Минский корпус Рене Генона

Предисловие переводчика ко второму изданию

«Наименее существенное, что может характеризовать Рене Генона, это его личные качества и биография… Он действительно обладал невидимостью, присущей осуществлённому философу: наше предназначение может быть выполнено только тогда, когда мы истинно становимся никем».^{translatorprefaceedА}

Сложно добавить что-то к самим работам Рене Генона, но стоит подумать о роли его трудов и их восприятии по прошествии века после написания. Это видится уместным и нужным, ведь, как и писал сам Генон, любое изложение должно соответствовать своему месту и времени. Как известно, основой этой первой книги Introduction générale à l’étude des doctrines hindoues стала рукопись диссертации на соискание докторской степени в Сорбонне, которая была отвергнута востоковедом Сильвеном Леви. С изложенных в самой книге позиций этот факт не удивителен, но он и никак не уменьшает ценности сказанного, и, в определённом смысле, не делает чести востоковедению как науке. Но, в то же время, можно ли ожидать, что некая научная школа примет и одобрит иную методологию в своей области, которая, по сути, полностью дискредитирует и признает ничтожной эту самую школу? С этой точки зрения недопуск докторской диссертации Генона к защите выглядит обоснованным и разумным. Но только с точки зрения востоковедения, которое, даже будучи несовместимым с philosophia perennis, всё же имеет своё место и какое-то право на существование.

Интересно также ознакомиться с доводами для отказа в защите: «Он намеренно исключает все несовместимые с его концепцией элементы… утверждает, что всё содержится в веданте… пренебрегает историей и историческим критицизмом… он почти готов полностью поверить в мистическую передачу примордиальной истины, явленной человечеству на заре времён». Вряд ли стоит комментировать приведённую аргументацию, сама книга сделает это гораздо лучше. При некотором обобщении с академической позиции можно сказать, что тема данной работы Генона – востоковедение. В этом контексте и в продолжение темы интересно упомянуть несколько тезисов, высказанных в феврале 2020 одним из ведущих востоковедов России, профессором международного уровня в частной переписке о вопросах научного мировоззрения: «востоковедению метафизика не нужна», «что может заменить марксистско-ленинскую философию [в роли научного мировоззрения на сегодняшний день]?», «наука и только наука является освободителем от иллюзий, предрассудков, мифов». Разумеется, речь идёт не о чьей-то частной позиции; она, скорее, о том, что эти мысли в чём-то отражают позицию востоковедения в целом, в общих чертах ту же самую, с которой была отвергнута диссертация, ставшая основой данной книги.

Академическое признание, разумеется, значимо, но, строго говоря, и особенно в XXI веке, оно уже не является критерием настоящей научной ценности позиции и сказанного тем или иным автором. Без труда можно найти множество если не пустых, то малоценных или сомнительных научных работ, за которые современные институты присудили научные степени соискателям. Была бы ситуация иной, защищайся Рене Генон в наше время? Сложно судить. Важнее другое: его интеллектуальное наследие заняло крайне прочную позицию в сознании многих мыслителей и искателей и сформировало свою школу даже без официального признания. Академические и неакадемические учёные спорили, соглашались или не соглашались с его трудами, но, большей частью, их игнорировали. Возможно, причина того, что их обходили стороной, как раз в их достоинствах, которые, так или иначе, сложно оспорить: удивительная глубина, архитектурная стройность и аскетическая краткость. «Метаакадемический» стиль написания предоставляет читателю одновременно высокую содержательность и удобство в изучении. Это отличает труды Генона от работ научного стиля, который мы видим на примере Ананды Кумарасвами. Его школа искусствоведения сформировалась в академической среде с той же задачей – изложение традиционного знания, и до сих пор остаётся непререкаемой: используя огромное количество ссылок и цитат и жертвуя удобством изучения, она обеспечивает такую доказательность и проверяемость, которые просто не оставляют возможности для академической критики.

