suggestions » qui dominent la mentalité moderne et qui, précisément, tendent toujours au fond à la destruction de tout ce qui est tradition au vrai sens de ce mot.
La mentalité moderne elle-même, dans tout ce qui la caractérise spécifiquement comme telle, n’est en somme, redisons-le encore une fois de plus (car ce sont là des choses sur lesquelles on ne saurait jamais trop insister), que le produit d’une vaste suggestion collective qui, s’exerçant continuellement au cours de plusieurs siècles, a déterminé la formation et le développement progressif de l’esprit antitraditionnel, en lequel se résume en définitive tout l’ensemble des traits distinctifs de cette mentalité. Mais, si puissante et si habile que soit cette suggestion, il peut cependant arriver un moment où l’état de désordre et de déséquilibre qui en résulte devient si apparent que certains ne peuvent plus manquer de s’en apercevoir, et alors il risque de se produire une « réaction » compromettant ce résultat même ; il semble bien qu’aujourd’hui les choses en soient justement à ce point, et il est remarquable que ce moment coïncide précisément, par une sorte de « logique immanente », avec celui où se termine la phase purement et simplement négative de la déviation moderne, représentée par la domination complète et incontestée de la mentalité matérialiste. C’est là qu’intervient efficacement, pour détourner cette « réaction » du but vers lequel elle tend, la falsification de l’idée traditionnelle, rendue possible par l’ignorance dont nous parlions tout à l’heure, et qui n’est elle-même qu’un des effets de la phase négative : l’idée même de la tradition a été détruite à un tel point que ceux qui aspirent à la retrouver ne savent plus de quel côté se diriger, et qu’ils ne sont que trop prêts à accepter toutes les fausses idées qu’on leur présentera à sa place et sous son nom. Ceux-là se sont rendu compte, au moins jusqu’à un certain point, qu’ils avaient été trompés par les suggestions ouvertement antitraditionnelles, et que les croyances qui leur avaient été ainsi imposées ne représentaient qu’erreur et déception ; c’est là assurément quelque chose dans le sens de la « réaction » que nous venons de dire mais, malgré tout, si les choses en restent là, aucun résultat effectif ne peut s’ensuivre. On s’en aperçoit bien en lisant les écrits, de moins en moins rares, où l’on trouve les plus justes critiques à l’égard de la « civilisation » actuelle mais où, comme nous le disions déjà précédemment, les moyens envisagés pour remédier aux maux ainsi dénoncés ont un caractère étrangement disproportionné et insignifiant, enfantin même en quelque sorte : projets « scolaires » ou « académiques », pourrait-on dire, mais rien de plus, et surtout, rien qui témoigne de la moindre connaissance d’ordre profond. C’est à ce stade que l’effort, si louable et si méritoire qu’il soit, peut facilement se laisser détourner vers des activités qui, à leur façon et en dépit de certaines apparences, ne feront que contribuer finalement à accroître encore le désordre et la confusion de cette « civilisation » dont elles sont censées devoir opérer le redressement.
Ceux dont nous venons de parler sont ceux que l’on peut qualifier proprement de « traditionalistes », c’est-à-dire ceux qui ont seulement une sorte de tendance ou d’aspiration vers la tradition, sans aucune connaissance réelle de celle-ci ; on peut mesurer par là toute la distance qui sépare l’esprit « traditionaliste », du véritable esprit traditionnel qui implique au contraire essentiellement une telle connaissance, et qui ne fait en quelque sorte qu’un avec cette connaissance même. En somme, le « traditionaliste » n’est et ne peut être qu’un simple « chercheur », et c’est bien pourquoi il est toujours en danger de s’égarer, n’étant pas en possession des principes qui seuls lui donneraient une direction infaillible ; et ce danger sera naturellement d’autant plus grand qu’il trouvera sur son chemin, comme autant d’embûches, toutes ces fausses idées suscitées par le pouvoir d’illusion qui a un intérêt capital à l’empêcher de parvenir au véritable terme de sa recherche. Il est évident, en effet, que ce pouvoir ne peut se maintenir et continuer à exercer son action qu’à la condition que toute restauration de l’idée traditionnelle soit rendue impossible, et cela plus que jamais au moment où il s’apprête à aller plus loin dans le sens de la subversion, ce qui constitue, comme nous l’avons expliqué, la seconde phase de cette action. Il est donc tout aussi important pour lui de faire dévier les recherches tendant vers la connaissance traditionnelle que, d’autre part, celles qui, portant sur les origines et les causes réelles de la déviation moderne, seraient susceptibles de dévoiler quelque chose de sa propre nature et de ses moyens d’influence ; il y a là, pour lui, deux nécessités en quelque sorte complémentaires l’une de l’autre et qu’on pourrait même regarder, au fond, comme les deux aspects, positif et négatif, d’une même exigence fondamentale de sa domination.
Tous les emplois abusifs du mot « tradition » peuvent, à un degré ou à un autre, servir à cette fin, à commencer par le plus vulgaire de tous, celui qui le fait synonyme de « coutume » ou d’« usage », amenant par là une confusion de la tradition avec les choses les plus bassement humaines et les plus complètement dépourvues de tout sens profond. Mais il y a d’autres déformations plus subtiles, et par là même plus dangereuses ; toutes ont d’ailleurs pour caractère commun de faire descendre l’idée de tradition à un niveau purement humain, alors que, tout au contraire, il n’y a et ne peut y avoir de véritablement traditionnel que ce qui implique un élément d’ordre suprahumain. C’est là en effet le point essentiel, celui qui constitue en quelque sorte la définition même de la tradition et de tout ce qui s’y rattache ; et c’est là aussi, bien entendu, ce qu’il faut à tout prix empêcher de reconnaître pour maintenir la mentalité moderne dans ses illusions, et à plus forte raison pour lui en donner encore de nouvelles qui, bien loin de s’accorder avec une restauration du supra-humain, devront au contraire diriger plus effectivement cette mentalité vers les pires modalités de l’infra-humain. D’ailleurs, pour se convaincre de l’importance qui est donnée à la négation du supra-humain par les agents conscients et inconscients de la déviation moderne, il n’y a qu’à voir combien tous ceux qui prétendent se faire les « historiens » des religions et des autres formes de la tradition (qu’ils confondent du reste généralement sous le même nom de « religions ») s’acharnent avant tout à les expliquer par des facteurs exclusivement humains ; peu importe que, suivant les écoles, ces facteurs soient psychologiques, sociaux ou autres, et même la multiplicité des explications ainsi présentées permet de séduire plus facilement un plus grand nombre ; ce qui est constant, c’est la volonté bien arrêtée de tout réduire à l’humain et de ne rien laisser subsister qui le dépasse ; et ceux qui croient à la valeur de cette « critique » destructive sont dès lors tout disposés à confondre la tradition avec n’importe quoi puisqu’il n’y a plus, en effet, dans l’idée qu’on leur en a inculquée, rien qui puisse la distinguer réellement de ce qui est dépourvu de tout caractère traditionnel.
Dès lors que tout ce qui est d’ordre purement humain ne saurait, pour cette raison même, être légitimement qualifié de traditionnel, il ne peut y avoir, par exemple, de « tradition philosophique », ni de « tradition scientifique » au sens moderne et profane de ce mot ; et bien entendu, il ne peut y avoir non plus de « tradition politique », là du moins où toute organisation sociale traditionnelle fait défaut, ce qui est le cas du monde occidental actuel. Ce sont pourtant là quelques-unes des expressions qui sont employées couramment aujourd’hui, et qui constituent autant de dénaturations de l’idée de la tradition ; et il va de soi que, si les esprits « traditionalistes » dont nous parlions précédemment peuvent être amenés à laisser détourner leur activité vers l’un ou l’autre de ces domaines et à y limiter tous leurs efforts, leurs aspirations se trouveront ainsi « neutralisées » et rendues parfaitement inoffensives, si même elles ne sont parfois utilisées, à leur insu, dans un sens tout opposé à leurs intentions. Il arrive en effet qu’on va jusqu’à appliquer le nom de « tradition » à des choses qui, par leur nature même, sont aussi nettement antitraditionnelles que possible : c’est ainsi qu’on parle de « tradition humaniste », ou encore de « tradition nationale », alors que l’« humanisme » n’est pas autre chose que la négation même du supra-humain, et que la constitution des « nationalités » a été le moyen employé pour détruire l’organisation sociale traditionnelle du moyen âge. Il n’y aurait pas lieu de s’étonner, dans ces conditions, si l’on en venait quelque jour à parler tout aussi bien de « tradition protestante », voire même de « tradition laïque » ou de « tradition révolutionnaire », ou encore si les matérialistes eux-mêmes finissaient par se proclamer les défenseurs d’une « tradition », ne serait-ce qu’en qualité de représentants de quelque chose qui appartient déjà en grande partie au passé ! Au degré de confusion mentale où est parvenue la grande majorité de nos contemporains, les associations de mots les plus manifestement contradictoires n’ont plus rien qui puisse les faire reculer, ni même leur donner simplement à réfléchir.
Ceci nous conduit encore directement à une autre remarque importante : lorsque certains, s’étant aperçus du désordre moderne en constatant le degré trop visible où il en est actuellement (surtout depuis que le point correspondant au maximum de « solidification » a été dépassé), veulent « réagir » d’une façon ou d’une autre, le meilleur moyen de rendre inefficace ce besoin de « réaction » n’est-il pas de l’orienter vers quelqu’un des stades antérieurs et moins « avancés » de la même déviation, où ce désordre n’était pas encore devenu aussi apparent et se présentait, si l’on peut dire, sous des dehors plus acceptables pour qui n’a pas été complètement aveuglé par certaines suggestions ? Tout « traditionaliste » d’intention doit normalement s’affirmer « antimoderne », mais il peut n’en être pas moins affecté lui-même, sans s’en douter, par les idées modernes sous quelque forme plus ou moins atténuée, et par là même plus difficilement discernable, mais correspondant pourtant toujours en fait à l’une ou à l’autre des étapes que ces idées ont parcourues au cours de leur développement ; aucune concession, même involontaire ou inconsciente, n’est possible ici car, de leur point de départ à leur aboutissement actuel, et même encore au delà de celui-ci, tout se tient et s’enchaîne inexorablement. À ce propos, nous ajouterons encore ceci : le travail ayant pour but d’empêcher toute « réaction » de viser plus loin que le retour à un moindre désordre, en dissimulant d’ailleurs le caractère de celui-ci et en le faisant passer pour l’« ordre », rejoint très exactement celui qui est accompli, d’autre part, pour faire pénétrer l’esprit moderne à l’intérieur même de ce qui peut encore subsister, en Occident, des organisations traditionnelles de tout ordre ; le même effet de « neutralisation » des forces dont on pourrait avoir à redouter l’opposition est pareillement obtenu dans les deux cas. Ce n’est même pas assez de parler de « neutralisation » car, de la lutte qui doit inévitablement avoir lieu entre des éléments qui se trouvent ainsi ramenés pour ainsi dire au même niveau et sur le même terrain, et dont l’hostilité réciproque ne représente plus par là, au fond, que celle qui peut exister entre des productions diverses et apparemment contraires de la même déviation moderne, il ne pourra finalement sortir qu’un nouvel accroissement du désordre et de la confusion, et ce ne sera encore qu’un pas de plus vers la dissolution finale.
