Минский корпус Рене Генона

Предисловие

Обращаясь к вопросу спиритизма, мы сразу же хотим сказать, столь ясно, сколь это возможно, в каком духе мы намереваемся этот вопрос рассматривать. Ему уже посвящено огромное количество работ и в последнее время их стало много, как никогда. Однако мы не считаем, что в них об сказано все, что следовало сказать, и что настоящий труд рискует повторить какой-либо другой. Впрочем, мы не собираемся полностью излагать тему во всех её аспектах, что вынудило бы нас воспроизводить слишком много вещей, которые можно легко отыскать в других работах, и что было бы, следовательно, сколь огромной, столь и бесполезной задачей. Мы предпочитаем ограничится моментами, которые до их пор рассматривались самым неудовлетворительным образом: именно поэтому сначала мы займемся устранением путаницы и недоразумений, которую мы часто имели случай констатировать в этом отношении, а затем, прежде всего, покажем заблуждения, образующие основу учения спиритов, если это вообще можно назвать учением.

Мы полагаем, что было бы затруднительно и к тому же малоинтересно рассматривать вопрос во всей его совокупности с исторической точки зрения. На самом деле, можно написать историю чётко определённой секты, явно представляющей собой организацию или обладающей, по крайней мере, определённой целостностью, но спиритизм представляет собой совсем иной случай. Необходимо отметить, что спириты уже вначале были разделены на несколько школ, число которых впоследствии ещё больше возросло, и они всегда состояли из бесчисленных независимых групп, иногда соперничающих друг с другом. Даже если бы было возможно составить полный список всех этих школ и групп, скучная монотонность такого перечня, конечно, всё равно бы перевесила его потенциальную пользу. И ещё необходимо добавить, что для того, чтобы называться спиритом, совершенно необязательно принадлежать к какой-либо группе. Достаточно воспринять определённые идеи, сопровождающиеся обычно соответствующими практиками. Много людей занимаются спиритизмом в одиночку или в маленьких группах, не присоединяясь к какой-либо организации, и это не может быть засвидетельствовано каким-либо историком. В этом отношении спиритизм совершенно отличается от теософизма и большинства оккультистских школ. Этот момент не является самым важным среди всех тех, которые его от них отличают, но это следствие некоторых других, менее заметных различий, которые нам ещё предстоит разъяснить. Полагаем, что сказанного нами вполне достаточно для ответа на вопрос, почему мы будем приводить здесь сведения исторического характера только в той мере, насколько они покажутся нам способными облегчить наше изложение, не посвящая им отдельную часть работы.

Другой момент, который мы не намереваемся здесь раскрывать в полном объеме, это изучение феноменов, которые спириты превращают в основу своих теорий, и которым также другие люди, равным образом допуская их реальность, дают, впрочем, совершенно отличную интерпретацию. Мы в достаточной мере выскажемся касательно того, что мы думаем в этом отношении, но более или менее подробное описание этих феноменов так часто давалось экспериментаторами, что было бы совершенно излишне к нему возвращаться. К тому же это не предмет нашего интереса, и мы предпочитаем по этому поводу лишь указать на возможности определённых объяснений, о которых рассматриваемые экспериментаторы, будь то спириты или нет, конечно, не предполагают. Без сомнения, следует отметить, что в спиритизме теория никогда не отделена от экспериментирования, и у нас также нет намерения разделять их целиком в нашем изложении. Но мы утверждаем, что феномены представляют только чисто иллюзорную основу для теорий спиритов и что именно без них не было бы никакого спиритизма. Впрочем, это не мешает нам признать, что, если бы спиритизм был исключительно теорией, он бы был намного менее опасен, чем он является, и он не привлек бы много людей, и мы будем настаивать на этой опасности, тем более, что она составила главный мотив к написанию нами этой книги.

В другом месте мы уже говорили, сколь опасным, на наш взгляд, является распространение этих разнообразных теорий, которые возникли за срок менее столетия и которые можно определить общим термином «неоспиритуализм». Конечно, в наше время есть много других «неправд», с которыми также необходимо бороться, но эти теории обладают совершенно особой природой, что делает их, возможно, более вредоносными и, в любом случае, воздействующими другим образом, чем те, которые принимают обычную форму философской или научной концепции. Всё это, в большей или меньшей мере, представляет собой «псевдорелигию». Это определение, которым мы обозначили теософизм, верно также применить и к спиритизму. Хотя его последнего заявляют свою претензию на «научность» на основании наличия экспериментальной стороны, в которой, как они полагают, они отыскали не только основу, но сам источник своей доктрины, в сущности, спиритизм в своей основе – лишь искажение религиозного духа, соответствующее «сциентистскому» образу мышления, присущему многим нашим современникам. Тем более, среди всех «неоспиритуалистических» учений, спиритизм, несомненно, является самым распространенным и популярным, и это понятно без труда, так как он представляет собой их самую «упрощенную», мы бы даже охотно сказали, самую грубую форму. Он доступен всем умам, сколь посредственны они не были, и феномены, на которых он основывается или, по крайней мере, самые простые среди них, также могут быть получены кем угодно. Итак, именно на счету спиритизма самое большое количество жертв, и наносимый вред ещё более возрос за эти последние годы в неожиданных пропорциях вследствие смуты, которую недавние события внесли в умыА. Когда мы говорим здесь о вреде и о жертвах, это не простые метафоры: все течения этого рода, и спиритизм ещё более, чем другие, имеют своим результатом необратимое приведение в расстройство множества несчастных, которые бы продолжили жить нормальной жизнью, если бы они не оказались на таком пути. Спиритизм несет опасность, которой нельзя пренебрегать и на которую, особенно в нынешних обстоятельствах, необходимо своевременно и настойчиво указывать. Эти соображения и побудили нас, в самом широком плане, озаботится тем, чтобы охранить права истины против всех форм заблуждения.