Важно также отметить роль, которую сыграли труды обоих авторов с крайне близкими позициями. Труды Кумарасвами, как и было сказано, дали ключ к настоящему пониманию искусства через метафизику и, тем самым, объяснили его основу и цель. С трудами Генона несколько сложнее. Часть тех, кто знакомятся с ними, находят их чересчур сложными и ненужными для себя. Другие находят в них то искомое знание, и становятся, в том или ином смысле, приверженцами его учения. Тут стоит остановиться и задаться вопросом, о каком учении идёт речь? Допустимо ли сказать, что эти труды, собственно, составляют, учение, которому можно следовать напрямую? Вероятно, это не так, в том смысле, что все работы Генона, как и данная книга, не относятся прямо ни к одной существующей инициатической традиции (несмотря на некоторый приоритет традиции Вед). Их цель в другом: дать читателю максимально глубокое методологическое понимание для самостоятельного осмысления и проникновения в любую из традиций. Все книги Генона формируют интеллектуальный инструментарий, позволяющий освоившему двигаться дальше, как сделал это и их автор, последовав традиции ислама. Косвенно на это указывает и тот факт, что Генон, в отличие от Кумарасвами, почти не обращался к наследию утраченных традиций, например, традициям американских коренных народов. Действительно, философия традиционализма (понимая под этим термином знание Генона) не является традицией сама по себе и не имеет того посвящения, о котором говорит сам автор. Хотя, конечно, это не отменяет того, что, как говорят санскритские тексты, в кали-йугу, при отсутствии учителей можно и нужно учиться непосредственно у Брахмана. Но тексты этой же традиции говорят и о guhya sampradāya, или скрытых инициатических линиях, которые сохраняются даже в эту тёмную эпоху.

Таким образом, нужно признать, что труды Генона не стоит рассматривать как цель познания, скорее, как средство в его осуществлении. Можно наблюдать, как ещё одна часть освоивших эти труды, по крайне мере внешне, не движется дальше и обращается к текстам Генона почти как к традиционным. Спустя девяносто девять лет после выхода этой книги во Франции и семь лет после издания первого перевода на русском языке можно видеть, как многие, под влиянием изученного, изменяют свою идентификацию на традиционалистов, но на этом и останавливаются. Несомненно, сам Генон счёл бы подобную остановку ошибочной. Рассеивать заблуждения, объяснять опасности ложных целей и указывать верное направление имеет смысл лишь тем, кто намерен дойти до конца, а не остановиться на каком-то этапе пути. Не лишним будет повториться: это знание может стать ключом, но не открывает саму дверь осуществления и инициации.

Также стоит вспомнить, что Генон писал в условиях своего места и времени жизни, для современного ему читателя. Это, разумеется, ничуть не умаляет ценности его трудов, как и труды Шанкары не становятся хуже из-за адресации его современникам VIII века или «Сумма теологии» св. Фомы Аквинского, написанная для европейца XIV века. В определённом смысле во всех этих работах нет и не может быть ничего нового. Но это не означает, что стоит ограничиваться ими, даже говоря о философии традиционализма в упомянутом выше значении. Труды Генона, как и другие, это не информация, которой может быть достаточно, а знание, или, точнее, способ его получения. Как говорят все традиции, в тёмный век истина не исчезает, но она скрывается от огрублённых и невежественных взоров. До и после Генона были и будут мыслители, открывающие традиционное знание. Можно отметить, например, работы Питера Кингсли, Ричарда Онианса. Джорджио де Сантильяны, Вольфганга Смита, Олега Бахтиярова, Глеба Бутузова. Но, и это более важно, после должного изучения упомянутых трудов и, особенно, трудов Генона, читатель обретает способность к восприятию традиционного знания и проникновению в метафизический смысл традиции.

Пусть излагаемые в этой книге идеи помогут не только встать на путь метафизической реализации, но и пройти его. «Это высшее Я, которым полностью заполнено все вокруг, не достигается в дальних дорогах. Не позволяй своему разуму бродить среди объектов этого мира» (Йога-Васиштха).

Маковчик М.В.

2020