Entre toutes les choses plus ou moins incohérentes qui s’agitent et se heurtent présentement, entre tous les « mouvements » extérieurs de quelque genre que ce soit, il n’y a donc nullement, au point de vue traditionnel ou même simplement « traditionaliste », à « prendre parti », suivant l’expression employée communément, car ce serait être dupe, et les mêmes influences s’exerçant en réalité derrière tout cela, ce serait proprement faire leur jeu que de se mêler aux luttes voulues et dirigées invisiblement par elles ; le seul fait de « prendre parti » dans ces conditions constituerait donc déjà en définitive, si inconsciemment que ce fût, une attitude véritablement antitraditionnelle. Nous ne voulons faire ici aucune application particulière, mais nous devons tout au moins constater, d’une façon tout à fait générale que, en tout cela, les principes font également défaut partout, bien qu’on n’ait assurément jamais tant parlé de « principes » qu’on le fait aujourd’hui de tous les côtés, appliquant à peu près indistinctement cette désignation à tout ce qui la mérite le moins, et parfois même à ce qui implique au contraire la négation de tout véritable principe ; et cet autre abus d’un mot est encore bien significatif quant aux tendances réelles de cette falsification du langage dont le détournement du mot de « tradition » nous a fourni un exemple typique, et sur lequel nous devions insister plus particulièrement parce qu’il est le plus directement lié au sujet de notre étude, en tant que celle-ci doit donner une vue d’ensemble des dernières phases de la « descente » cyclique. Nous ne pouvons pas, en effet, nous arrêter au point qui représente proprement l’apogée du « règne de la quantité », car ce qui le suit se rattache trop étroitement à ce qui le précède pour pouvoir en être séparé autrement que d’une façon tout artificielle ; nous ne faisons pas d’« abstractions », ce qui n’est en somme qu’une autre forme de la « simplification » chère à la mentalité moderne, mais nous voulons au contraire envisager, autant qu’il est possible, la réalité telle qu’elle est, sans rien en retrancher d’essentiel pour la compréhension des conditions de l’époque actuelle.
Традиция и традиционализм
Фальсификация всех вещей, являющаяся одной из характерных черт нашей эпохи, как мы уже говорили, не есть ещё само разрушение, но она достаточно непосредственно участвует в его подготовке; и может быть, лучше всего об этом свидетельствует то, что можно назвать фальсификацией языка, то есть неправильное использование некоторых слов, искажающее их истинный смысл, использование, которое в некотором роде навязывается постоянным внушением со стороны всех тех, кто под тем или иным предлогом осуществляют определённое влияние на общественный образ мысли. Речь уже не идёт только о том вырождении, о котором мы говорили выше, и благодаря которому многие слова утратили качественный смысл, которым они обладали вначале, сохранив только один количественный смысл; речь, скорее идёт об «искажении», когда слова применяются к вещам, к которым они не имеют ни малейшего отношения и даже иногда противоположны тому, что они значат нормальным образом. В этом заключается, прежде всего, очевидный симптом интеллектуального беспорядка, царящего повсюду в современном мире; но не следует забывать, что сам этот беспорядок нужен тому, кто скрывается за всем современным отклонением; как раз такая мысль приходит, когда видишь, как сразу со всех сторон возникают попытки неправомерного использования понятия «традиция» людьми, которые хотели бы неподобающим образом приспособить то, что оно в себе заключает, к своим собственным концепциям в какой-нибудь одной области. Разумеется, речь не идёт о том, чтобы не доверять доброй воле тех или иных людей, так как в большинстве случаев это скорее всего простое непонимание; невежество большинства наших современников в отношении всего того, что на самом деле обладает традиционным характером, является столь полным, что этому можно даже и не удивляться; но в то же время необходимо признать также, что эти ошибочные интерпретации и невольные недоразумения слишком хорошо служат некоторым «планам», чтобы не спросить себя, не обязана ли их растущая «диффузия» какому-нибудь из тех «внушений», которые господствуют в современном умонастроении и которые всегда по существу стремятся как раз к разрушению всего того, что есть традиция в подлинном смысле этого слова.
Сама современная ментальность во всем, что характеризует её как таковую, повторим ещё раз (это никогда нелишне повторить), является продуктом обширного коллективного внушения, которое, не прекращаясь в ходе многих веков, определило создание и прогрессирующее развитие антитрадиционного духа, в котором окончательно сосредоточивается весь ансамбль отличительных черт этой ментальности. Но сколь бы ни было сильным и изощренным это внушение, может прийти такой момент, когда состояние беспорядка и нарушения равновесия станет настолько явным, что его не смогут больше не замечать, и тогда, возможно, произойдет «реакция», подвергающая опасности сам этот результат; представляется, что сегодня происхоит именно это, и замечательно, что этот момент как раз совпадает по своего рода «имманентной логике» с тем моментом, в котором заканчивается чисто негативная фаза современного отклонения, обнаруживающего себя в полном и бесспорном господстве материалистической ментальности. Именно отсюда происходит на самом деле фальсификация идеи традиции (стремящаяся отклонить от цели эту «реакцию»), ставшая возможной из-за невежества, о котором мы только что говорили и которое само является одним из следствий негативной фазы: сама идея традиции была разрушена до такой степени, что те, кто стремится её обнаружить, не знают в какую сторону направляться, и оказываются готовы принять любую ложную идею, которую им представят под этим именем вместо неё. Они, по крайней мере до некоторой степени, отдают себе отчет в том, что были обмануты открыто антитрадиционными внушениями и что навязанные им таким способом убеждения представляют собой лишь ошибку и разочарование; это, разумеется, кое-что значит относительно «реакции», о которой мы только что говорили, но несмотря ни на что, если дело ограничивается этим, никакого реального результата из этого не может последовать. Это хорошо заметно в работах, довольно редких, в которых можно встретить самую справедливую критику в адрес современной «цивилизации», но где, как мы уже раньше сказали, предусматриваемые для исцеления от обнаруживаемых зол средства до странности диспропорциональные и незначительные, даже в определённом роде ребяческие: это, можно сказать, «школьные» или «академические» проекты, но не более; здесь нет ничего такого, что свидетельствовало бы о малейших познаниях более глубокого порядка. На этой стадии усилие, сколь ни было бы оно похвальным и достойным, легко может превратиться в деятельность, которая по-своему и независимо от какой-либо видимости будет в конце концов только лишь способствовать ещё большему росту беспорядка и смешения в той «цивилизации», относительно которой она, как предполагалось, должна совершить восстановление.
Те, о ком мы говорим, могут быть названы «традиционалистами» в собственном смысле слова, то есть им присуще нечто вроде стремления или склонность к традиции без всякого реального знания о ней; последнее обстоятельство как раз и позволяет отличить от любой разновидности «традиционализма» подлинный дух традиции, который, напротив, по существу, предполагает такое познание и который, некоторым образом, имеет дело только с этим самым познанием. Иными словами, «традиционалист» является и не может не быть лишь простым «искателем», и поэтому ему всегда угрожает опасность сбиться с пути, ввиду невладения принципами, единственно способными задать безошибочное направление; разумеется, эта опасность будет возрастать в том случае, если он на своем пути встретит определённые ложные идеи, которые в таком случае играют роль своеобразных ловушек, порождённых действующей властью иллюзии, крайне заинтересованной в том, чтобы он не достиг истинной цели своего поиска. Действительно, очевидно, что эта власть может удержаться и продолжать оказывать своё воздействие лишь при условии, что любое восстановление идеи традиции будет невозможным, и это условие становится особенно важным в момент перехода далее к новой фазе разрушения, следующей за той, которую мы назвали негативной. Для этой силы, следовательно, также важно увести в сторону исследования стремящиеся к традиционному знанию, чтобы, с другой стороны, те, кто рассматривает происхождение и реальные причины современного отклонения, и способные при этом раскрыть в какой-либо степени истинную природу названной силы и средства её воздействия; эти две особенности одинаково обязательны и взаимодополняющи, и их можно обосновано рассматривать как позитивный и негативный аспект плана, ставящего своей целью достижение полного господства.
Любое злоупотребление словом «традиция» может так или иначе способствовать переходу современного мира в эту новую фазу, и в первую очередь самое вульгарное искажение, при котором это слово рассматривается как синоним «обычая», или «привычки», и смешивается тем самым с вещами, принадлежащими самому низкому уровню человеческого существования и поэтому совершенно лишёнными какого-либо глубокого смысла. Но существуют другие, более тонкие искажения, и именно поэтому более опасные; все они, впрочем, имеют общее свойство низводить идею традиции на чисто человеческий уровень, но как раз наоборот, бывает и может быть чисто традиционным только то, что предполагает наличие элемента сверхчеловеческого порядка. В этом и состоит, в действительности, существенный пункт, который в определённом смысле конституирует само определение традиции и всего того, что с ней связано; и, разумеется, именно этому пониманию надо любой ценой помешать возникнуть, чтобы держать современную ментальность в заблуждении и даже наделить её и новыми иллюзиями, которые, помимо подавления стремления к восстановлению сверхчеловеческого, должны напротив, более действенно направлять современную ментальность к самым худшим модальностям инфрачеловеческого. Чтобы убедиться в важности, придаваемой отрицанию сверхчеловеческого сознательными и бессознательными агентами современного отклонения, надо только посмотреть, сколькие из тех, кто претендует называться «историками» религий и других форм традиции (которые они смешивают под одним и тем же названием «религии») упорно их объясняют прежде всего чисто человеческими факторами; не имеет значение то, что эти факторы будут, в зависимости от школы, психологическими, социальными или какими-то другими, сама множественность объяснений, представленных таким образом, позволит легче сбить с толку большее число людей; постоянным остаётся твердо принятое решение все сводить к человеческому и не оставлять ничего, что превосходило бы его; те, кто верит в ценность этой деструктивной «критики», отныне расположены смешивать традицию со всем чем угодно, потому, что в идее, которую им вбили в головы, больше уже ничего нет такого, что реально отличало бы её от других вещей, лишённых всякого традиционного характера.
Если бы всё то, что проистекает от чисто человеческого порядка, не квалифицировалось ошибочным образом как традиционное, то в таком случае не было бы, например, «философской традиции» или «научной традиции» в современном и профанном смысле этого слова; и, разумеется, тем более не было бы «политической традиции», по крайней мере там, где отсутствует всякая традиционная социальная организация, как это и происходит в современном западном мире. Тем не менее, таковы лишь некоторые выражения, используемые сегодня повсеместно в качестве искажений идеи традиции; само собою разумеется, что если «традиционалистские» умы, о которых мы говорили выше, позволяют обратить свою деятельность в одну из этих областей и ею ограничить свои усилия, то их устремления оказываются таким образом нейтрализованными и становятся совершенно безобидными, или даже используются без их ведома в направлении, в точности противоположном их начальным намерениям. На деле доходит до того, что имя «традиции» применяется к вещам, которые по самой своей природе настолько явно антитрадиционны, насколько это вообще возможно: говорят о «гуманистической традиции» или же о «национальной традиции», тогда как «гуманизм» есть не что иное, как само отрицание сверхчеловеческого, а установление «национальностей» было средством, используемым для разрушения традиционной социальной организации средних веков. Можно не удивляться, в этих условиях, если однажды станут говорить также о «протестантской традиции», признают даже «светскую традицию» или же «революционную традицию», или если сами материалисты закончат тем, что объявят себя защитниками «традиции» просто в качестве представителей чего-то такого, что просто принадлежит уже по большей части прошлому! На том уровне умственного смешения, которого уже достигло большинство людей нашего времени, любые сочетания слов, самым очевидным образом несовместимых друг с другом, уже не вызывают ни у кого удивления, которое могло бы хоть на мгновение заставить задуматься об этой несовместимости.
Это приводит нас ещё к одному важному замечанию: когда кое-кто, заметив современный беспорядок, достигший к настоящему времени слишком явной степени, (особенно когда соответствующая точка максимума «отвердения» была пройдена) хочет «отреагировать» тем или иным способом, то не является ли лучшим средством сделать неэффективной эту потребность «реакции» её ориентация на какую-нибудь из предшествующих и менее не столь далеко зашедших стадий того же отклонения, когда этот беспорядок не был ещё столь явным и представлялся извне, если так можно сказать, более приемлемым для того, кто ещё не был полностью ослеплен определёнными внушениями? Всякое «традиционалистское» направление, естественно, должно себя объявлять «антисовременным», но несомненно, оно не в меньшей степени может оказаться заражено современными идеями в более или менее ослабленной (но тем самым и труднее различимой) форме, фактически же соответствующей, тем не менее, тому или иному этапу, проходимому этими идеями по ходу их развития; здесь невозможны никакие уступки, даже невольные и бессознательные, так как от начального момента до современного их завершения и даже далее, все происходит и следует друг за другом в неразрывной взаимосвязи. В этой связи мы добавим ещё следующее: работа, цель которой состоит в том, чтобы помешать любой «реакции», целящейся дальше, нежели только на возврат некоего меньшего беспорядка, прикрывающей, к тому же, его характер и позволяющей объявить его «порядком», в точности соединяется с той, которая исполняется с другой стороны для проникновения современного духа внутрь того, что ещё осталось существовать на Западе от традиционных организаций любого порядка; в обоих случаях достигается такой же эффект «нейтрализации» сил, которые могли бы иначе оказать серьёзное противодействие. Однако только о нейтрализации здесь говорить не приходится, так как из борьбы, которая неизбежно должна вестись между элементами, оказавшимися, таким образом, приравненными друг к другу и находящимися на одном уровне, взаимная вражда которых, по сути, есть вражда, между различными и лишь внешне противоположными друг другу производными всё того же современного отклонения; в конечном счёте из этого может выйти только новое увеличение беспорядка и смешения, что будет лишь ещё одним шагом к окончательному распаду.
Среди всех этих более или менее бессвязных течений, которые в настоящее время мечутся и сталкиваются друг с другом, всех этих внешних «движений», какого бы рода ни были они, нельзя, используя общепринятое выражение, «принять чью-то сторону», с точки зрения традиционной или даже просто «традиционалистской», так как это означает быть одураченным; и поскольку в реальности за всеми этими векторами стоят одни и те же влияния, то, вмешиваться в невидимо направляемую и угодную им борьбу означает играть в их игру; таким образом, «принятие чьей-либо стороны» в этих условиях (сколь бессознательно бы это ни происходило), означает поддержку поистине антитрадиционного устремления. Мы не хотим здесь приводить отдельные примеры, но, по крайней мере, мы должны констатировать самым общим образом, что во всем этом равным образом отсутствуют принципы, хотя, конечно, никогда столько не говорили о «принципах», как это делают сегодня со всех сторон, почти без различия применяя это обозначение ко всему тому, что меньше всего этого заслуживает, и даже иногда к тому, что, напротив, предполагает отрицание всякого истинного принципа; и этот ещё однин пример злоупотребления словом особенно значим для реальной тенденции той самой фальсификации языка, типичным примером которой является извращение слова «традиция», на котором мы остановились отдельно, т. к. это самым непосредственным образом связано с предметом нашего изучения, и должно дать нам общий вид последних фаз циклического «спуска». На самом деле мы не можем останавливаться на точке, представляющей, собственно, апогей «царства количества», так как то, что за ней следует, слишком тесно связано с тем, что ей предшествует, чтобы можно было бы выделить её как-то иначе, а не чисто искусственным образом; мы не делаем «абстракций», что, в конечном счёте, есть лишь форма «упрощения», столь дорогого для современного умонастроения, но мы, напротив, хотим, насколько это возможно, рассмотреть реальность такой, какая она есть, не отсекая от неё ничего существенного для понимания условий современной эпохи.