Следует добавить, что мы не намерены ограничиться лишь негативной критикой. Необходимо, чтобы критика, оправданная только что упомянутыми нами причинами, предоставила нам случай изложить в то же самое время некоторые истины. И даже несмотря на то, что по многим вопросам мы будем вынуждены ограничиться достаточно краткими указаниями в установленных нами для себя рамках, тем не менее мы полагаем, что нам будет представляться возможность предугадать таким образом многие оставляемые без внимания вопросы, способные открыть новые пути исследования для тех, кто будет способен оценить их значение. К тому же мы хотим предупредить, что наша точка зрения во многих отношениях весьма отличается от позиции большинства авторов, затрагивавших тему спиритизма, будь то его защитники или противники. Мы всегда основываемся на принципах чистой метафизики, с которой мы познакомились благодаря восточным учениям; мы полагаем, что только таким образом можно опровергнуть полностью некоторые заблуждения, не вставая на их собственный уровень. Нам также слишком хорошо известно, что можно бесконечно участвовать в философских и даже научных дискуссиях и ничуть не продвигаться вперед. Погружаться в такие споры часто означает лить воду на мельницу своего оппонента, достаточно лишь ему проявить некоторое умение, чтобы увести дискуссию в сторону. Поэтому мы более, чем кто-либо другой, убеждены в необходимости теоретического направления, от которого никогда нельзя отклоняться, и которое одно позволяет без серьёзных последствий касаться определённых вещей. С другой стороны, так как мы хотим держать двери открытыми для любой возможности и выступаем лишь против того, ложность чего нам известна, это направление для нас может относится лишь к сфере метафизики, в том смысле, который, как мы говорили в другом месте, следует придавать этому понятию. Само собой разумеется, из-за этого данный труд не следует рассматривать как чисто метафизический во всех его частях, но мы не побоимся утверждать, что на него больше повлияла подлинная метафизика, чем во всем том, чему философы незаконно придают это название. И пусть никого не пугает это заявление: эта подлинная метафизика, на которую мы указываем, не имеет ничего общего ни с отталкивающими измышлениями философии, ни со всей путаницей, которую она порождает и, в своё удовольствие, поддерживает; к тому же, настоящее исследование в целом не будет обладать строгостью исключительно доктринального изложения. Мы хотим сказать, что неизменно руководствуемся принципами, которые для любого, кто их постиг, обладают абсолютной достоверностью и без которых велик риск заблудиться в тёмных лабиринтах «нижнего мира», печальный пример чего показали нам слишком многие неосторожные исследователи, несмотря на все их научные и философские звания.

Все это никоим образом не означает, что у нас вызывают неприязнь старания тех, кто придерживается точек зрения, отличных от нашей. Совсем наоборот, мы считаем, что все точки зрения, насколько они являются обоснованными и приемлемыми, могут только сочетаться и дополнять друг друга. Но следует проводить различия и соблюдать иерархию: частная точка зрения обладает ценностью лишь в ограниченной области, и всегда обладает границами, за пределами которых она перестает быть применимой. Именно это слишком часто забывают специалисты экспериментальных наук. С другой стороны, те, кто судит с позиции религии, обладают неоспоримым преимуществом, имея такую теоретическую направленность, о которой мы уже говорили, но которая, учитывая принимаемую её форму, не может быть принята всеми. К тому же, хотя её достаточно, чтобы помешать им запутаться, эта направленность не предоставляет им возможность адекватно разрешить все вопросы. Как бы там ни было, перед лицом нынешних событий мы убеждены, что никогда не будут лишними усилия, противостоящие определённым видам разрушительной деятельности, и всякое действие, предпринятое ради этого в верном направлении, будет полезным, будучи, возможно, лучше воспринятым, чем какое-либо другое, связанное с той или иной отдельной сферой. И выражаясь языком, который некоторые поймут, скажем ещё, что никогда не будет лишним свет, призванный рассеять все эманации «темного сателлита».

  1. А. Первая мировая война и вызванные ей потрясения – прим. пер.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку